Пока мы вели все больше разговор про общественно-политическую деятельность Владимира. А что же можно сказать о личном, а не общественном? Тут можно найти информацию, которую раньше назвали бы весьма пикантной.
Чьими цитатами я воспользуюсь для затравки, уже никого не удивит. А потому не буду отступать от традиции и поведаю, что по данному поводу поведает нам современный биограф Владимира. А ему есть что сказать. Послушаем, а потом и обсудим.
«“Ненасытен был в блуде, приводя к себе замужних жен и девиц растлевая”, – так с осуждением писал о Владимире летописец XI века. По словам летописца, был “побежден похотью женскою” и сделался “несыт блуда”.
Эта “ненасытность” князя – отнюдь не вымысел позднейшего автора-христианина, стремившегося подчеркнуть греховность Владимира-язычника и противопоставить ей высоту его христианского подвига, как иногда полагают. Если летописец и преувеличивал, сравнивая Владимира с библейским царем Соломоном, имевшим, по преданию, до 700 жен и до 300 наложниц, то преувеличивал в цифрах, а не по сути. О чрезмерном распутстве Владимира свидетельствуют и другие источники, помимо Повести временных лет, в том числе и иностранные – например, “Хроника” современника Владимира Титмара, епископа Мерзебургского. Титмар, в частности, пишет не только о сластолюбии Владимира, но и о тех изнурительных средствах, которыми князь, уже после крещения, пытался обуздать свою неукротимую плоть…
Те из наложниц князя, которые приносили ему здоровых полноценных сыновей, становились “водимыми” супругами» (А. Карпов).
Я не могу с уверенностью сказать, верит ли сам А. Карпов во все им изложенное, или нет. Раз приводит, то вполне возможно. Лично я, с этими, уже ставшими привычными для большинства обвинениями, хотел бы поспорить.
Что мы знаем о женолюбии?
«Женолюбие нам есть от творца при создании вкорененное. И когда умеренно и благорассудно ко умножению только рода своего, оно честно и полезно; но когда нерассудно, избыточественно и порочно, есть грех, по апостолу Павлу, против своего тела, ибо многим болезням тела причиною бывает, и человек, поддавшийся любодеянию, весь свой смысл и способность к делам полезным погубляет, не говоря об истощении имения и чести нарушения; в древние же времена сие не только было невозбранно, но и похвально, как ныне у идолопоклонников и магометан видим, у иудеев законом не воспрещалось. Но, рассматривая, находим, что историки иногда в похвалу или порицание число наложниц умножали» (В.Н. Татищев).
То есть Татищев видит, что историки число наложниц умножают. Учитывая данное обстоятельство, перейдем к фактам и цифрам.
«Был же Владимир побежден похотию любодейства, имея обрученных жен: Рогнеду на Лыбеди, где же есть ныне сельцо Предславино; от нее родились четыре сына: Вышеслав, Изяслав, Ярослав, Всеволод, и 2 дочери; от грекини – Святополк; от чехини – Вячеслав, а от другой – Святослав и Мстислав; а от болгарыни – Борис и Глеб. Наложниц же у него было триста в Вышгороде, триста в Белгороде, да на Берестове в сельце, которое зовут ныне Берестовое, 200. И был не сыт любодеяния сими, но приводил замужних женщин и девиц растлевал, ибо был женолюбец, как и Соломон».
Что можно сказать по этому поводу? Кто хочет – тот верит. Задача летописца была представить князя Владимира в пору его жизни в язычестве большим охотником до женщин. И лишь принятие христианства смогло излечить его от пагубной страсти. Судя по сообщениям хрониста, масштабы любодейства не имели границ. Если верить в его сообщение, то Владимир любил всех молодых женщин подряд, без всякого разбора. Гонялся за каждой юбкой. Но только вот приведенные выше строки внезапно возбудили во мне сомнение.
В том, что Владимир любил женщин, в этом ничего предосудительного нет, и в это я верю. А вот что был сексуально озабоченным маньяком, апологетом низменной похоти, что «приводил замужних женщин и девиц растлевал», не верю. И имею на это причины и доводы.
