— Как же я рад видеть, что ты так хорошо выглядишь, Элиза.

Сильван, светловолосый врач Киндред, наблюдавший за её выздоровлением, тепло улыбнулся ей. Однако в бледно-голубых глазах доктора читалась тревога, и Элиза не могла этого не заметить.

— Спасибо, — ответила она, слегка перемещаясь на кушетке. — И спасибо, что отправили Меррика за мной. Я… правильно понимаю, что всё ещё могу быть больна?

— Боюсь, что да. — Тревога в его взгляде стала ещё явнее. — В некотором роде, во всяком случае.

— В каком ещё таком чёртовом роде? — нетерпеливо бросил Меррик.

Он стоял позади неё, не касаясь, но достаточно близко, чтобы Элиза чувствовала жар его огромного тела у себя за спиной. От этого становилось одновременно и спокойно, и как-то не по себе. С того самого разговора на его корабле она ощущала к нему странные, новые чувства. Таких она никогда не испытывала ни к одному мужчине. Не с тех пор, как…

Нет, запрятать это в хранилище. Она мысленно представила тяжёлую старинную дверь банковского сейфа: вот она захлопывается, штифты с чётким щелчком встают на место. Вот так. Гораздо лучше. Вот только… её пугало, что теперь стало куда сложнее отбрасывать или прятать мрачные мысли и воспоминания. Всё чаще они просачивались сквозь некогда непроницаемую преграду, возведённую ею в сознании, и всплывали на поверхность, словно трупы жертв убийств, поднимающиеся со дна мутного, затянутого ряской озера. И всё же ей ничего не оставалось, кроме как продолжать подавлять их, загонять обратно в хранилище всякий раз, когда они вырывались наружу.

— …это связано с тем, что ты находилась в стазисе долгое время без перерывов, — сказал Сильван, и Элиза вдруг осознала, что он обращается к ней, а начало фразы она пропустила.

— Простите, что именно? — неуверенно переспросила она.

— Это называется голод, — объяснил Сильван. — И это часть болезни стазиса. Видишь ли, когда человек слишком долго находится в стазисе без перерыва, связь души с физическим телом слабеет, становится шаткой…

— Позвольте перебить, — остановила она его. — Души? Киндреды верят в такое? Мы, люди, ведь даже не уверены, существует ли нечто подобное вообще.

— Душа или дух — вполне реальная часть вас, — серьёзно ответил врач. — Именно она позволяет устанавливать связь с другим человеком, именно она лежит в основе союза мужчины и женщины между воином Киндредом и его парой. О да, мы определённо в это верим.

— Хорошо. — Она скептически кивнула. — Значит, вы утверждаете, что моя душа отделилась от тела?

— Почти, — сказал Сильван. — Она находилась в процессе отделения оба раза, когда тебя выводили из стазиса. В первый раз Меррик вовремя вернул тебя в капсулу. Во второй раз он поднял тебя на руки и держал.

— Ещё бы не держал, — проворчал Меррик. — Ей это было необходимо, я чувствовал.

— Ты прав, — подтвердил Сильван. — Если бы ты не поднял Элизу именно в тот момент, её душа могла бы отделиться полностью, и она бы умерла. Тело не было достаточно сильным, чтобы удержать душу здесь, в физическом мире. — Он вздохнул. — К сожалению, хотя ты спас ей жизнь, твои действия имеют определённые… побочные эффекты.

— Побочные эффекты? Какие? — спросила Элиза.

— Длительное пребывание в стазисе ослабило тебя физически и духовно: твоя душа потерялась, ища опору, — начал Сильван, явно тщательно подбирая слова. — Когда Меррик поднял тебя, твоя душа нашла его и прильнула к нему, образовав искусственную связь. Такую, которая естественным образом между вами возникнуть не могла.

Ледяной ужас сжал сердце Элизы.

— Искусственная связь? Что это значит?

Сильван нахмурился.

— Твоя душа пустила корни в душу Меррика, вызвав мгновенную взаимную зависимость. Тебе нужно находиться рядом с ним, нужно прикасаться к нему, чтобы оставаться здоровой. Ты жаждешь его присутствия и физического контакта — это и есть основа того голода, о котором я говорил. Меррик же через эту искусственную связь чувствует твое самочувствие. Он ощущает твою боль, и это заставляет его искать тебя, пытаться облегчить твои страдания.

— Значит… — Элиза с трудом сглотнула, пытаясь избавиться от комка в горле. — Значит, всё, что я чувствовала, все эти эмоции к Меррику и все чувства, которые он испытывал ко мне… всё это ложь? Просто часть этой… искусственной связи, возникшей между нами?

Врач посмотрел на неё с сочувствием.

— Боюсь, что так.

— Чушь собачья! — гневно вырвалось у Меррика. — Я не принимаю этого, Сильван, это обязано быть чушью.

