Человек и конь ещё некоторое время стояли, после того как ушедшие скрылись из виду. Наконец, Бертран прервал молчание:

— Может всё же сам пастись будешь?

Жеребец лишь покосился в сторону Бертрана, который в этом взгляде усмотрел что-то знакомое и решил уточнить?

— А в прошлой жизни твоя душа была человеком благородного сословия?

Мушкила прислушался к себе и утвердительно прукнул.

— Ага. Тогда, Ваша милость, раз уж вышли наружу, не соизволите ли отобедать? — Бертран с поклоном развёл руками, указывая на полянку около постройки, поросшую ещё зелёной травой, которую не успело высушить жаркое летнее солнце. Здесь в горах с зеленью было получше, чем на жарких равнинах.

Жеребец развернулся к Бертрану и также, как Санча накануне, приблизил правый глаз к лицу Бертрана. Бертран чуть отклонил назад спину, но отшагивать не стал. Мушкила направился в постройку. Бертран проследовал за ним, ожидая, что конь хочет ему о чём-то сообщить. И оказался прав — Мушкила ухватился за свою лопатку, которая теперь стала полноценно его. Икац выстругал себе другую, а эту оставил коню, сунув вертикально в выемку между камнями фундамента алтаря так, чтобы коню удобно было её брать пастью. Бертран подготовил ему площадку для письма, ногой разровняв пыль.

Прочитать каракули Мушкилы с первого раза у Бертрана не получилось. Мушкила стал подозревать, что знакомый Бертрану словарный запас латинского языка ограничен лексиконом Евангелия. Особенно тупил бывший монах над словом «шатби». Мушкила уже решил простимулировать мыслительный процесс двуногого ударом передней голенью по копчику, но прежде, чем он успел реализовать задуманное, до Бертрана дошло:

— А-а! Шатби! «Мы идём искать шатби». А кто это мы?

Похоже, Бертран просто дурачился, потому что, распознав по хрипу и раздувающимся ноздрям гнев жеребца, выпрямился и сменил выражение лица:

— Послушай, Мушкила! Существует множество причин не делать этого. Во-первых, я обещал домине присмотреть за тобой. А домина обещала мне дать шатби и всё необходимое для книги — это второе.

Мушкила фыркнул, и в этом фырканье Бертран чётко различил сомнение, а может, и насмешку. Тем не менее Бертран продолжил изложение причин:

— Когда домина пришлёт за тобой и не обнаружит нас, то это будет означать, что я не выполнил свою часть уговора, а значит, и домина не выполнит свою. Не говоря уже о том, что после этого мне лучше не попадаться в руки молодчиков Её милости, — последнее Бертран скорее пробормотал, чем проговорил. — И наконец, как ты, хромой, идти собрался?

В ответ на это Мушкила пробежался вокруг Бертрана, насколько позволяли стены помещения, и в его движениях не было и намёка на хромоту.

«Ну и плут!» — удивился Бертран.

Мушкила действительно больше изображал болезнь, преувеличенно хромая, но никто этого не заметил. Не сказать, что заживающая рана его не беспокоила, но и двигаться сильно не мешала. Как только он сам понял, что Бертран в Нарбуно не собирался изначально и будет избегать этого в дальнейшем, то жеребец стал притворяться, оттягивая момент, когда им всем нужно будет выходить в дорогу.

Если раньше Мушкила не понимал, как стаи двуногих связаны и взаимодействуют, то теперь его знания о двуногих весомо расширились. Он не усложнял отношения двуногих, как это делали они сами, ограничиваясь простыми мотивами стайных хищников. Он многое упускал из внимания, но зато не обманывался. Не обманывался Мушкила и насчёт своей наблюдательности, осознавая, что большая часть знаний о поведении двуногих пришла от «камней». Понимания Мушкилы было достаточно, чтобы осознать, что их приключения с Санчей, когда требовались его звериное чутьё и быстрые ноги, подошли к концу. Впереди ждали более сложные интриги среди двуногих, в которых в виду очевидного обстоятельства Мушкиле делать нечего, а вот Санча уже показала, что умеет находить помощь и сторонников. Можно было дойти с Санчей до Нарбуно для полного спокойствия за неё, но там их пути уже точно бы разошлись — жить простой конской жизнью Мушкила более не хотел. Как не хотел упускать из виду Бертрана, который, как считал жеребец, способен помочь ещё больше приоткрыть тайны «камней».