Немецкий хронист Титмар Мерзебургский, не любивший Владимира за то, что «он взял из Греции жену по имени Елена, которая была просватана за Оттона III, но коварным образом отнята у него, и по ее настоянию принял святую христианскую веру, которую не украсил праведными делами». Обида немца на действия русского князя понятна. Отбив невесту у покровителя Титмара Оттона III, Владимир моментально вошел в число царственных врагов немецкого хрониста. Что мог против Владимира Титмар, только позлословить, это он и сделал.
Титмар Мерзебургский. Современная скульптура
Что ему еще остается? Только это.
«Ибо он был великий и жестокий развратник и чинил изнеженным данайцам великие насилия» (Титмар).
«Названный король носил на бедрах перевязь, чтобы еще больше увеличить врожденную порочность. Но Христос, учитель нашего спасения, велел препоясывать наши полные сладострастия чресла для воздержания, а не ради какого-то возбуждения» (он же).
Но нам мнение обиженного европейца не указ. Мы мерим на иной манер.
Что можно сказать о самом Титмаре, прежде чем прислушиваться к его мнению? Епископ Титмар внешность имел весьма неказистую, я бы даже сказал, не слишком привлекательную, карикатурную внешность имел он. Доверия его личность на первый взгляд, как и на второй, не внушала, да и к общению не сильно располагала, он больше выглядел убогим, чем обаятельным, а для духовного лица это немаловажно. Титмар со временем научился компенсировать внешние недостатки внутренним пылом и активностью в делах церкви. Ему даже на удивление многого удалось добиться. Он был человеком грамотным и амбициозным, поэтому взялся за исторический труд, в котором решил увековечить деяния, как своих предшественников, так и современников. Книга получилась не только интересная, но и назидательная. Титмар был хорошо информирован, и все перенес на пергамент. Во многом факты, которые он излагает, весьма интересны и правдивы. Что и говорить, современник, но только когда речь касается тех, кого Титмар невзлюбил, кого он считает врагом своего отечества, то объективность уходит на второй, а то и третий план, и он заносит на пергамент не только непроверенные слухи, но и откровенные сплетни. Владимир враг Титмару, по причине о которой я уже выше писал. К тому же Титмар очень строг в вопросах полового воздержания, если вы возьметесь за его труд, вы сможете сами в этом убедиться. Я в одной из своих книг приводил подобные примеры. Они стоят того, чтобы с ними ознакомиться. Титмар метает громы и молнии в тех, кто не может противостоять похоти, он клеймит их в веках, а ведь это люди с большими титулами, да и грехи, за которые он их отчитывает, не всегда так велики. Титмар сам непривлекательный монах, и ему эти соблазны, судя по всему неведомы. А у Владимира целых шесть жен!!! Вот он, рассадник разврата. Только нужно, как это сейчас говорят, докрутить. Нужно прибегнуть к гротеску, гиперболе! Пусть он теперь и христианин, но почти язычник, еретик, посмевший отбить невесту у хозяина. А меч на Владимира поднимать нельзя, даже его хозяину это не по чину и не по силам, можно только гавкать. Что Титмар и делает.
Выскажу по данному поводу свое мнение. Если бы верховный правитель таскал к себе на утеху без разбора молодых ли девиц, замужних ли женщин, это непременно закончилось бы открытым конфликтом. Тем более что, по словам летописца, это был не разовый случай, а практически действие, поставленное на поток. Вот тут бы народ взвыл, и никакая дружина бы не помогла супротив такого гнева выстоять. Это было бы оскорбление, в открытую нанесенное народу Киева. А что нам пишет А. Карпов?
«Удивительно, например, но до нас не дошло ни малейших намеков на ропот недовольства насилиями Владимира со стороны киевских “мужей”, жены которых якобы попадали на княжеское ложе. Видимо, ропота и не было» (А. Карпов).
То есть он сам удивлен. Такие похабные вещи происходят в столице, и никто не возмущен, а в других похожих случаях сразу за оружие и на бунт. Как же так?
А все очень просто. Ропота нет, потому как роптать не на что. Никто киевских мужей не обижает таким образом, вот они и молчат. За них другие и ропщут, и пакости пишут. Владимир был человек трезвого ума и всегда знал, где нужно остановиться. В этой басне все точно так же, как и в басне про Рогнеду. К тому же сами представьте, кто бы стал содержать в трех разных местах такую прорву девиц, да еще за государственный счет?
Никакая экономика такой похоти не выдержит!