— Прости меня, старый друг. — Сильван положил руку на плечо Меррика. — Я вижу, что ты сильно привязан к Элизе. Но помни: эти чувства созданы искусственно. Мгновенная связь между вами вовсе не настоящая, и, боюсь, она не идёт на пользу тебе тоже.

— Что ты этим хочешь сказать? — потребовал Меррик, стряхивая руку Сильвана.

Сильван отдернул руку и скрестил руки на широкой груди.

— То, что для вас обоих ненормально и нездорово быть столь взаимозависимыми. Неправильная связь может вызвать болезнь души у мужчины Киндреда, особенно у таких гибридов, как ты, Меррик. А Элиза не может всю жизнь зависеть от тебя физически — заболевать всякий раз, когда оказывается разлучена с тобой надолго. — Он покачал головой. — Так жить ей нельзя.

«Можно! Это единственный способ жизни, который я хочу!» — хотелось крикнуть Элизе. Но страх и горе заставили её промолчать. Если Сильван прав — а у неё не было причин думать иначе, — то вся нежность и потребность, которые она испытывала к Меррику, были ложными. И что ещё хуже, чувства, которые он питал к ней… они тоже фальшивые.

«Мне следовало догадаться, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — подумала она, сдерживая слёзы. — Должна была понять: невозможно почувствовать столь сильную и быструю привязанность к мужчине — любому мужчине — без причины». И всё же, даже зная, что связь ненастоящая, она ощущалась прекрасно — лучше всего, что у неё когда-либо было с кем-либо, включая Джеймса, — и она не хотела это терять.

— Я… я всё ещё не понимаю, — произнесла она сдавленным голосом. — Как связь, которая, по вашим же словам, возникает между Киндредами и их парами, может быть чем-то плохим?

Сильван вздохнул.

— Плохо не само наличие связи, а её природа и то, как она установлена. Представьте: нормальная беременность — чудесная вещь, прекрасный дар богини, приносящий радость всем. Это похоже на хорошую, крепкую, естественно возникшую душевную связь между Киндредом и его парой.

— Верно, — сказала Элиза, кивая. — И дальше?

— Но что происходит при внематочной беременности? — продолжил Сильван. — Если оплодотворённая яйцеклетка прикрепляется где-то помимо матки? Ребёнок не сможет выжить — он умрёт без должного питания. И, скорее всего, убьёт мать в процессе. — Он посмотрел на Элизу. — Теперь ты понимаешь?

— Да, — прошептала она. Сравнение Сильвана обрело страшный смысл.

«Я как опухоль, — подумала она, чувствуя тошноту. — Инфекция внутри Меррика. Я делаю его больным, причиняю вред просто своим присутствием».

— Да, теперь стало понятнее. Спасибо.

— Я всё равно не верю. Полный бред, — сердито проворчал Меррик.

— Мне жаль, — тихо произнес Сильван. В его голосе слышалось искреннее огорчение — тон хорошего врача, которому ненавистно сообщать плохие новости. — Искренне жаль, что приходится говорить вам это.

Элиза почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Всё, что она считала истиной, внезапно оказалось ложью. Фальшью. Ей хотелось плакать, найти утешение в сильных объятиях Меррика. Он обнял бы её, успокоил. Заставил почувствовать себя лучше. Она начала поворачиваться к нему… и остановилась. «Нет, я не могу. Не могу больше навязываться ему. То, что мы чувствуем, нереально, и если слова Сильвана правдивы, это причиняет ему боль. Я должна держаться подальше. Соблюдать дистанцию».

— Элиза… детка… — мягко произнёс Меррик, и она знала: он чувствует её боль.

Сострадание и тоска в его голосе почти растопили её, но каким-то образом Элиза устояла.

— Со мной всё в порядке, — сказала она, быстро смахнув слёзы тыльной стороной ладони. — Со мной всё будет хорошо, Меррик. С нами обоими будет — мы должны справиться.

— Чёрта с два мы справимся, — возразил он. — Мне плевать, как эта связь образовалась — она есть. Мы оба её чувствуем.

— То, что мы чувствуем, — ложь, — резко сказала Элиза, резче, чем намеревалась. — Я… мне жаль. — Глубоко вздохнув, она посмотрела на Сильвана. — Что мы можем с этим сделать? Каково лечение?

— Лечения нет, — прорычал Меррик. — Душевная связь вечна.

— Не обязательно, — возразил Сильван. — Не когда она создана искусственно.

— Что ты говоришь? — потребовал Меррик. — Предлагаешь прекратить это? Разорвать связь — вот так просто? Велишь мне вырвать корни, которые Элиза пустила во мне, словно я выпалываю сорняки в саду?

Элизу передёрнуло. Это звучало чрезвычайно болезненно, словно вырывание зуба без обезболивания.

