Прошли года, маленькие князья превращались в подростков. Святослав в это же время являл чудеса храбрости и доблести в затянувшейся в войне с Византией. Судя по летописи, в его отсутствие и Русь отдыхала от потрясений. Шла обычная будничная жизнь. День за днем. Но вот война с Византией для Святослава закончилась, и совсем не так, как он это себе предполагал. По условиям мирного договора, составленного между ним и императором Византии Иоанном Цимисхием, Святослав со своим воинством должен был покинуть пределы и империи, и Болгарии и отправиться домой в Киев. Это известие затрагивало не только действующих лиц данного договора, но и тех, кто сейчас находился на Руси. А если быть более точными, то тех, кто находился при власти в Киеве. То есть Ярополка и его окружение.

Всем было понятно, что как только Святослав вернется домой, то все бразды правления вновь перейдут к нему и его воеводам. Привычное течение жизни и власти будет нарушено. От Святослава дома отвыкли, и сейчас он воспринимается в Киеве больше как неудобство, чем преимущество. Поэтому, если он до дома не доберется, а погибнет по какой-то случайности геройской смертью в дороге, это удовлетворит пожелания многих заинтересованных лиц. Устроить такую случайность нашлось немало желающих. Все должно было быть сделано руками печенежского хана Кури.

А вот кто же стоял за этим предприятием?

Эту тему я в своих книгах неоднократно поднимал, поэтому напишу коротко.

Первые – это болгары. Они были самые заинтересованные в этом вопросе лица. Но были и вторые. А вот этими самыми вторыми были влиятельные лица из самого Киева. Это уже доказано, поэтому оспариванию не подлежит. В источниках, то есть летописях, данный факт тоже нашел отражение, так что новостью не является.

Напомню. В Киеве на тот момент правил юный князь Ярополк, а значит, вся ответственность за содеянное злодеяние лежит именно на нем. Ощутив радость правления, Ярополк уже никому не готов был его отдать, даже если этим кем-то был его собственный отец. Сын не то чтобы питал к отцу лютую ненависть, не было на это причины, но уже понемногу начал испытывать неприязнь, потому что точно знал, кто остается истинным правителем города Киева даже сейчас, и то, что отец оставил его у власти, только на время, как того требуют славянские традиции.

Может, именно в этих чувствах кроется корень его предательства.

А ведь люди способны и на худшие деяния, и по куда менее возвышенным причинам.

Вполне возможно, что в силу его юности и неопытности всем этим некрасивым действием заправляли другие люди, находившиеся рядом с троном и убедившие Ярополка, что это лучший выход в данной ситуации. Но, как бы то ни было, кровь Святослава на руках его сына Ярополка. Он не только не оказал в трудный момент помощи своему отцу, не только загнал его в ловушку и предупредил врага о времени и месте, где его легче всего обезвредить, он даже не стал мстить печенегам, казнившим Святослава.

Он сделал самое простое – отвел от себя публично вину за эту гибель, переложив ее на плечи старого воеводы Святослава Свенельда. Но, как покажет нам дальнейшая история, в эту басню поверили далеко не все. Смерть Святослава была отомщена, Ярополк понес наказание, пусть и много позже.

Виновному в предательстве не избежать возмездия. Таков закон. Тем более для пролившего кровь собственного родителя. Но мы забежали немного вперед.

Итак. В Киев пришла печальная весть. Святослав, отец Ярополка, был захвачен печенегами на Днепровских порогах и там же был ими казнен. Таким образом, на Руси осталось три князя: Ярополк в Киеве, Олег – в Овруче и Владимир – в Новгороде.

«(973). После смерти Святослава остался Ярополк в Киеве, а братья его по уделам, и была между ними любовь и тишина во всей Руси». Вот такое известие доходит до нас из глубин времен.

Но тишина эта стояла недолго.

«По смерти Святослава Ярополк княжил в Киеве, Олег в Древлянской земле, Владимир в Новегороде. Единодержавие пресеклось в государстве: ибо Ярополк не имел, кажется, власти над уделами своих братьев. Скоро открылись пагубные следствия такого раздела, и брат восстал на брата» (Н.М. Карамзин).

