Рита вместе с родителями поднялась в детскую «на разговор».

На самом деле никакого разговора не было – только отдельные восклицания по поводу Зефиры Антоновны: «Что это было?», «Какая муха её укусила?» и ещё про Чешуйку, которого надо опасаться – вдруг это он заразил хозяйку бешенством.

Они спросили, откуда и правда взялась эта кукла, но едва Рита принялась путано объяснять, что к чему, потеряли всякий интерес.

Кое-как успокоившись и решив, что лучше спуститься, а то «чёрт его знает, как она воспримет их долгое отсутствие», они втроём появились на кухне и в молчании расселись вокруг обеденного стола.

– Почему такие серьёзные лица? – Зефира Антоновна оторвалась от шинкования яблок и обвела Ритину семью внимательным взглядом. – Вы же не приняли за чистую монету эту невинную шутку?

– Но… – привстал со стула папа.

– Я просто хотела, чтобы все немного встряхнулись.

Папа сел.

– Что скрывать, театр у меня в крови. – Хозяйка поправила волосы, и Рита заметила, как от этого прикосновения несколько волосков упали на пол. – Я в молодости мечтала стать актрисой, и, если бы не мама… Земля ей пухом. Впрочем, Париж – столица не только моды и духов… Приеду – и сразу на пробы.

Родители украдкой обменялись тревожными взглядами.

– А сестра? – неожиданно вставила Рита.

Зефира Антоновна глянула на неё удивлённо:

– Сестра?

– Она тоже хотела быть актрисой?

– У нас в роду все девочки – по штуке.

– А мальчики? – заинтересовался папа.

– А мальчики даже не рождаются.

Папа поёжился.

Зефира Антоновна, заметив это, рассмеялась, но тут же закашлялась и продолжала кашлять не меньше минуты.

Родители тихо встали и удалились в гостиную, где тут же скрылись за ноутбуками.

Рита тоже собралась уйти, но замерла, увидев, как Зефира Антоновна, откашлявшись, достаёт из навесного шкафчика жестяную коробочку «Монпансье». Высыпав часть содержимого в ручную мельницу для кофе и прижав её к себе, хозяйка взялась с усердием крутить ручку, а закончив, пересыпала полученный порошок в фарфоровую баночку со своей биодобавкой.

Рита бросилась звонить Мирону, чтобы обо всём рассказать, но тот помогал маме в саду, и поговорить удалось, только когда стемнело.

Забравшись с телефоном на верхний этаж кровати, Рита шептала, не забыв укрыться с головой:

– Она точно сумасшедшая! И коконы – доказательство.

– Какие коконы?

– Специя у неё есть «для свежести лица». Никому не даёт к ней прикасаться. А сегодня выяснилось, что она эту специю из коконов бабочек делает. Я сама видела, как она крошит их в своей скрипучей кофемолке.

– Вот гадость!

– Но знаешь, что странно, Зефира Антоновна в последнее время, наоборот, хуже как-то стала выглядеть. И лицо постарело, и волосы с неё сыплются, и не поёт, как раньше. – Рита сделала глубокий вдох: под одеялом не хватало воздуха. – А ещё…

Мирон молчал, ожидая продолжения.

– Рита?! – не выдержал он.

– Я тебе не говорила, но мне тут ночами слышалось кое-что. – Рита вздохнула. – Сначала думала, что показалось, но Царевич вроде бы тоже слышал.

– Ты о чём?

– Голос Елисея.

– Да ну!

– Он сначала песенку одну детскую пел, а потом жаловался, что плохо ему.

Оба молчали.

– И что, по-твоему, это было? – осторожно поинтересовался Мирон.

– Теперь я думаю, что это она. И голос как раз из-за стены шёл, за которой её спальня. Она, может, в розетку мне пела и шептала. Самое то для сумасшедшей.

Мирон задумался:

– Значит, для неё Елисей существует?

Рита начала задыхаться в своём укрытии.

– Так получается. – Она откинула одеяло.

– Мистика, – сказал Мирон и, подумав, добавил: – Приходи завтра к нам малину собирать. Заодно всё обсудим.

Рита молчала.

– Не хочешь? – забеспокоился Мирон.

– Хочу, просто… – она с трудом выдавила из себя признание, – мама твоя про Елисея будет спрашивать…

– Не будет, если я ей всё расскажу, – твёрдо сказал Мирон.

– С ума сошёл?! – Рита забыла, что нужно говорить шёпотом.

– Не волнуйся, она поверит и будет на нашей стороне.

– Ну, не знаю…

– Так ты придёшь?

– Приду.

Когда они попрощались, Рита спустилась на нижний ярус и позвала Царевича. Он, как и прошлой ночью, лёг на пол у кровати, и она положила руку ему на голову. Только бы сегодня Зефира Антоновна не шептала ей в розетку.