— Боюсь, всё будет не так просто, Меррик, — сказал Сильван. — Душевную связь, даже искусственную, очень трудно разорвать. Однако я провёл исследования: поскольку ваша связь искусственная, должно быть возможно растворить эти корни, надеюсь, безболезненно, и разделить вас.

— Как это сделать? — спросила Элиза. — Есть какое-то лекарство для души?

— Ничего такого у меня под рукой нет, — ответил врач. — Но есть вещество, которое сработает. Ягоды растения скрилликс, растущего только на Рейджероне. Из них можно приготовить состав, который решит проблему.

— Что? Ты имеешь в виду лиану боли? — недоверчиво переспросил Меррик. — Ту, что растёт только во внутренних джунглях? Растение, священное для Древних, которое они охраняют ценой собственной жизни?

— Боюсь, что так. — Сильван неловко переминался. — Ветвь лианы должна быть сорвана вашей собственной рукой — твоей или Элизы — и доставлена обратно, чтобы поместить её в ту же камеру стазиса, где содержалась Элиза. Как только мы подержим её в стазисе некоторое время, ягоды позволят приготовить состав, растворяющий искусственную связь между вами. — Он покачал головой. — Только тогда вы освободитесь друг от друга.

— А что, если я не хочу освобождаться? — воинственно потребовал Меррик. — Что, если мне и так всё нравится?

Сильван посмотрел на Элизу.

— Ты позволишь нам поговорить наедине минутку?

— Конечно, — ответила она, чувствуя онемение. Она соскользнула с кушетки и пошатнулась, едва не упав на колени. Единственное, что спасло её, был Меррик: его сильная рука поддержала ее, не дав рухнуть на пол.

Даже этот краткий контакт кожи с кожей на обнажённой руке, казалось, придал сил, но Элиза знала: это неправильно. Хотя сердце ныло, она стряхнула его руку и встала самостоятельно.

— Элиза… — Лицо Меррика окаменело, но она слышала боль в его глубоком голосе. Усилием воли она заставила себя игнорировать это.

— Спасибо, но я в порядке, — сказала она, напряжённо кивнув. — Если позволите, я выйду на минуту.

Высоко держа подбородок и выпрямив спину, она вышла из смотровой, тихо прикрыв за собой дверь.

Медицинский пункт кипел: медсёстры и врачи тихо, но бойко сновали туда-сюда. Несколько других смотровых располагались вокруг центральной зоны со столами и оборудованием, но двери были закрыты — значит, комнаты заняты.

Элиза отчаянно огляделась. Ей просто нужно было найти тихое место, где можно остаться одной хоть на мгновение. Где можно дать волю слезам, оплакать неизбежную потерю. И да, теперь она верила, что такая связь есть, потому что душа болела — так глубоко, что казалось, будто от этой боли можно умереть.

Наконец она заметила пустую комнату — кладовую с простынями, халатами и чистящими средствами — и проскользнула внутрь так тихо, как только могла. Затем силы, которые она заставляла себя сохранять, внезапно иссякли, и она опустилась на пол, закрыв лицо руками.

— Меррик… — прошептала она. — О, Меррик, мне так жаль…

* * *

— Меррик, послушай, ты должен разорвать эту связь! Это нездорово для Элизы и чертовски опасно для тебя.

— Мне всё равно, — упрямо сказал Меррик, скрещивая руки. — Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного к женщине, Сильван. Не хочу это терять. Не хочу терять её.

— А если ты умрёшь от болезни души из-за неправильной связи? — резко спросил Сильван. — Что тогда случится с Элизой? Без твоих прикосновений она тоже заболеет и умрёт. Она зависит от тебя — слишком зависит. Мужчина Киндред и его пара могут пережить смерть друг друга — возможно, не захотят жить, но физически смогут. При вашей связи твоя смерть означает и её смерть. Несправедливо привязывать её к тебе таким смертельным образом.

Меррик глубоко выдохнул, осознавая реальность.

— Я… полагаю, ты прав. Не думал об этом с такой стороны.

— Я знаю, о чём ты думал, старый друг. — Голос Сильвана был полон сострадания. — Я чувствую то же самое к Софии. Люблю её так сильно, что предпочёл бы умереть, чем быть без неё. Но если бы знал, что моё присутствие причинит ей вред, что моя смерть вызовет и её…

— Ты бы оставил её, даже если бы это причинило боль, — закончил за него Меррик мрачно. — Да, я понимаю.

— Эта искусственная связь не хороша ни для кого, — сказал Сильван. — Она лишь сделает тебя больным, а Элизу — полностью зависимой. Она сильная, независимая женщина. Думаешь, она хочет жить так?