Добавлю. Про летопись. Кто ее пишет? Хронист. Летописец. Но кто он? Монах! Только монаху могло такое прийти в голову. Почему, спросите меня вы. И я вам отвечу. Потому, что монах даже представить себе не может того, о чем он тут написал. Он берет из библейских преданий мифологического царя Соломона как образец похоти и разврата и по аналогии переносит на Владимира. Для монаха что шесть жен у Владимира, что восемьсот, все едино. Для него и шесть перебор, но ему, как назидание потомкам нужен масштаб, вот он и занимает его у царя Соломона. Но Владимир живой человек. Ему, при всем его женолюбии, восемьсот девиц не вытянуть, так это еще без замужних. Тут ни времени, ни сил не хватит. А у Владимира и жены, особенно Рогнеда, без внимания не оставлены, да и дела в государстве не заброшены. Сам князь в походах да заботах. Что он на войну с собой гарем таскал, ни в единой летописи не указано. Так что погорячился летописец. Если бы у него имелся хоть и небольшой, но опыт в этих делах, как у самого обычного женатого холопа, он бы понял, что такую прорву молодых наложниц никакому, даже озабоченному князю не охватить без потерь для собственного здоровья и дел в управлении государством. Современник сына Владимира Ярослава польский король Болеслав, которому вполне подошло бы прозвище Похотливый и тот, несмотря на всю свою страсть не смог достигнуть даже близко тех рубежей, которые приписывает наш летописец Владимиру Святославичу. Еще раз повторюсь: весь вопрос – в незнании сути дела. Был бы собственный опыт, он остерегся оставлять такую запись в веках. По таким объемам женской красоты работы тут не на одного короля, а десятка на два.
Тут я было хотел и остановиться, да не вышло. Мне на ум пришла совершенно нехитрая арифметика. Судя из сообщений летописцев, которые я приводил выше, вы наверняка уже успели заметить, что Владимир был мужчина плодовитый. Каждая из его жен имела от него детей. Как минимум одного. Самая любимая из них – Рогнеда, имела много больше. Потомство Владимира велико, есть кому передать дело.
Наложниц обычно держат не для того, чтобы с ними книжки читать, это девушки, предназначение которых – утехи иного свойства. И если Владимир был так одержим похотью, как хочет нас уверить летописец, то со всеми содержащимися у него наложницами он имел контакт и, возможно, не один. А от таких контактов рождаются дети. Я не случайно вспомнил про жен князя. Все они имели от мужа потомство. Каждая. Никто не исключение. Чем же в этом случае могли отличаться наложницы? Да ничем! Если мы возьмем, что из этих наложниц даже всего лишь третья часть имела от Владимира детей, то у князя должно было быть по меньшей мере почти триста незаконнорожденных детей различного пола и возраста. Представьте себе сами этот объем. Так это я еще занизил процент и не принял во внимание женщин замужних, которых Владимир, по словам летописца, тоже не чуждался, а развращал наравне с незамужними девицами. Только вряд ли брал их в наложницы. Или они никто не рожали после воссоединения с князем? Только жены!
И заметьте, при таком детском потенциале в летописях нет ни одного упоминания о ком-то, кроме его законнорожденных детей. Что это, случайность? Или летописцам было неинтересно про потомство наложниц? Им бы только про разврат и любодеяния? Нет. Если бы это потомство появлялось и росло в таких количествах, то наверняка кто-то да упомянул про такой местный демографический взрыв. Да и Рогнеда была женщина вспыльчивая, похоть, поставленная на такой поток, явно вызвала бы ее неудовольствие, а скорее всего гнев. И не нужно вновь сводить все к тому, что Рогнеда была женщина оскорбленная и приневоленная жизненными условиями. Все мы это уже обсуждали. Мало того, ни один из предшественников Владимира, как бы любвеобилен он ни был, не заводил гаремов на восточный манер. Не было такой традиции. Многоженство – это одно, а растление девиц и замужних жен в промышленном масштабе – дело совсем иное. Владимир до крещения не был ангелом, но традиции предков чтил. И своих подданных уважал, как может уважать заботливый государь. Поэтому и память о нем осталась хорошая. И не только как бабника и распутника. Вовсе нет.
Что интересно. Запись о том, что Владимир отпустил от себя после крещения всех жен и наложниц, есть. Куда без нее, иначе было бы странно. Она есть не только у Татищева. И то, что он своим женам и наложницам предложил выбор или дал их ближним своим, тоже можно найти. Нет другого.