Добыть «шатби» казалось Мушкиле сто́ящей целью. Что немаловажно, такое мнение разделяли и «камни». Это Мушкила ощущал вполне отчётливо. Что такое «шатби» Мушкила знал, видел у марабута. «Шатби» можно было купить у купцов в Аль Андалус, нужно лишь деньги. Но Санча смогла заставить служить Бертрана своим интересам, наобещав помощь в будущем. Разве Бертран не понимал, сколько препятствий на пути Санчи, и сколько времени это может занять, даже если сбудутся её желания? Если не понимал, то «красноречивому» Мушкиле Бертрана не убедить, поэтому он начертал лишь две буквы и после этого, положив лопатку на прежнее место в выемку между камней, напоказ не глядя на Бертрана, удалился наружу. Пастись. Он всё же немного прихрамывал, но был уверен, что это пройдёт. Тем более что бывшего монаха на себе возить не собирался.

— Си (26), — разобрал знаки Бертран и глубоко задумался.

Бертран понимал, что хотел этим сказать Мушкила. Слишком много «если» на пути высокородной Санчи, но ведь и от него требуется немного: всего лишь несколько недель присмотреть за конём. Или нет? А если… Снова «если». Однако негоже нарушать данное слово.

Следующие два дня Бертран предпринимал бесплодные попытки вовлечь коня в теологический диспут. Он читал вслух Евангелие, делился своими умозаключениями и задавал коню вопросы, но Мушкилы или не отвечал, изображая животное, или отвечал односложно, но так и не взял в пасть лопатку, как хотелось Бертрану. Бертран посчитал, что Мушкила на него обиделся. А Мушкила просто решил подождать. Ему не были интересны вопросы Бертрана. Ну какая разница Мушкиле, считал ли себя Иисус Сыном Божьим? Бертран считал, что нет, и доказывал выдержками Евангелия, Мушкила тоже считал, что так быть не должно — в Коране об этом явно написано. О чём разговаривать? Мушкила ждал, когда Бертран созреет для действий, а ему самому всё же требовалось время для заживления раны.

Мушкила действовал бы по-другому, если бы знал, насколько сам нужен Бертрану. Мушкила для Бертрана был примером сродни Библейскому чуду, ясным подтверждением идей метемопсихоза (27), которые он слышал от своего наставника и учителя. Если до встречи с Мушкилой Бертран был сомневающимся католиком, то, получив столь ясное знамение, превратился стойкого еретика, ищущего новые ответы на прежние вопросы. Старые ответы, которые давала Церковь, его больше не устраивали.

Как часто бывает, когда мы строим слишком много планов и начинаем ошибочно считать, что от нас и наших обещаний что-то зависит, жизнь преподносит урок. Кому урок, а кому просто выворачивает колени ступнями назад. Пока Мушкила и Бертран думали над тем, что же делать дальше, колесо судьбы провернулось, предоставив новый выбор. Собственно, никакого выбора могло и не быть, доверь Мушкила свою судьбу Бертрану. Но так жеребец поступить не мог. Ну не мог Мушкила довериться двуногому, у которого следы побоев с лица не сходили, так часто его били. А вот ответного удара Бертрана он не видел ни одного. Оттого после ухода васков окружающую местность Мушкила взял под контроль, совмещая пути обхода с «зелёными» остановками. Уже опытному в военном деле боевому коню не составило труда определить возможные пути подхода врага и, соответственно, пути их с Бертраном спасения. К их укрытию имелось три пути: на закат, по которому пришёл сам Мушкила, на полдень, по которому пришёл через гору Бертран, и на восход, по которому ушли васки и Санча. На стороне заката находилось ближайшее поселение двуногих, которое разведал Кепа. Неприятностей оттуда жеребец ожидал больше всего и оказался прав, заблаговременно рассмотрев цепочку двигающихся двуногих.