Вроде бы все просто. Ярополк – старший и должен владеть всей землей, братья должны ему подчиняться, но только вот в чем вопрос, захотят ли? Ярополк для них не авторитет. Никакого указа отца, что в случае его гибели они должны подчиниться старшему брату, не было. Святослав и не думал о смерти в расцвете лет. Да и сама судьба его долго баловала. Но смерть, настигшая его, внезапно изменила расстановку сил в государстве в один момент.

Для Ярополка, сидящего на троне Киева, важно было собрать все земли под одной властью. Под своей. Судя по поступкам, Олег не видел в старшем брате своего правителя. На нем лежало управление Древлянской землей, землей, которая давно исстрадалась под властью Киева, вполне возможно, что для нее это был единственный шанс вновь обособиться и возродить свою княжескую династию. Пусть это будут уже не древлянские князья, потомки легендарного Мала, пусть это будет ветвь ненавистного им Игоря, но это вновь будет их князь, и новая династия пойдет от Олега. Судя по всему, две вещи активно внушали подростку Олегу его ближние бояре. Первая – это то, что в гибели его отца виноват старый воевода Свенельд и кровь отца Олега на его руках, а за такое нужно мстить. И второе. Отца не вернуть, а Ярополку подчиняться не стоит, нужно в своей земле править самому и строить свою династию. Судя по всему, Олег это хорошо усвоил.

При первой же случайной, или неслучайной, встрече на охоте в своих угодьях он, не задумываясь, убил сына Свенельда Люта. А ведь Лют прошел вместе с его отцом всю войну с Византией. На Днепровских порогах он спасся вместе со своим отцом Свенельдом, и в глазах порывистой юности одно это уже являлось преступлением, требующим немедленного наказания. Молодость горяча и не привыкла задумываться над последствиями. Олег, идя за зовом своего сердца, расправился с тем, кого счел виновным сам, на месте. Свенельд и сейчас был в Киеве человеком авторитетным, пожалуй, что даже вторым после князя Ярополка, и такие действия не могли не остаться без ответа. Это понимали обе стороны. Смерть Люта была вызовом Киеву.

Древлянский князь Олег Святославич убивает Люта Свенельдича.

Миниатюра Радзивилловской летописи, XV в.

Ярополк вызов видел, но долго терпел, готовился. В итоге, уступив требованиям Свенельда, он дал тому возможность пойти на Овруч походом.

«И поднялась… ненависть между Ярополком и Олегом, – таким образом ведет свой рассказ «Повесть временных лет», – и говорил всегда Ярополку Свенельд: “Пойди на брата своего и займи волость его”, желая отомстить за сына своего».

Ярополк долго тянул с ответом. Историк А. Карпов считает, что причина кроется в следующем, цитирую: «Скорее здесь проявились качества, которые тоже, хотя и не часто, встречаются у правителей, – милосердие, нежелание проливать кровь, братские чувства к близкому человеку. Ведь Олег был Ярополку братом не только по отцу, но и по матери – в Древней Руси это всегда связывало братьев особо прочными узами. Нам неизвестно, пытался ли Ярополк какими-нибудь мирными средствами погасить возникший конфликт. Может быть, и пытался. Однако сделать это было чрезвычайно трудно».

Отвечу на это так. Никакого милосердия Ярополк не имел. Это проявится чуть позже, но это было и до момента конфликта с братом. Юный князь не пожалел собственного отца, чего говорить о брате, который не желал принять его первенство над Русской землей. Ярополк и в данном случае делает все, чтобы снять вину с себя и переложить ее на плечи другого. В данном случае Свенельда. Будто бы после долгой и продолжительной внутренней борьбы он все-таки поддался убеждению Свенельда, и тот начал свою месть. Известно дело – воин. Он за страну не раз кровь проливал, что ни день – со смертью в дурачка играл, как такого не ублажить? Вот и молодой князь не удержался. Хотя есть историки, которые всерьез верят в то, что Ярополк был просто загнан в угол обстоятельствами. Цитирую одно такое мнение: «Что оставалось делать Ярополку? Он попал в трудное положение, и выбора у него, по существу, не было. Обычай кровной мести соблюдался незыблемо. У убитого же Люта имелись родичи. И не кто-нибудь, а Свенельд, ближайший воевода Ярополка».