Начнем с жен. После своего крещения и женитьбе на Анне Владимир дает своим женам не только освобождение от брака языческого, но и предлагает им добровольно выбрать себе мужей. Любого неженатого, хотите из ближних мужей, но можно и из дальних, и если судить по записи в летописях, то ни одна из языческих жен Владимира, так и не выбрала себе никакого иного мужа. Ни одна. О чем-то это говорит. Что касается наложниц, то тут махнули скопом, дал в жены ближним своим неженатым. Всех восемьсот… И опять странность. Такое количество красавиц осчастливило ближних к Владимиру людей и хоть бы одна запись. Например – «и взял богатырь Владимира отважный Рогдай в жены бывшую наложницу Владимира». Или хоть что-то подобное. Так ни одной такой записи нет, все восемьсот бездетных владимировых наложниц как в воду канули. Повторюсь, про то, что у кого-то их них были от Владимира дети, не было упомянуто ни разу, и дальше ни одного из этих возможных отпрысков Святого князя найти не удалось. Повторюсь, неужели ни одна из восьмисот не родила? Неужели никто не взял в жены бывшую наложницу с ребенком от правителя? И никто потом из бояр не упомянул об этом?
А может, все проще. Шесть жен были, а вот с наложницами в таком вот промышленном объеме летописец погорячился. Не справился с собственной фантазией. Такое тоже бывает.
Так что все это – лишь слова летописца, которому нужно было показать, какая пропасть в поведении Владимира-язычника, и Владимира – доброго христианина. Так что оставим Соломона в покое.
И раз уж мы заговорили о женах, хочу еще немного задержаться на этом предмете.
Мы насчитали шесть жен. Такая цифра может свести с ума кого угодно. Ни у кого из предшественников Владимира не имелось больше двух – по крайней мере, летопись не фиксировала, а тут аж в три раза больше. Теперь хотелось бы поговорить о некоторых женах поименно. Возьмем, например, скандинавку Олаву, первую жену Владимира. Его брак был чисто политическим, нужен был крепкий союзник, нужны были воины. Нужно было вернуться в свою страну и вернуть ее себе, стать государем. От этого брака родился сын, такое бывает. Но про него и про саму Олаву информации почти нет, как будто после того как Владимир вернулся на Русь, она его старшая жена лишь номинально. Владимир победил – чувства остыли. Сын остался.
Вроде бы и жена, он про нее никогда не забывал, как и про сына, но вроде бы и уже в отставке. Больше детей у них не было, и ее влияние на Владимира нигде не отслеживается.
Вот и минус один. Этот брак уже только на бумаге.
Теперь еще одна жена, вторая, или третья, кто как поставит. Летопись зовет ее Предславой. Это мать Святополка, жена Ярополка. Что с ней?
Насколько мы помним из летописи: «Была же у Ярополка жена грекиня, которая прежде была черницею, приведенная отцом его Святославом и отданная ему в жены, красоты ради лица ее». После того, как Владимир расправился с ее мужем и своим братом Ярополком он взял ее себе в жены, хоть она и была беременна. Жуткий поступок. Так у нас принято считать.
Застройка боярской усадьбы в Киеве. Опыт реконструкции В.А. Харламова
Давайте посмотрим, а него несколько с иной точки зрения. Почему Владимир расправился с Ярополком, повторяться не будем, сейчас про его жену. Ситуация такова. Бывшая прекрасная черница, потеряв в междоусобице мужа, осталась одна. Она ждет ребенка. Сама она не местная. Никаких связей, ни родственных, ни политических, у нее нет. Ее взяли за красоту лица. Что теперь ее ждет в чужой стране, да еще с младенцем от бывшего правителя?
Как вы думаете, хорошая у нее перспектива?
Владимир берет ее по языческому обряду в законные жены. А вот живет он с ней как с женой, или нет, это другой вопрос. Других детей, кроме Святополка, Предслава не имела. А вот Владимир заботился о Святополке как о родном. Таковым его и считал. И Святополк всю жизнь Владимира отвечал ему тем же (тем, кого удивит этот абзац, скажу, отношения Владимира и Святополка я детально разбирал в книге про Русь и Польшу, поэтому повторяться не имеет смысла. Просто поверьте на слово или прочитайте в другой книге, где этому посвящено довольно много места).
