Рита зажмурилась и закашлялась.

Когда она пришла в себя, комнату на секунду осветила молния.

Зефира Антоновна сидела на кровати и устало смотрела перед собой одним открытым глазом:

– Если ты всё посмотрела, иди к себе. Вам завтра рано вставать.

Она была уверена, что Риты можно больше не опасаться.

В детской вовсю гулял ветер.

Рита захлопнула окно и переоделась в пижаму:

– Царевич!

Пёс выполз из-под кровати.

Она села перед ним на пол:

– Спасибо, что подкладывал мне подсказки. Ты не только умный пёс, но и хороший друг.

Царевич приблизился и лизнул Ритину щёку.

– Обещаю, завтра твой хозяин вернётся. – Губы Риты задрожали. – Жаль только, ты не сможешь вот так же лизнуть его в лицо.

В ответ пёс только склонил голову набок.

У Риты давно созрел план, и она уже сегодня могла бы привести его в действие, но ей хотелось ещё немного побыть с Царевичем.

Она забралась под одеяло и позвала пса к себе. Пока Царевич засыпал у неё под боком, Рита вытерла слёзы и сунула руку под подушку. Баночка с сахарной пудрой, которую она позаимствовала на кухне хозяйки, была на месте. Сегодня днём Рита подменила её обычной пудрой из дома Анфисы.

Наутро небо сияло, словно позабыв, что ещё несколько часов назад нависало над городом вздыбленным чёрным одеялом.

Рита слышала, как на кухне шумит вода. Зефира Антоновна всегда вставала чуть свет.

Рядом сопел Царевич. Его бок, покрытый шелковистой песочного цвета шерстью, мерно поднимался и опускался, уши чуть подрагивали.

– Прощай, мой хороший, – прошептала Рита.

Она решительно смахнула слезу: пора действовать. Вытащила банку из-под подушки, в ванной прихватила полотенце для лица и спустилась по лестнице как можно тише.

На кухне Рита подкралась к Зефире Антоновне со спины. В раковину лилась вода, на столешнице сверкала боками открытая фарфоровая баночка с ведьминой «специей». Зефира Антоновна напевала. Пусть не так громко и весело, как раньше, но всё же было видно, что очередная порция биодобавки и предвкушение вечернего пиршества придали ей бодрости.

Зажав полотенце под мышкой, Рита открутила крышку на банке и отложила в сторону. Что, если не сработает? А если сработает, то как именно? Рита сама не знала, чего ждать, поэтому медлила. В ушах, заглушая шум воды, нарастала пульсация. Не хватало только в обморок грохнуться. Рите захотелось попятиться, нырнуть за угол и сделать вид, что ничего такого она не замышляла. Надо же быть такой трусихой! Ну всё, хватит…

Держа банку в одной руке, а полотенце – наготове – в другой, она выдавила:

– Что у нас на завтрак?

Зефира Антоновна вздрогнула и обернулась.

Рита дёрнулась и едва не выронила банку. Отступать было поздно. Она вытряхнула пудру, и Зефиру Антоновну окутало белое мерцающее облако. Рита, прижав полотенце к лицу, смотрела в стекленеющий глаз ведьмы. Второй был по-прежнему закрыт.

– Как ты умудрилась раньше меня проснуться? – раздался за спиной мамин голос.

Рита оглянулась.

– Это что, зубной порошок? – Мама сощурилась, глядя на банку в Ритиной руке. – И почему кукла на полу валяется?

Рита глянула себе под ноги и едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

Мама подошла и подняла куклу. Теперь Рита увидела, что это миниатюрная копия Зефиры Антоновны: маленький острый нос, тёмные коротко стриженные волосы, трикотажный костюм и меховые тапки на ногах.

Рита испугалась, что мама заметит сходство и станет задавать вопросы, но та даже не взглянула на куклу, а сразу протянула её Рите:

– Это же Зефиры Антоновны? Зачем ты берёшь чужие вещи?

Рита замялась:

– Я не беру. Это Царевич притащил.

Рита знала, что собаку никто ругать не станет.

Мама закатила глаза:

– Опять переводишь стрелки на брата. Сроду Елисей не интересовался куклами. – Мама посмотрела на кухонные часы. – Отнеси, пожалуйста, на место, и давайте собираться.

У Риты голова пошла кругом. Сработало!

Она закрутила банку с сахарной пудрой и помчалась наверх – в такт бешеным ударам своего сердца.

Дверь в спальню Зефиры Антоновны была не заперта. Уверенная, что окончательно запудрила всем мозги, хозяйка ничего больше не опасалась.

Рита вбежала в комнату и увидела Чешуйку. Тот сидел напротив кукольного домика и наблюдал, как из окошек лезут наружу бабочки. Они показывались на фасаде, расправляли крылья, поднимались вверх, к белёному потолку, и беспорядочно кружили там. Одна, четыре, десять, двадцать…

– Чешуйка, они свободны! – ликовала Рита. – Всё как ты говорил. Стоило только расправиться с ведьмой.

Захотелось поскорее куда-нибудь убрать куклу. Рита посадила её на кровать рядом с другими и только теперь заметила сходство. Все были на одно лицо, но с разными причёсками и в разной одежде. Получается, все ведьмы из рода Зефиры Антоновны, умирая, превращаются в кукол…

Шея и спина у Риты покрылись мурашками.

Тряхнув головой, она подошла к окну. Теперь пора выпустить всех спасённых, пусть скорее возвращаются к родителям и опять становятся собой. Едва она распахнула створки, бабочки потянулись на волю. Только одна, как Рита и рассчитывала, осталась и села на ухо Чешуйки.

Рита интуитивно закрыла лицо руками – так же, как на ярмарке, – а когда с волнением открыла, рядом с котом стоял Елисей. Всё тот же мальчик со светлыми волосами и длинной чёлкой на левую сторону. Будто никуда и не исчезал.

Рита шагнула к нему, и Елисей, обхватив её, уткнулся лицом ей в живот. Рита ощутила необычайную лёгкость – словно она бабочка, порхающая в волшебном Анфисином саду.

А потом Елисей спросил:

– Где моя собачка?

Рита перестала дышать. Лёгкие крылья за спиной будто намокли и потяжелели.

– Идём.

Взяв брата за руку, Рита вышла с ним в коридор. Приблизилась к двери детской и застыла. А вдруг обошлось? Вдруг Царевич бросится им навстречу, закружит около них, одурев от радости…

Рита толкнула дверь, пропустила Елисея вперёд. Царевич лежал там, где она его оставила. Он уменьшился, шерсть потускнела, только медальон на ошейнике блестел, как начищенный. Елисей кинулся туда, схватил игрушку и прижал к себе.

Рита отвернулась. Невмоготу было вспоминать, как ещё полчаса назад подрагивали во сне мягкие собачьи уши. Она вышла из комнаты, чувствуя такую тяжесть, что каждый шаг давался с трудом.