Жеребец влетел в здание и стал подталкивать Бертрана на выход, но бестолковый двуногий никак не хотел понять, что от него требуется. Тогда Мушкила зубами поднял суму с книгой, в которой Бертран хранил возвращённое сокровище, и с силой швырнул её в грудь двуногому. Бертран был вынужден ловить ценную для него вещь и не устоял на ногах, плюхнувшись на зад. Но рассиживаться жеребец ему всё равно не дал, подталкивая голенями передних ног к выходу. На выходе Мушкила схватил растерянного Бертрана зубами за капюшон и потащил за постройку в гору, с которой сюда спустился Бертран несколько дней назад. Уходить другим путём времени уже не было, их заметили бы на лугу, а у Мушкилы не было уверенности, что с другой стороны не подходит ещё один отряд двуногих. Двуногие в загонной охоте такие затейники…

Через гору Мушкила перебраться не смог бы, но он и не собирался. Его мысль была затаиться в кустарниковой рощице выше по склону. Если их не заметят, то выследить по следам почти невозможно, каменистый грунт и многочисленные следы, оставленные васками, маскировали их следы. Чтобы вытропить их, нужно обладать волчьим нюхом.

Бертран, наконец, рассмотрел «гостей» и стал вести себя адекватно, то есть двигаться тихо, прятаться, молчать и поглядывать на коня. Мушкила из кустов на возвышенности заметил второй отряд двуногих. Как и предполагалось, их зажали с двух сторон. Двуногих было немного — десятка полтора. Но воинов, судя по вооружению, было не больше половины. Впрочем, даже окажись здесь васки, им хватило бы.

«Волки! В пасть вам ноги! Это плохо», — Мушкила заметил трёх собак. Их обнаружение стало вопросом времени. Мушкила обернулся к Бертрану и движением мордой приказал ему уходить через гору. Монах тупым не был, просто, что называется, не от мира сего. Бертран жест Мушкилы понял и даже поднялся и сделал шаг, но остановился:

— А ты?

Жеребец фыркнул. Бертран понятливо кивнул, но уходить не решился. Жеребец подтолкнул его головой.

— Встретимся в старом лагере? — с надеждой шёпотом спросил Бертран, и жеребец кивнул. Ободрённый ответом Бертран, стараясь укрываться кустами, полез по довольно крутому склону в гору.

С собаками Мушкила дело имел. Зимой в Урхеле. Они любили приходить в графскую конюшню зимой — греться. И вели себя с графскими лошадьми довольно дружелюбно. Хорошо, что тогда никто из них сразу не полез в его стойло. Собак у графа Урхеля стало бы меньше. Жестокие уроки Омара научили его притворяться, в результате той зимой ни одна собака не пострадала. Собаки всё же не волки, есть у них слабое место. Даже незнакомого коня они или проигнорируют, или будут загонять к хозяевам, покусывая за ноги. Преимущественно задние. Им так кажется безопаснее. Мушкила развернулся крупом к постройке и стал ждать, изображая простую пасущуюся лошадь.

Двуногие, не обнаружив никого в строении, не могли не заметить следы недавнего пребывания и быстро организовали поиски, пустив собак по следу. Псы с подвыванием, сигнализирующем о том, что они взяли след и добыча близко, рванули в гору, скрывшись с глаз своих двуногих в кустарнике. Двуногие побежали следом, вынужденно сгрудившись и отставая от собак.

Пёсий вожак был умным, из-за этого его гибель была бесславной. Он прошмыгнул мимо стоящего задом коня, лишь гавкнув для острастки. Его целью был след человека. Пытался прошмыгнуть. Мушкила подловил его, опустив переднее копыто ему чуть выше основания хвоста. Душераздирающий визг животного, которому перебили позвоночник, заставил на короткое время остановиться двуногих, а других собак, слегка отставших от своего вожака, броситься на коня. Дуплет задних копыт был не настолько удачным: одной собаке копыто пришлось в голову, а второй в правую лапу. Обе они кувырком слетели на исходные, вывалившись из кустарника к основанию склона.