Ну и дальше, как сам собой разумеющийся вывод: «Если Ярополк принимал сторону Свенельда – а он должен был это сделать, ибо Свенельд был его воеводой, – ему надлежало начинать войну».

Выдержав длительную паузу сроком почти в два года, Ярополк дал команду Свенельду собирать войска. «Что ж, совестливость и желание угодить всем никогда не приносят политических выгод», – считает А. Карпов. Только в данном случае все было наоборот. Ярополк, идя навстречу пожеланиям Свенельда, добился того, чего и хотел.

Получив княжеское одобрение, Свенельд ударил быстро, не думая. Старый воевода был сугубый практик, умудривший свой дух не поэтическими размышлениями, а бесчисленными войнами.

Сам Ярополк тоже отправился с этим же войском воевать брата.

Не прошло и недели, как на дорогах, ведущих к древлянскому городу Овручу, послышались топот многих ног, грохот колес, ржание лошадей, сердитые голоса ездовых, лязганье оружия – вся пестрота звуков, сопутствующих открытию военных действий.

Итоговое сражение состоялось недалеко от столицы древлян. Олег вывел лично собранное им войско в поле в надежде разгромить в битве киевское войско.

Вот тут он ошибся. Основу войска, которое вел Свенельд, составляли дружины, прошедшие войну с Византией. Может быть, таких людей было и не так много, но для внутренней войны вполне достаточно. Каждый из них стоил десятка, а то и сотни. Из них можно было составить такой костяк, который ничем не перешибить, зато он переломит все, что только можно. Так и вышло.

Войска построились друг перед другом, готовые к последней битве. Они стояли один против другого, железо против железа, взаимно выжидая решительных действий или хотя бы слов.

Торопиться нужды не было. Эта битва для Свенельда должна была стать решающей. Пока еще войска обменивались бранными словами, но с таким неистовством, что и этого было достаточно, чтоб убить.

У Олега был бурный темперамент. Сейчас он стоял лицом к лицу со своим врагом, скрежещущим зубами.

Ярополк, облаченный в сверкающие доспехи, восседал на огромном жеребце, его везде сопровождали двое здоровенных телохранителей. На голове у молодого князя был шлем, на плече – огромный круглый щит с изображением какого-то невиданного нападающего зверя, на поясе висел клинок, который, как говорили, принадлежал в свое время деду князя. Богато расшитые боевые знамена князя колыхались по ветру. Ярополк, увидев, что древляне, построенные Олегом в боевой порядок, готовы атаковать первыми, истерически закричал Свенельду:

– Готовь своих воинов к атаке!

А молодцы уже выстроились, один к одному, плечом к плечу. Глаза блестят. Того и гляди, без приказа в бой кинутся.

Свенельд не заставил себя ждать и тут же отдал приказ своим людям атаковать. Голос его прозвучал надтреснутой бронзой. В ответ воины дружно, в один голос гаркнули боевой клич, и скопище заключенных в прочные доспехи всадников, с отчаянной смелостью людей, которым в жизни совершенно нечего терять, ринулось на дерзкого противника.

Дружинники Свенельда несли с собой ужас и смерть. Олегу было жаль своих людей тех, кому сегодня суждена гибель, но ничего изменить он уже не мог. Видимо он и сам толком не представлял себе, с кем предстоит иметь дело. Воодушевить личным примером свои полки он не смог.

Сражение получилось слишком скоротечным, бойцы Олега, видя неуверенность своего князя и неукротимую мощь противника, запаниковали и потеряли храбрость, было видно, что их боевой дух подавлен. Скоро они оказались рассеяны. Для окончательной победы оставалось только перерезать их всех.

Разгром древлян был полным, не выдержав напора киевских дружинников, они смешались и побежали. Стремясь укрыться от вездесущих карающих мечей киевлян за стенами города, они соревновались друг с другом в быстроте. Каждый спасал свою жизнь. Не выдержал и юный князь, понимая, что все потеряно, он, как и все остальные хотел, как можно быстрее оказаться внутри своей столицы.

