К вечеру похолодало и загудел ветер.

Рита даже подняла на второй ярус кровати одеяло, которое до сих пор без надобности лежало свёрнутым в шкафу.

Шкаф в детской был отдельной достопримечательностью. Высокий, из потемневшего дерева, с двумя створками, в одной из которых прорезана маленькая скважина с торчащим ключиком. И зачем может понадобиться запирать такой старый шкаф? Разве что сложить в него столько хлама, что тот будет давить на дверки, рискуя вывалиться наружу. Чтобы остановить эту лавину, поворачиваешь ключ – и дело с концом.

Коротко постучав, мама, как и утром, просунула голову в приоткрытую дверь:

– К тебе можно?

Рита закрыла пустой шкаф:

– Ага.

– Кое-что принесла. – Мама протянула толстый блокнот в твёрдой обложке лимонного цвета. – Прихватила в книжном. Как-то грустно было уходить совсем без покупок.

– Ого, классный. Спасибо!

– Не знаю, что ты будешь с ним делать. Может, читательский дневник заведёшь.

– Идея. – Рита положила блокнот на письменный стол.

– Ладно, спокойной ночи.

Рита устроилась с книгой на верхнем ярусе кровати и прислушалась. Дома, когда она вот так садилась читать перед сном, из-за стены, разделявшей две детские, обязательно доносилось пение Елисея. Брат долго не засыпал и, барахтаясь в кровати, сочинял дурацкие песенки. Обычно Риту это раздражало, потому что отвлекало от чтения, но сегодня она поняла, что готова и потерпеть – без Елисея их семья казалась какой-то странной и осиротевшей.

В комнате было уже темно. Рита прикрепила к бортику лампу-прищепку на батарейках, которую брала во все поездки. Она щёлкнула кнопкой и оказалась в жёлтом круге света среди чёрной комнаты. Стало повеселее. А что, совсем неплохо сидеть вот так под потолком, наедине с книгой, слушая кузнечиков, стрекочущих в кустах под открытым окном.

Ещё пара вечеров – и она перелистнёт последнюю страницу. Всё-таки придётся вернуться в книжный, хотя продавец ей совсем не нравился. Странно даже, что человек, открывший такой чудесный магазин, сам оказался неприятным типом.

Ветер с силой дунул в комнату, шевельнул шторой. Стало совсем холодно, как будто дневной жары и не бывало. Рита натянула одеяло до подмышек. Едва она погрузилась в книгу, как ей послышался голос. Он звучал близко, но глухо, точно из коробки.

Заслышав знакомые ноты, Рита выпрямилась и стала поворачивать голову так и эдак. Кажется, голос, точь-в-точь как у Елисея, что-то пел.

«Не сломается, не расклеится…»

Рита похолодела. Она уставилась перед собой, не шевелясь, не моргая, только вслушиваясь. Ей же показалось, да?

«… от дождей и вьюг».

Может быть, это у неё в голове? Рита закрыла уши руками, и голос утих. Но стоило убрать руки…

«Друг в беде не бросит…»

Рита отложила книгу и откинула одеяло. Оставив свой уютный освещённый уголок, она спустилась в темноту. Ветер вовсю гулял по комнате, и Рита тут же покрылась мурашками.

Оказавшись внизу, она натянула поверх майки и трусов висевшую на стуле пижаму и высунулась в окно, чтобы снова прислушаться. Только ветер и кузнечики. Может быть, всё-таки послышалось. Рита закрыла оконную створку.

«Дружба крепкая…»

Рита покосилась на шкаф. Нет же, она только что доставала из него одеяло. Ничего такого там нет. Вот только если голос звучит не из шкафа, а из-за него? Что там за стеной?

Тогда Рита выглянула в коридор.

Дверь в спальню Зефиры Антоновны, что находилась рядом с детской, была приоткрыта. Из неё на пол и противоположную стену падал столб неяркого света. Рита бросила взгляд наискосок, на родительскую дверь – закрыта. По полу вовсю разгуливал сквозняк, и босые Ритины ноги быстро замёрзли.

Голос, кажется, умолк.

Рита вышла в коридор. Ей стало любопытно взглянуть хотя бы на кусочек хозяйской спальни и, по правде говоря, захотелось чем-то себя отвлечь от тревожных мыслей. Она вошла в полосу света, отчего на стене за её спиной выросла тень, значительно больше её самой.

Рита задержала дыхание. Она видела часть заправленной атласным покрывалом кровати, и на этом покрывале сидели аккуратным рядком куклы. Все одной величины, но с разными причёсками и в разной одежде.

Да ну?! Зефира Антоновна играет в куклы?

Из комнаты не доносилось ни шороха, поэтому Рита, уверенная, что хозяйки в спальне нет, решилась приоткрыть дверь пошире.

Вот это да! Куклы сидели вдоль изголовья от одного края кровати до другого. Их было не меньше двенадцати.

Забыв обо всякой осторожности, Рита распахнула дверь и шагнула в комнату.

Не может быть! Прямо под окном стоял большой кукольный домик – с белым фасадом, розовой крышей и вырезанными окошками, в которых торчали миниатюрные занавески.

– Шпион, выйди вон!

Рита подскочила и обернулась.

Из дверного проёма на неё щурилась Зефира Антоновна. Шёлковая пижама, кружочки редиски на лице, в руках блюдце с чашкой чая. Рита представила, как Зефира Антоновна прикроет за собой дверь поплотнее и примется на ночь глядя играть с куклами в чаепитие. В этом розовом домике наверняка есть и фарфоровый сервиз на двенадцать кукольных персон.

– Перепутала комнаты? – Хозяйка словно подсказывала Рите слова.

Тогда Рита поняла, что всё это время стояла, открыв рот. А раз уж рот всё равно открыт…

– Это вы перепутали, – выпалила Рита то, что было на уме, и поразилась собственной смелости.

Зефира Антоновна от удивления так высоко подняла брови, что один редисочный кружок плюхнулся ей в чай.

– В каком это смысле? – она достала наманикюренными пальцами кружок и положила его на край блюдца.

– В детской нет ни одной куклы.

– Парадокс, – пожала плечами Зефира Антоновна и решительно шагнула в спальню, давая понять, что разговор окончен. – Спокойной ночи.

Рита вышла за дверь, а хозяйка захлопнула её, поддев ногой в меховой тапке.