Наутро Рита проснулась от стука в дверь.

– Ты ещё спишь? – сказала удивлённая мамина голова. – А мы собрались в кино.

– Не, идите без меня, – Рита снова закрыла глаза.

– Понятно, опять полночи читала. Царевича тебе оставляем.

Рита кивнула, не размыкая век:

– Только дверь до конца не закрывай, чтобы зайти мог.

Прошедшей ночью Рита не прочитала ни строчки. Она всё ворочалась и думала про Елисея, про Зефиру Антоновну и про бабочек. Теперь она снова провалилась в сон, но долго спать не пришлось.

Во второй раз её разбудил звук, нараставший со стороны лестницы: скрежет когтей по паркету в коридоре, удар в дверь. Рита успела заметить хвост Чешуйки, залетевшего в приоткрытый шкаф. За ним в комнату ворвался Царевич. Из шкафа послышалось шипение. Пёс остановился, глядя на кота, прижал уши к голове и глухо зарычал.

– Царевич, перестань! – Рита вскочила с постели.

Пёс её не слышал, а трогать его Рита не решалась – цапнет ещё, больно уж воинственный вид. Тогда она сделала единственное, что ей оставалось: захлопнула дверку шкафа и вдобавок повернула ключ.

Рита надеялась, что Царевич потеряет интерес к коту, но ничего подобного: он, хоть и перестал рычать, лёг рядом с явным намерением стеречь Чешуйку.

– Да что ты к нему прицепился?

Рита взяла со стола телефон и позвонила Мирону.

– Можешь прийти? Царевич загнал в шкаф Чешуйку и не выпускает. Родители ушли, а Зефире Антоновне я говорить не хочу.

Когда Рита спустилась в прихожую, чтобы открыть Мирону, хозяйка гремела посудой на кухне. Ребята за её спиной незаметно поднялись наверх.

– Вот! – указала Рита на шкаф и Царевича перед ним.

Мирон потянулся было к шкафу, чтобы отпереть его, но Царевич скосил на мальчика глаз и опять зарычал. Мирон тут же отступил.

– Даже не знаю, что делать, – развёл он руками.

– Вы уж как-нибудь узнайте, – раздалось из шкафа. – Долго я тут не протяну.

Царевич вскочил на ноги и тявкнул.

Рита с Мироном переглянулись:

– Говорящий кот?

– Почти, – ответили из шкафа. – Не упусти я ту гусеницу, до сих пор гулял бы сам по себе и ловил живых бабочек, а не продавал механических.

Ребята ошалело поглядели друг на друга.

Рита помахала руками, как крыльями, и произнесла шёпотом:

– Бабочник?

Царевич крутанулся на месте, как делал не раз. Увидев это, Мирон догадался:

– Так вы оборотень!

– Прошу без оскорблений, – не согласился шкаф. – Я классический кот. Только слегка заколдованный.

– С ума сойти! – Мирон плюхнулся на пол и запустил пальцы в волосы.

У Риты закружилась голова, и она тоже села.

– Что это такое вы говорили про гусеницу?

– Да банку я заметил у ведьмы этой на окне. В банке – гусеница, толстая такая, аппетитная. Я – прыг, гусеницу лапой подцепил. А тут как раз ведьма заходит. Я от испуга гусеницу в окно выронил. Ох и злющая физиономия у неё была!

– У гусеницы? – растерянно уточнил Мирон.

– У ведьмы!

С кухни доносился шум льющейся из крана воды.

– И что? – спросила Рита.

– Ничего. Не отпустила она меня. Ты, говорит, мою биодобавку перевёл, теперь будешь мне служить.

– Как служить? – подался вперёд Мирон.

– Колесить по разным городам на фургоне под видом продавца бабочек. Она так сделала, чтобы я мог свободно из кота в человека превращаться и обратно. Если что пошло не так – раз! – и ты кот. С кота много не спросишь.

– А по городам-то зачем ездить?

– Прислушиваться, выискивать ведьминых жертв. Бывает, маленьким детям, которые слишком расшалились, говорят разное… Ну, мол, надоел ты мне или лучше бы тебя не было…

У Риты застучало в висках, как тогда на ярмарке.