Была одна вещь, которую никто не учитывал до этого. Между местом сражения и городом был глубокий ров, стороны которого были соединены мостом. Другого пути в город не имелось. Но любой мост имеет пропускную способность, а панике всегда сопутствует давка, ведь ни о какой организованности речи больше быть не может. В этом случае каждый отвечает только за себя и спасает свою жизнь, пусть даже ценой жизни соседа. В надежде на спасение на узкой полоске моста, подгоняемые давлением сзади, столпились десятки конных и пеших воинов. Под их весом деревянный настил моста, никогда не испытывавший подобной нагрузки, рухнул, отчего люди и кони вперемежку посыпались в глубокий ров. Именно там, под грудой мертвых тел и было найдено тело древлянского князя Олега. Его столкнули туда, когда он хотел спастись в городе от преследования врагов, а кони и люди, посыпавшиеся вместе с ним, задавили Олега насмерть. Незавидная смерть. Совсем не смерть героя.

Убийца сына Свенельда принял мучительную и бесславную смерть.

По свидетельству летописца, павших было так много, что их доставали изо рва с утра до полудня.

Когда нашли тело брата, Ярополк заплакал. Он никак не мог подобрать слов, которые в полной мере выразили бы его оскорбленные чувства. Свенельд угадал враждебность наступившего молчания. Немного успокоившись, Ярополк заговорил; поначалу его голос звучал приглушенно, но постепенно набирал силу.

«Ох, люто мне, брате мой дорогой! Лучше бы мне умереть, а тебе живу быть! – но все то сотона сотворил лукавством своим», – так передает слова Ярополка автор Никоновской летописи: так, по его представлениям, должен был оплакивать князь смерть своего брата.

– По твоему навету я погубил своего брата! – вскричал Ярополк. – Ты совершил величайшее преступление! Из-за тебя я нанес самый прискорбный удар, который только можно представить. Из-за твоих козней на моих руках кровь родного брата!

Свенельд нахмурился:

– Что стоит за твоими словами? – видно было, что он обеспокоен.

Обвинения Ярополка входили в спину Свенельда, как ледяные ножи.

– Помилосердствуй, князь. Я мстил за сына… Но я выполнял твой приказ, князь!

– Да. Это верно. Но ты обманул меня. Это преступление я тебе никогда не прощу! Теперь я приобрел славу братоубийцы, а ты в том виноват, – зло ответил Ярополк. – Часто случается, что тот, кто ищет зла другому, вредит сам себе! Убирайтесь с глаз моих! Ты осрамил Киев! Ты худший в мире злодей!

– Такими путями свершается возмездие, – это было единственное, что пробормотал Свенельд в ответ. Дни его славы остались в прошлом, а будущего у него больше не было…

Такие события не остаются незамеченными. Неудивительно, что вскоре по лежавшим в беспорядке листам зашелестело перо летописца, и запись осталась в веках.

Новгородская I летопись младшего извода так и фиксирует претензию князя к своему воеводе: «яжь се ты сего хотяше», что в переводе на современный язык звучит просто: этого ты хотел. Или, изменив немного трактовку: ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТ.

Похороны князя Олега Святославича.

Миниатюра Радзивилловской летописи, XV в.

Ярополк за короткий срок оплакивал уже второго близкого родственника, он уже научился изображать горечь утраты естественно.

Олег был похоронен недалеко от Вруча. Над его могилой насыпали высокий холм. «И есть могила его у Вручего и до сего дня», – замечает летописец XI века. В 1044 году князь Ярослав Владимирович извлек останки Олега из земли и положил их в Киеве, в Десятинной церкви, возле останков убийцы Олега, князя Ярополка.

Ярополк не просто победил под Овручем брата: он избавился разом и от конкурента в борьбе за власть, и от надоевшего ему старого соратника отца.

Так закончилась политическая карьера Свенельда. Это было последнее упоминание Свенельда, оставленное русскими летописцами. Так был сделан Ярополком первый шаг по объединению всей Руси под своей рукой.