Наступил 988 год, и Владимир по примеру своего отца, деда и прадеда решил пойти походом на Византию. Для большинства русских князей именно поход на Византию становился высшей точкой их военной карьеры.

Замысел Владимира был грандиозен. Если взять Херсонес, там креститься, а затем отдать город в качестве выкупа за невесту, то все останутся довольны итогом, и при этом никто никому не будет должен!

При удачном стечении обстоятельств киевский князь просто расплатится с будущими родственниками их же добром, нисколько не ущемляя интересов Руси и своего престижа.

Мало того, даже его воины останутся при добыче.

Вот он, уровень!!! Вот где политика дружит с тактикой и стратегией. Византийцы за ходом его дел и мыслей просто не поспевали.

Вид руин древнего Херсонеса. С картины К. Боссоли, сер. XIX в.

До Владимира заполучить в жены византийскую принцессу удалось только болгарскому царю Петру. Едва вступив на престол, он атаковал ромеев в Восточной Фракии и захватил крепость Визу, после чего заключил мирный договор с империей и получил жену из императорского дома.

«Владимир положил намерение летом идти на Корсунь и там просить у царя в жену себе сестру их». Если все удавалось, а Владимиру чаще всего удавалось все, он становился равен повелителям Царьграда. Собрав великое войско, великий князь пошел весною на судах к греческому Херсону. Князь, прежде всего, учел факт того, что переброска подкреплений из Константинополя будет связана с большими трудностями, поскольку их можно было доставить только морем.

«Сей торговый город, построенный в самой глубокой древности выходцами Гераклейскими, сохранял еще в Х веке бытие и славу свою, несмотря на великие опустошения, сделанные дикими народами в окрестностях Черного моря, со времен Геродотовых скифов до козаров и печенегов. Он признавал над собою верховную власть императоров греческих, но не платил им дани; избирал своих начальников и повиновался собственным законам республиканским. Жители его, торгуя во всех пристанях черноморских, наслаждались изобилием» (Н.М. Карамзин).

Владимир, захватив в гавань, высадил на берег войско и со всех сторон окружил город. Корсуняне затворились во граде и оборонялись мужественно, выходя же из ворот, бились крепко, не допуская врагов до стен. Однако начали люди во граде изнемогать, поскольку с тех вылазок часто с немалым уроном возвращались. Великий же князь угрожал им стоять под их стенами до тех пор, пока они не сдадутся, но граждане отвергали его предложения, в надежде иметь скорую помощь от греков и противились, сколько могли. Владимир послал гражданам объявить, чтобы город отдали, обещая их всех помиловать; а если не отдадутся, не явить никакой милости, но и это не помогло. Нападавшие пытались разбить надежные, окованные железом ворота тараном, но их отогнали стрелами и некоторых убили. Тогда Владимир повелел войску, приступив ко граду, землю сыпать, заваливая ров землей и присыпая к стенам холм, чтобы по этой насыпи можно было подняться на стены. Русские применяют этот способ осады с древних времен. И начали землю сыпать ко граду. Защитники города с отчаянным мужеством старались уничтожать все работы осаждающих и, сделав под стеною тайный подкоп, стараясь соблюдать тишину, как говорит летописец, ночью уносили в кошницах в город ту землю, которую русские сыпали перед стенами, чтобы окружить оную валом, по древнему обыкновению военного искусства. На городской площади с каждым днем все выше и выше рос земляной курган. Владимир видел, что земли не прибывает, и удивлялся сему, и не знал, что еще учинить.

К счастью Владимира, нашлись в городе у него неожиданные союзники. Это были варяг Жадберн, служивший раньше в войсках русского князя, и пресвитер именем Анастас. Кто знает, может быть, этот варяг Жадберн был один из тех молодцов, которые после взятия Киева Владимиром отправились на службу ко двору императора Византии. История полна такими историями. А тот, кто служил у Владимира, знает, лучше хозяина ему не найти, и то, что его заслуги будут по достоинству оценены. Дальше, думай сам, чью сторону принять. Заговорщики решили, что сторона Владимира сейчас предпочтительнее и предприняли попытку войти с Владимиром в тайные сношения. Над сонным городом стояла звездная ночь, когда сообщники пробрались по безлюдным улицам на городскую стену. В тишине ночи плескалось море, а утомленные стражи, забыв о всякой бдительности, спали, склонившись на копья. Пока один из них обшаривал взглядом округу в поисках возможной опасности, сжимая в руке оголенный клинок, дрожащая рука другого натянула тетиву тугого лука и отправила в ночную темноту стрелу с посланием для русского князя. А в послании том, прикрепленном прочно к древку стрелы, было написано: «Колодцы, которые за тобою на восточной стороне, из тех вода трубами идет во град, прекопав, отними».

Вот так одна обыкновенная стрела повернула огромное колесо истории.