Бабочник продолжал:

– Ведьма на меня галстук напялила. Чего только этот ошейник не умеет! Тканая бабочка в нужный момент оживает, складывает крылья, и ребёнок этот несчастный в гусеницу превращается. И всё вокруг него тоже абракадабрится. У вас вон собака игрушечная ожила… на мою голову.

– А что с гусеницей?

– Ну а что с гусеницей? Окукливается, конечно. И уж эти коконы ведьма в еду себе добавляет.

Рита с Мироном разинули рты:

– Эти куколки ей силы дают и молодость?

Шкаф фыркнул:

– Они дают бессмертие. Дети много сладкого едят, поэтому их души самые питательные.

– Больше сахара – слаще душа, – прошептала Рита.

– Это сколько же душ она вчера в своей кофемолке перетёрла? – Зрачки Мирона стали как две чёрные пуговицы.

– Нет-нет, – отозвался Бабочник, – там на кухне были обычные куколки бабочек. Те гусеницы, в которых превратились дети, ещё зреют, и ведьме пока приходится довольствоваться малым, вот она и чахнет потихоньку, ждёт из последних сил своего колдовского часа.

– А вы-то зачем ей помогаете? – не выдержал Мирон.

Шкаф заходил ходуном – видимо, Бабочник менял позу.

– Думаете, у меня выбор есть? Я однажды пытался сбежать. Но ведьма это чувствует. Связь у неё со мной какая-то… Только забрался на забор, чтобы по ту сторону спрыгнуть, она меня обездвижила – усом не шевельнуть. Так и свалился поленом. Видели бинт у меня на лапе? Ну, как её там… ноге. Я после этого всё равно ей сказал, что не хочу больше никаких превращений. А она мне: «Не думай, что у тебя и правда девять жизней». Поняли намёк?

– Поняли, – вздохнул Мирон.

Рита так и сидела молча, глядя в пол.

– Пока я фургон водить не могу, она от безысходности в собственном доме ловушку устроила. Малый Пряник – городок крошечный, все друг друга знают. Тёмные дела долго незамеченными не останутся, поэтому, как только лапа заживёт, ведьма снова отправит меня на охоту.

– Неужели ничего нельзя сделать? – не сдавался Мирон.

– Можно.

– Что? – спросили ребята хором.

– Я вам расскажу, но на помощь мою не рассчитывайте. Если я против неё пойду, ведьма это почувствует – и мне конец.

– Говорите!

– Сахарная пудра, – прошептал шкаф.

Рита вспомнила вентилятор и мерцающий воздух на кухне.

– У ведьминой пудры двойное действие. Попадая в нос человеку, она в его голове создаёт видимость другой жизни. Родители забывают детей, сёстры – братьев… Но для самой ведьмы пудра смертельно опасна, поэтому распыляет она её только в маске – и то обычно поручает это дело мне.

– Получается, надо бороться с Антоновной её же оружием, – уточнил Мирон. – Но как потом расколдовать детей?

– Не будет ведьмы – и её чары тут же разрушатся, – ответил Бабочник. – Все, кого не успели смолоть, снова станут собой. Вот только время подходит…

– В смысле?

– Завтра вечером ведьма соберёт урожай и наполнится колдовской силой. Тогда никому несдобровать. Действовать надо быстро.

– Я всё поняла. – Рита вскочила на ноги, и Царевич тоже поднялся, навострив уши. – Только скажите, где зреют коконы. Как мне брата искать?

Шкаф не ответил.

– Почему молчите?

Тишина.

Шум на кухне тоже прекратился.

– Елисей ещё жив? – у Риты сорвался голос. Царевич заскулил.

Мирон тоже вскочил на ноги:

– Говорите же!

– Тихо! Идёт! – прошептал Бабочник.

– Кто идёт?

– Мяу, – ответил шкаф.

– Да ё-моё! – Рита ударила по дверке шкафа ладонью.

– Гав! – согласился Царевич.

В комнату без стука вошла Зефира Антоновна:

– Чешуйку не видели?