— Нет. Конечно нет. — Меррик вздохнул и провёл рукой по коротко стриженным волосам. — Знаю, твои слова имеют смысл для разума. Сердце… тут другая история.

— Знаю, — мягко произнес Сильван. — И мне очень жаль. Но послушай: никто не говорит, что после разрыва вы не сможете создать новую — естественную — связь.

Меррик горько рассмеялся.

— Да, конечно. Ты же знаешь, этого не случится. Я гибрид. Мы не можем создавать связи с женщинами. Вот почему эта связь между мной и Элизой казалась чёртовым чудом. Чем-то, чего, как я думал, мне никогда не ощутить.

Сильван сжал его плечо.

— Знаю, — тихо повторил он. — Знаю, Меррик.

Меррик вздохнул.

— Что ж, выбора нет — придётся лететь на Рейджерон. Хотя это будет чертовски опасно. Неужели я не смогу сделать это один?

Сильван покачал головой.

— Элиза не выживет так долго без тебя.

— Тогда ей придётся лететь со мной. — Меррик покачал головой. — Надеюсь только, что смогу уберечь её.

— Если кто-то и способен выжить в глубинных джунглях Рейджерона и защитить свою женщину, так это ты. — Сильван говорил уверенно. — Жаль отправлять тебя в такое опасное путешествие, но растение скрилликс должен сорвать тот, кто в нём нуждается. Это единственный способ разорвать связь, а Рейджерон — единственное место, где оно растёт.

— Знаю. — Меррик кратко кивнул. — Скажи только, как поддерживать здоровье Элизы тем временем. Просто продолжать прикасаться к ней? Потому что сейчас она, похоже, не хочет, чтобы к ней прикасались… теперь, когда всё знает. Он вспомнил, как она стряхнула его руку, и холодный тон, которым говорила перед уходом. Воспоминание ударило словно кулак под дых.

— Хочет она этого или нет, ей это необходимо, — подчеркнул Сильван. — И чем дольше вы связаны неправильно, тем больше контакта ей потребуется.

Меррик неловко заерзал.

— О чём речь, Сильван? Дойдёт до секса? Не думаю, что Элиза готова к этому — честно говоря, не знаю, будет ли она когда-нибудь готова.

— Скажем так: простого держания за руки недостаточно, чтобы уберечь её от болезни. И… да, дело может дойти до секса, — неохотно признал Сильван. — По мере усиления голода потребности станут настойчивее, и для их удовлетворения потребуется более тесный контакт.

— Я не стану принуждать её ни к чему, чего она не хочет, — прорычал Меррик. — Ни за что не пойду с ней на это.

— Я и не прошу. — Сильван поднял руки. — Просто говорю, какими будут её потребности. Как их удовлетворить… действуй по своему усмотрению, друг.

— По своему усмотрению. Точно. — Меррик почувствовал, как в висках начинает пульсировать от головной боли. — Всё, что нужно сделать, — придумать, как прикасаться к женщине, которая этого не хочет, не причиняя боли и не пугая её.

Сильван посмотрел на него с сочувствием.

— Ты найдёшь способ, я знаю. Такие вещи обычно сами собой разрешаются.

— Тебе легко говорить, — пробормотал Меррик. — У тебя уже есть пара, тебе не нужно беспокоиться о подобном дерьме.

— На самом деле, у меня была похожая ситуация с Софией до нашей связи, — серьёзно сказал Сильван. — Мы скрывались от всеотца на Земле. Мне нужно было перекрыть её запах своим, чтобы избежать обнаружения, но события в её прошлом заставляли её бояться меня. Бояться любого мужчину.

Меррик кивнул.

— Подозреваю, что и в прошлом Элизы есть что-то подобное. Не уверен, что именно, но что-то не так.

Сильван вздохнул.

— Тогда ты в деликатной ситуации. Не хочешь навязывать нежелательный контакт, но и не можешь позволить ей голодать — она буквально умрёт, если не будет проводить с тобой достаточно времени кожа к коже.

— Боги. — Меррик ущипнул переносицу, чувствуя, как боль усиливается. — Отлично. Просто чертовски отлично.

— Делай всё возможное, — мягко подбодрил Сильван. — Богиня близка к своим детям. Она даст мудрость, чтобы помочь и защитить Элизу, не причиняя боли и не пугая её.

— Богиня? — горько рассмеялся Меррик. — Ей наплевать на меня, если она вообще знает о моём существовании.

— Она знает, старый друг, — тихо сказал Сильван. — Она упомянула тебя, говоря через Надию, своего нового глашатая в Первом мире. Богиня была разгневана старой верховной жрицей за злоупотребление властью и проклятие, наложенное на тебя.

— Да, проклятие — вот что это, — прорычал Меррик. — Именно этим и является эта чёртова фальшивая связь. И мне нужно её разорвать. — Он вздохнул. — Даже если это убьёт меня.