Терять время Мушкила не стал, с грацией пьяного горного козла устремившись по склону в сторону, обходя преследователей. Жеребец спустился со склона в другом удобном месте и споро побежал по тому же пути, по которому преследовал Бертрана. Собак из погони он исключил, фору времени для Бертрана выиграл, даже если двуногие решат его преследовать, заметив его карабкающуюся тушку на камнях. Мушкила удалялся с видом победителя, то есть с задранным хвостом.

* * *

К старому лагерю беглецы вышли практически одновременно и останавливаться не стали, желая убраться от местных как можно дальше. Бертран не сомневался, что это было ополчение с воинами местного феодала. Крестьян, конечно, местный рыцарь собирать бы не стал, но под его рукой могло быть немало подневольного или полуподневольного народа, а ещё свободные арендаторы, которых как раз могли поставить «под копьё» по договору.

— Получается, что всё складывается по-твоему, — Бертран, однако, не грустил. Желание каждый раз отхватывать тумаков у него тоже не было. — Нам тут житья не будет, и дождаться человека от домины мы не сможем. Значит, своего обещания я выполнить не смогу, а раз так, то займёмся делом. Хотя привлекать алчных людей ты всё равно будешь, хромай — не хромай. Получается у нас с тобой общая миссия? А? Брат Мушкила?

Жеребец всхрапнул, недовольно скосив глаз на Бертрана.

— Ну а как? — Бертран понял недовольство жеребца своей фамильярностью. — Делаем общее богоугодное дело, будто монахи. А у монахов принято обращаться друг к другу именно так. К тому же это Её милости вольно так к коню на Вы, а мне, простолюдину, за такое можно получить чем-нибудь тяжёлым и хорошо, если не острым. А вот если я коня братом буду называть, так то приемлемое чудачество и скрываться не надо, а?

Мушкила вынужден был с этим согласиться.

— Опять же, — продолжал новоявленный брат Бертран, — надо как-то объяснить наличие такого коня у простолюдина, как я! Я буду говорить правду: конь получил рану на службе домине Санче и передан мне, чтобы я о нём, то есть тебе, калеке, заботился. Если ты, брат Мушкила, сможешь также ловко притворяться хромым, то, надеюсь, желающих разжиться за наш счёт боевым конём поубавиться, а?

Бертран оглядел жеребца целиком. Арабское седло осталось в заброшенном монастыре. Санча хотела было забрать привычное седло с собой, но кобыле оно не подошло, и Генца не советовал менять седло, чтобы не повредить спину кобыле в дороге. Получается, заплатили всё же местному рыцарю за постой.

— Вьючное седло бы не помешало… — на возмущение коня Бертран быстро объяснился, — не сердись, брат Мушкила. Сам видишь, возить на тебе мне особо-то и нечего, но так в глаза меньше бросаться будешь и вопросов меньше. Это ты раньше привык с воинами путешествовать, а я…

Как только беглецы почувствовали отсутствие погони, скорость движения сразу значительно упала. Мушкила делал остановки у островков понравившейся сочной зелени, а Бертран его не торопил. Он и сам никуда не спешил, словно прогуливался и никогда не возражал против остановок. Бертран и сам был не прочь «попастись», но найти съедобное ему было тяжелее. Последний кусок от головки сыра достался налётчикам. Этот сыр выменял Кепа у местных. Возможно, местные пришли за своим сыром. Так Бертран и пошутил, развалившись на тёплом камне в тени куста, который методично обдирал Мушкила.

На шутки двуногих Мушкила обычно никак не реагировал, даже если понимал. Он для себя ещё не решил окончательно относить двуногих к волкам или нет. То ли «камни» на него влияли, то ли сам Мушкила от общения с двуногими набрался дурных привычек, но он перестал относить некоторых двуногих к врагам, и таких становилось всё больше.