Утром один из воинов Владимира увидел стрелу с прикрепленным к ней куском пергамена, на котором были написаны непонятные для него знаки. Он отнес находку к своему князю.

Говорят, что, прочитав то, что написано на пергамене, Владимир взглянул на небо и сказал: «Если это сбудется, я крещусь». И хотя вряд ли на самом деле это соответствует истине, это вполне себе соответствует ходу событий. Это не первый пример, когда князь языческого народа принимает христианство в том случае, если новый бог помогает ему одержать победу.

Найти трубы по указаниям в записке Анастаса большого труда не представляло.

Акведук шел с восточной стороны. Сам же источник, из которого вода струилась по глиняным подземным трубам в городские цистерны, находился на расстоянии двадцати стадий от города. Великий князь спешил воспользоваться советом и велел перекопать водоводы, перекрыв воду, текущую в город. С ужасом увидели горожане, что вода, текущая все это время, бесперебойно перестала наполнять городские водохранилища. Прошло три дня. Люди в Херсонесе невыносимо страдали от жажды. Мычал скот, мучаясь от отсутствия воды. Плакали дети. Мукам христиан не было конца.

– Воды! Воды! – умоляли женщины.

А варвары показывали грекам горшки, полные до краев водою, выливая ее со смехом на песок. Нужно было принимать непростое решение, ведь выхода не было.

– Лучше смерть от секиры, чем от жажды! – так думали мужчины. Все-таки смерть в битве с оружием в руках для воина всегда почетнее, чем гибель от лишений.

Доведенные до крайности, не выдержав мук женщин и детей, они решили сдать город. С пересохших уст слетело слово «мир», и это была капитуляция.

Владимир вошел в город с дружиною и занял со своими близкими дом стратига. За время осады город не сильно пострадал, сгорело лишь несколько кварталов. Мощеные улицы, продольные и поперечные, спускавшиеся красивыми лестницами к морю, все сохранилось, как и до войны. На площадях города стоят многочисленные церкви, общественные бани, и фонтаны, где из львиных пастей истекают струи воды.

Дома в Херсонесе покрыты красной черепицей, двухэтажные и строятся из камня. Двери часто полукруглые, с украшениями над ними или с выбитыми в камне крестами, которые охраняют жителей от козней дьявола. Вход обычно устроен со стороны внутреннего двора, куда можно попасть через узкий переулок. Это надежные жилища, которые просто так не разрушить. Но князь изначально запретил своим воинам осквернять церкви и наносить ущерб домам жителей. Ему сейчас совершенно ни к чему были лишние волнения в городе, он стремился к достижению иных целей.

Завоевав славный и богатый город, который в течение многих веков отражал набеги народов варварских, русский князь еще более возгордился своим величием, и по заслугам.

Он, на правах победителя чрез послов объявил греческим императорам Василию и Константину: «Я взял ваш славный город; слышу, что у вас сестра в девицах; если не отдадите ее за меня, то и с вашим городом будет то же, что с Корсунем». То есть что он желает быть супругом сестры их, юной царевны Анны, и в случае отказа возьмет Константинополь. Родственный союз с греческими знаменитыми царями казался лестным для честолюбия русского правителя.

…Испуганные цезари византийские Василий и Константин видели, что им никак не переубедить Владимира, и решили послать Анну на Русь, но все же поставили русскому князю одно условие.

Императоры велели отвечать Владимиру: «Не следует христианам отдавать родственниц своих за язычников; но если крестишься, то и сестру нашу получишь, и вместе царство небесное, и с нами будешь единоверник; если же не хочешь креститься, то не можем выдать сестры своей за тебя».

Владимира это требование не удивило, такие условия были предъявляемы всем женихам царственных невест, так было и с правителем Болгарии. Владимир, как и его болгарский царь, уже был готов принять крещение, поэтому для него это условие не являлось препятствием.

«Но не приму крещения до тех пор, пока сестру вашу и ученых священников не получу». Ответил гордый русский князь грекам, подозревая их в нечестности.

Братья-цезари, понимая, что и эта уловка не пройдет, принялись уговаривать Анну, чтобы пошла за Владимира ради мира с Русью, пока не уничтожили эти скифы безбожные и поганые, как голодная саранча бесчисленная, всю нашу страну, и этим она спасет всех греков от этой напасти…

Сие слышав, цари рады были и начали сестру свою Анну уговаривать, но она им отвечала: «Лучше здесь смерть приму, нежели с неверным сочетаюсь».

Или другой вариант, не менее красочно передающий чувства потенциальной невесты. «Анна ужаснулась: супружество с князем народа, по мнению греков, дикого и свирепого, казалось ей жестоким пленом и ненавистнее смерти. Но политика требовала сей жертвы.».