Владимир выделил Святополку вместе с его матерью значительный удел на самой границе. Это такое место, куда ни труса, ни предателя, ни того, кому не доверяешь, просто не пошлешь. А Владимир Святополка отправил. И тот служил там ему верой и правдой (про так называемый заговор отдельная тема), Ничем Владимир его от своих родных детей не отличал, ничем не обделял. Предслава тоже больше ни за кого замуж не вышла. Вот такой расклад по второй жене. Может быть, и она была больше женой номинально. Брат убит, но его сын и жена ведут жизнь достойную благодаря Владимиру.
Остаются четыре. Одна из них Анна. Но это уже начало новой эпохи. Анна приходит на смену пяти женам. Она приходит на Русь вместе с христианством. Значит, ее вместе с остальными тоже считать нельзя.
Что мы имеем в сухом остатке? А имеем мы Рогнеду и еще пару жен. Для князя-язычника вроде бы уже и не так много. И главное, что Владимир никого из них не забыл, не обделил и, на первый взгляд, не обидел.
Если вы до сих пор после всего прочитанного считаете Владимира апологетом низменной похоти – дело ваше. На мой взгляд, Владимир из тех пылких мужчин, кто увлекается женщинами, но всему знает меру и время, и никогда, никогда он не бросает женщин, которые ему были дороги или с которыми его свела судьба, особенно браком, на произвол судьбы.
Закончим с похотью, перейдем к внешности Владимира. Этого дела мы тоже до сих пор не касались.
Описание внешности князя Владимира до нас не дошло. Ни один из летописцев не взял на себя смелость отразить в своей работе его внешность. По какой причине, то нам не ведомо. У мастеров, отвечавших за выпуск монет, выбора не имелось, они изображали князя, как могли.
Вновь вспомню А. Карпова: «К сожалению, древнейшие источники не сохранили нам описания внешности князя Владимира, не рассказали о том, какое впечатление производил он на окружавших его людей. Но зато сохранились многочисленные, хотя и схематические, изображения князя – на монетах его времени, “златниках” и “сребрениках”. Таких монет известно около двухсот (один вид “златников” и четыре вида “сребреников”), многие сохранились не в одном экземпляре. Владимир изображен на их лицевой стороне, в обрамлении надписи: “Владимир на столе”, “А се его сребро” или: “А се его злато”. На реверсе – изображение Христа или родовой княжеский знак Владимира.
Сребреник князя Владимира
С монет на нас глядит довольно худое, удлиненное лицо, с резко обозначенными скулами. Черты лица, насколько их можно угадать, утонченные, “византийские”. Длинный прямой нос, выделенный подбородок, большие глаза, дугообразные брови. Длинные усы – такие носил и его отец Святослав, похожие мы увидим на раннем изображении сына Владимира Ярослава Мудрого. Бороды нет, щеки и подбородок выбриты – что, опять же, напоминает известное описание внешности князя Святослава Игоревича. В целом, можно сказать, – красивое мужское лицо. Владимир на монетах не стар, но и не юн – все монеты относятся к более позднему, “христианскому” периоду его биографии.
Конечно, изображения на древнерусских монетах очень условны, схематичны. Для резчика главным было обозначить княжескую принадлежность этих монет, поэтому его усилия были сосредоточены, по-видимому, не столько на изображении внешности самого князя, сколько на тщательной прорисовке княжеского знака. На разных монетах Владимир выглядит по-разному. И все же, несомненно, монеты отражают какие-то реальные черты; именно они дают нам преимущественное право судить о внешности Владимира.
Совсем по-другому выглядит князь на миниатюрах древнерусских рукописей. В первую очередь, речь идет о миниатюрах знаменитой Радзивилловской летописи (эта летопись датируется XV веком, но рисунки выполнены по гораздо более ранним оригиналам), а также Сильвестровского сборника XIV века. Здесь у Владимира лицо широкое, круглое, нос, что называется, “картошкой”, окладистая борода. Еще позднее сложится канонический иконописный образ святого князя – густые седые волосы, спокойный и мудрый взгляд, правильное, скорее полное, чем худое, лицо, внушительная длинная борода. Таким предстает Владимир перед нами – своими далекими потомками. Но едва ли эти изображения близки к действительности…» (А. Карпов)
Закончив с описаниями пристрастий будущего cвятого князя и его внешности, перейдем к делам политики внешней.