Голодный Бертран пробовал на вкус разные травинки, семена и разглагольствовал на тему, какие он видит возможности получения шатби. Во-первых, это купить или заказать шатби купцам из Барселоны или Нарбуно. Нарбуно отпадал, но и в целом этот вариант был самым дорогим, в том числе из-за аппетита купцов, хотя и самым безопасным. Денег всё равно нет, он приемлем для Санчи, но не для нищего Бертрана.

Во-вторых, отправиться в Кастилию или Леон и там попробовать договориться с купцами. У кастильцев обширные связи с маврами, они не только с ними торгуют, но ещё воюют и грабят.

Наконец, в-третьих, отправиться к маврам самому. Не в самую пасть, но в вассальные королю Альфонсо города. Толедо, например. Вассалы христианского короля его, по крайней мере, не будут хватать силой и обращать в рабство, чего Бертран сильно страшился. Смерти и смертных мук он так не боялся, как рабства.

Прочие пути, как то отправиться морем и прочие глупости Бертран отметал сразу. У него купить шатби денег нет, а тут ещё место на корабле, да ещё и с конём.

В итоге Бертран склонялся к решению отправиться самостоятельно под видом паломничества к мощам святого Иакова, но доходить до Сантьяго де Компостела (28) в его планы не входило. Памплона, затем Бургос, а далее по обстоятельствам. Ко всему прочему, существовала возможность прибиться к другим паломникам, а совершать паломничество в одиночку — верный способ найти неприятности.

— Остаётся уповать на высшие силы. Ума не приложу, где взять деньги, — сокрушался Бертран.

Мушкила подошёл к Бертрану и сунул морду к его суме.

— Что? А! Сейчас-сейчас… — засуетился обрадованный Бертран, сообразивший, что Мушкила ищет свою лопатку для письма. Её Бертран первым делом вырезал на ходу из подходящей ветки взамен утраченной при бегстве. Ещё какое-то время ушло на поиск подходящей поверхности на земле. Мушкила начертал знаки и отступил, предоставив возможность Бертрану полюбоваться его творением.

«XAUREUS»

— Что это? — силился понять Бертран. — ка…эксе…кса…

Мушкила шумно вздохнул и добавил длинную вертикальную черту, по его разумению призванной отделить первый знак от остальных. Получилось весьма приблизительно, но Бертрану хватило.

— Десять? Да?

Жеребец кивнул.

— Ауреус…ауреус… Золото? Золотой денарий? Десять золотых денариев? Что это значит? У тебя есть такие деньги? Где? А! Ты знаешь, где взять?

Мушкила согласно прукнул, выронив лопатку.

— Где?

Мушкила приосанился, высоко поднял голову, выпятил нижнюю губу, но всё это не произвело нужного впечатления на Бертрана. Он не понимал, тогда конь указал мордой на лежащую лопатку, и Бертран с готовностью поднял её, чтобы протянуть коню. Однако Мушкила брать в пасть лопатку не стал, отвернув морду, с возмущением кося глазом.

— Воды нет, — к заскокам благородных Бертран относился как к дождю. Тщательно обтерев лопатку о свою одежду, он предложил её снова. В этот раз Мушкила написал на повторно выровненной сухой пыльной поверхности земли:

«PRETIUM EQUI» (29)

26 — Si — если (латин.).

27 — Метемпсихоз (древнегреч.) — переселение душ — термин, обозначающий философское учение о переселение души после смерти тела. Идея древняя, встречается ещё у Пифагора. Возможно, учитель Бертрана был манихейцем. О манихействе кратко написать не смогу — «погуглите» сами.

28 — Иаков Заведеев — один из двенадцати апостолов. Его гробница находится в городе Сантьяго-де-Компостела на северо-западе Испании. Паломничество к мощам апостола Иакова — один из самых известных европейских паломнических маршрутов. К описываемым событиям на месте гробницы лет десять строится новый собор по приказу Альфонсо VI Храброго.

29 — pretium equi — цена коня (латин.)