«…И начала плакать Анна и горько зарыдала, потому что не хотела уезжать на Русь, но ее братья-цесари и все греки стали умолять царевну, и упали на колени перед ней, и стали кланяться Анне до земли, и цезари также склонились перед Анной, и все люди стали рыдать, и, увидев это, начала Анна обнимать братьев своих и всю свою родню и с плачем вошла в кубару, и с прислугой, и с разным багажом поехала к грозному князю неведомой и страшной Руси, а все греки с патриархом Фотием и с иереями с плачем и рыданием смотрели, как кубара медленно выходила из Суда и направлялась к северу, к Черному морю, к берегам страшной Руси, с возлюбленной их Анной, которая уехала на Русь до конца своей жизни. Эта Анна стала жертвой во Христе ради спасения своей страны…»

«Будинский изборник IX–XIV вв.»:

«“Еще же ведаешь сама, что Греция много зла от русских претерпела и терпит, а чрез сие избавишь отечество твое от бед многих и примешь всенародно вечное благодарение”. Сим едва склонили сестру свою Анну и, утвердив клятвою договор со Владимиром, отправили ее, а при ней вельмож и пресвитеров ученых послали.

Однако русский князь требовал не только руки Анны, но и целый ряд других привилегий. Он хотел получить титул кесаря, который давал бы ему право носить диадему с жемчужными украшениями и отмены невыгодных торговых соглашений. Владимир не забывал никогда, ни про международный престиж, ни про политику, ни про экономику.

Владимир прекрасно понимал важность водных и караванных дорог, по которым товары и золото совершают мировой оборот. Он отлично знал о всех затруднениях, которые испытывало на данный момент ромейское государство, и искусно пользовался этими обстоятельствами. Сейчас он имел возможность настаивать на своих требованиях, потому что за его спиной стояли тысячи воинов.

Это был русский герой, Лев Диакон доказывает, что один из предков Владимира – Ахиллес. Такое заключение историограф сделал потому, что, подобно гомеровским мирмидонянам, русы сражаются в пешем строю и что у них мирмидонские погребальные обычаи.

Крещение князя Владимира. С картины Ф. Бронникова, 1883 г.

Империя же, по смерти Иоанна Цимис[ия, стала жертвою мятежей и беспорядка. Военачальники Склир и Фока не хотели больше повиноваться законным государям и спорили с ними о правах на верховную власть. Данные обстоятельства заставляли императоров забыть свою обыкновенную надменность и презрение к язычникам. Получив себе такого родственника, Василий и Константин, надеялись с его помощью спасти трон и венец.

В принятии Владимиром христианства была одна загвоздка. Почему он и ждал этого похода.

Что это была за загвоздка? Отвечу словами академика Рыбакова: «…киевские князья медлили с принятием христианства, так как при тогдашних богословско-юридических воззрениях византийцев принятие крещения из их рук означало переход новообращенного народа в вассальную зависимость от Византии.

Владимир I вторгся в византийские владения в Крыму, взял Херсонес и отсюда уже диктовал свои условия императорам. Он хотел породниться с императорским домом, жениться на царевне и принять христианство. Ни о каком вассалитете в таких условиях не могло быть и речи».

Так он и сделал. Теперь, даже приняв христианство, Русь никаким образом не была подчинена Византии, Болгария в свое время это сделать не смогла. Это была огромная политическая победа Владимира Святославича, переоценить значение которой сложно.

Епископ корсунский с царевниными священниками, огласив, крестили Владимира, «чему последовав, многие от вельмож его крестились в церкви святого Иакова, которая и ныне есть посреди града на торжище, палата же Владимирова на стороне церкви, а царевны за алтарем. И вскоре же после крещения исполнен брак; венчал их епископ корсунский со множеством собора» (В.Н. Татищев).

«Херсонский митрополит и византийские пресвитеры совершили сей обряд торжественный, за коим следовало обручение и самый брак царевны с Владимиром, благословенный для России во многих отношениях и весьма счастливый для Константинополя: ибо великий князь, как верный союзник императоров, немедленно отправил к ним часть мужественной дружины своей, которая помогла Василию разбить мятежника Фоку и восстановить тишину в Империи» (Н.М. Карамзин).

«Владимир же взял с собой царицу Анну, митрополита Михаила и Анастасия корсунянина, и попов корсунских с мощами святого Климента, и обоих учеников его, а также сосуды церковные и иконы на благословение себе. Поставил же церковь в Корсуни на горе, где землю краденную корсуняне сыпали среди града, которая стоит и до сего дня, и установил два капища медяные и 4 иконы медные, которые ныне стоят за святою Богородицею. Царям же греческим в вено Корсунь возвратя, сам возвратился к Киеву» (В.Н. Татищев).

Владимир добился всего, чего желал. И во исполнение договора он возвращал ромеям Херсонес, все прилежащие к нему земли, рыбные промыслы и солеварни, посылал на помощь василевсу новые отряды воинов.

«Многие же не ведающие истины говорят, что Владимир крестился в Киеве, иные сказывают в Василеве крещение его было». (В.Н. Татищев)