Неизвестно, как долго Зефира Антоновна пила накануне чай со своими куклами, но уже с раннего утра она вовсю гремела духовкой и напевала, пока весь дом спал.

– Сэндвичи с риетом из индейки, – объявила хозяйка, когда все собрались на кухне.

Пританцовывая, она поставила на стол тарелки с завтраком не хуже, чем в кафе, куда Рита ходила с родителями в своём городе.

Получив порцию восхищённых возгласов, Зефира Антоновна картинно раскланялась.

Все застучали приборами, Царевич зачавкал над своей миской под столом.

– А на сладкое, – хозяйка обвела всех взглядом, и мама замерла с вилкой и ножом, глядя в тарелку, – домашние вафли с варёной сгущёнкой.

Мама обречённо выдохнула:

– Стоит ли так себя утруждать, Зефира Антоновна?

– Какие же это труды?! Это радость.

– Радость или гадость… – пробормотала мама так тихо, что услышала только Рита.

– А это что? – Рита кивнула на фарфоровую баночку, из которой Зефира Антоновна взяла щепотку какого-то серо-коричневого порошка и посыпала свой сэндвич.

– Приправа, – отмахнулась хозяйка.

Рита потянулась к баночке, но Зефира Антоновна звонко стукнула крышкой и придвинула банку к себе:

– Детям нельзя. Сильные побочные эффекты.

– Какая-то биодобавка? – Мама снова взялась за приборы.

– Именно. – Хозяйка встала, чтобы убрать банку в навесной шкафчик. – Для свежести лица.

– А можно посмотреть ваш кукольный домик? – тут же переключилась Рита.

– Непременно. – Зефира Антоновна вернулась за стол. – Вот только закончу там ремонт – и приглашу тебя на новоселье. – Она расхохоталась, откинувшись на спинку стула.

Никто не понял шутки, но все терпеливо ждали, когда хозяйка насмеётся вдоволь. Она же никак не могла остановиться и сотрясалась всем телом. Рита с родителями растерянно переглянулись, и даже Царевич выполз из-под стола и уставился на Зефиру Антоновну, склонив голову набок.

В конце концов от хохота у неё на одном глазу отклеились накладные ресницы и, качнувшись на уголке века, упали на пол, где Царевич тут же их слизнул.

Все только рты разинули.

Зефира Антоновна перестала сотрясаться и заговорщицки наклонилась над столом:

– Кому вафли? – Она подмигнула облысевшим глазом.

Папа захлопнул рот.

«Динь», – звякнуло в прихожей.

– Я открою, – с готовностью подпрыгнула мама, прежде чем хозяйка дома успела отреагировать, и вышла. Но быстро вернулась: – Рита, это к тебе.

В прихожей ждал мальчик из книжного. Рита помрачнела.

– Привет! – Мальчик старался говорить бодро, но было заметно, что он стесняется.

– Откуда ты знаешь, где мы живём? – воинственно скрестила руки на груди Рита.

– Все приезжие здесь останавливаются. Гулять пойдёте? – Мальчик слегка улыбнулся, покачиваясь на носках.

Рита глянула себе через плечо и, никого не увидев, снова посмотрела на него:

– Ты это кому?

– Вам с Царевичем. Твоего пса ведь так зовут?

Рита покачала головой:

– А, ну конечно… Как я сразу не поняла… Слушай, а хочешь, я тебе его одолжу?

Мальчик сдвинул брови:

– Зачем?

– У тебя же нет собаки? Можешь выгулять мою.

Мальчик продолжал хмуриться:

– Значит, гулять не пойдёте?

– Я – нет.

– Вас, девчонок, не поймёшь. – С этими словами гость повернулся к двери.

– Это кого ещё не поймёшь! – ответила Рита с вызовом.

Мальчик шагнул за порог.

– Я, кстати, Рита, – бросила она вдогонку.

– Мирон, – буркнул он, не оборачиваясь.

Рита хлопнула дверью так, что на стене задребезжало зеркало. Конечно, из кухни тут же выскочила мама:

– Рита, как ты себя ведёшь, ты же не дома!

– Лучше бы дома была. – Рита затопала по лестнице.

В детской она села на нижний ярус кровати и угрюмо уставилась перед собой.

И зачем нужны эти мальчишки? Много о себе воображают. У одного – только машинки и букашки на уме, у другого – чужие собаки и толстые книги, видите ли. Нашёлся умник. Да у Риты дома целая орава подруг, с которыми можно обсудить любые книги. Ладно, не орава, но парочка найдётся. Будет она ещё расстраиваться из-за глупого брата и какого-то Мирона.

Однако сколько Рита себя ни уговаривала, на душе было паршиво. Её обижало, что Мирон пришёл не к ней, а к Царевичу, а ещё было одиноко без Елисея. Кто бы мог подумать, что она станет скучать по их перепалкам.

Чтобы отвлечься, Рита взяла книгу, но быстро отложила – читать не получалось. Уныло обвела взглядом комнату. Так… блокнот.

Она подошла к столу и покрутила блокнот в руках. Попыталась подковырнуть защитную плёнку, которой он был обёрнут, но плёнка оказалась плотной и не поддавалась. Ножницы со стола куда-то делись, и Рита спустилась на первый этаж.

Родители переместились в гостиную и устроились с ноутбуками в креслах по обе стороны от круглого низкого столика. Снова стало жарко, и на столике в запотевших стеклянных стаканах соблазнительно пузырилась минералка со льдом и лимоном. У мамы в ногах лежал Царевич.

– А ножницы где-то есть?

– Я видела на кухне в выдвижном ящике рядом с раковиной, – откликнулась мама.

Рита быстро нашла ножницы и вернулась в гостиную, чтобы попросить папу сделать ей лимонад.

Увидев её, Царевич вскочил на ноги, прижал хвост и уши и торопливо забрался под мамино кресло.

Сначала Рита не поняла, в чём дело, а потом вспомнила про ножницы. После той «операции», что она провела в детской, пёс её боится. Ну надо же, даже с собакой не получается дружбы.

Лимонаду расхотелось.

Рита снова поднялась к себе, бросила ножницы на стол и разрыдалась. Она вспомнила, как после её ссор с братом, когда все ходили по дому обиженные и смотрели исподлобья, мама не раз говорила, что достаточно извиниться – и у всех исправится настроение.

Рита вытерла слёзы. Жаль, она не слушала маму, пока Елисей был рядом. Но ведь с Царевичем помириться ещё не поздно.