– Зефира Антоновна, – защебетала Анфиса, – вы же мне рецепт обещали.

– Разве? – не скрывала удивления хозяйка.

– Если не заняты, уделите, пожалуйста, минутку – я вам напомню.

– Так дождь собирается, – упиралась Зефира Антоновна. – Вы обратно-то как доберётесь?

– Ничего страшного, я с зонтиком.

Хозяйка отступила под Анфисиным натиском, и вскоре обе скрылись на кухне.

Рита удивилась, что Зефира Антоновна прекрасно знает Анфису, но совершенно не отдаёт себе отчёта в том, что Мирон – Анфисин сын. И правда, ведьму интересуют только дети помладше.

Прыгая через ступеньку, Рита понеслась наверх. Идя по коридору на втором этаже, она ощупала карман бермудов. Сердце колотилось. Только бы руки не дрожали.

Перед дверью хозяйской спальни она села на корточки и заглянула в замочную скважину. Кукольный домик стоял прямо перед ней. В первый раз он показался ей нарядным и безмятежным, но теперь, в сумраке надвигающейся грозы, выглядел мрачным и неприветливым. Красота зефирно-розовых фасадов больше не обманывала Риту.

Она достала отмычку и всё сделала так, как учил Мирон. Через пару секунд замок щёлкнул. Рита юркнула в комнату и прикрыла за собой дверь.

В ту же секунду она пожалела, что пришла одна, слишком уж ей стало не по себе.

Из всех углов на неё смотрели куклы. С кровати, с подоконника, с книжной полки. Только они мало походили на своих розовощёких сестёр из «Детского мира» – с пустыми круглыми глазами и длинными ресницами. Эти куклы выглядели серьёзными и сосредоточенными. Рите даже показалось, что они ей кого-то напоминают, но света не хватало, чтобы рассмотреть как следует, а подходить ближе не хотелось.

Рита опустилась на колени перед кукольным домиком. Она ничего не могла разглядеть за вырезанными окошками. Ей хотелось бежать отсюда со всех ног, но она решительно потянула на себя фасад, который отворился подобно дверке. На внутренней стороне Рита обнаружила кнопку. Нажала – и в домике загорелся свет.

Разглядев, что внутри, Рита ахнула. Её догадка оказалась верна. Стены домика были оклеены обоями с изображением крупных цветов, а на обоях тут и там крепились коконы бабочек. Больше ничего не было. Инкубатор для созревающих детских душ.

На улице громыхнуло. Ветер ударил в приоткрытое окно, и то распахнулось со стуком.

В коридоре послышался лай Царевича и шарканье. Рита оглянулась. Скрипнула дверь, и в комнату, странно качнувшись, шагнула Зефира Антоновна. Когда она сделала второй шаг, Рита поняла, что ноги ведьмы не гнутся – она двигалась точно на ходулях.

Эта непохожая на человека деревянная кукла выглядела так жутко, что Рите, сидевшей на корточках, захотелось стать ещё меньше, а лучше вовсе исчезнуть. Вместо этого она сделала над собой усилие и поднялась, сравнявшись с ведьмой ростом.

Лицо Зефиры Антоновны пугающе белело. В сумерках Рите показалось, что оно перебинтовано, но через секунду она разглядела медицинскую маску.

– Закончили ремонт в кукольном домике? – выдавила Рита, надеясь, что звук собственного голоса поможет взять себя в руки. Но голос, сдавленный страхом, звучал как чужой. Живот крутило, ноги не держали. Они, казалось, тоже превратились в ходули. Если бы пришлось бежать, Рита бы не справилась: шаг – и упала бы навзничь.

Ведьма моргнула одним глазом. Точнее, щёлкнула. Веко закрылось, сделав «цок», да так и осталось. Заело.

– Па-а-а-а-а… – из-под маски донеслись механические звуки, похожие на те, что издавала испорченная музыкальная коробочка.

Ведьма дёрнула головой вбок и наконец выговорила:

– По-опрощайся с братом. И-и-и забудь.

Только сейчас Рита заметила стеклянную баночку. Ведьма поднесла её ко рту, свободной рукой приподняла маску и дунула.