Родень был хорошо укреплен, окружен высокими валами и крепкими стенами, что было немаловажно, поскольку Ярополк собирался провести здесь долгое время. Есть версия, что Ярополк оказался в Родне, исходя из неизбежной необходимости. Покинув Киев, князь оказался внезапно застигнут в пути своими преследователями и решил, что лучшее решение в данном случае переждать беду, укрывшись в Родне. Первый вопрос, который возникает в этом случае – куда планировал бежать киевский князь? За Роднем простирались чужие земли – ниже по Днепру, за порогами, начиналась страна печенегов. Может быть, Ярополк направлялся именно к ним, к печенегам, с которыми, по слухам он был связан договором? Те, кто так считает, призывают в свидетели Повесть временных лет, в тексте которой есть отрывок, в котором говорится о том, что Варяжко прямо призывал Ярополка: «Беги, княже, в Печенежскую землю. Приведешь воев оттуда». Но этот последний призыв раздается уже тогда, когда у Ярополка вообще не остается ни одного варианта, этот призыв как последняя надежда, как крик о помощи. Лучше все равно ничего не найти, а тут хоть какой-то вариант. Так что рассматривать его всерьез вряд ли стоит. Того, что Ярополк вполне мог найти союзников в лице печенегов, отрицать нельзя. В их лице союзника мог найти кто угодно. К тому же его связывало с ними преступление, ведь им с молчаливого согласия Ярополка заплатили за жизнь Святослава. Так что шанс был, но всего лишь шанс. Если бы отношения с ханами были бы более крепкими, Ярополк давно бы уже обратился к ним за помощью. Время было, но он об этом даже не подумал.

А может быть, он спешил укрыться у греков, договор с которыми заключил несколько лет назад? Такая вероятность тоже может существовать, но уж совсем теоретически.

Пока Ярополк искал для себя надежное укрытие, Владимир занял Киев. Судя по всему, как только Ярополк оставил город, киевляне добровольно отворили ворота и встретили Владимира как своего князя, с поклоном. Владимир сел на столе своего отца и деда, но задерживаться в нем не стал, а тут же выступил походом на оплот Ярополка Родень. Война еще не была завершена. Иаков мних называет точную дату вокняжения Владимира в Киеве – 11 июня 978 года.

Хорошо изучив городские укрепления, Владимир не стал штурмовать, а просто обложил город плотной осадой, отрезав крепость от внешнего мира. По прошествии некоторого времени в городе начался страшный голод, недаром после этих драматических событий в народе появилась новая притча – «беда акы в Родне» (Новгородская I летопись младшего извода).

Город Роден. Реконструкция укреплений

Блуд, который не бросил Ярополка в беде и был заперт вместе с ним в крепости, вновь дает князю совет: «Видеши ли, колико есть вои у брата твоего; нам их не пребороти; твори мир с братом своим» (Новгородская I летопись младшего извода).

«Тогда Блуд начал говорить Ярополку: “Видишь, сколько войска у брата твоего? Нам их не перебороть, мирись с братом”».

Иного выбора у Ярополка просто не оставалось. Дружина ослабела от голода, еле на ногах стоит, и, если викинги Владимира пойдут на приступ, ей не отбить нападения. Ярополка же сковал какой-то паралич воли. Князя томило горькое чувство неведения того, что ждет его впереди. Он по-прежнему размышлял над этим вопросом, и мысли его приобретали все более пессимистичное направление. В тысячный раз он ощутил собственное бессилие перед младшим братом, который давит его с хладнокровным превосходством. Надо что-то предпринять. Поставить себя твердо. Пока еще он глава на Руси, именно он, и никто другой. А судьба переменчива. Сегодня ты попал в западню, а завтра, глядишь, там уже твой противник.

Прийти на помощь молодому князю больше некому. Так что любое действие Ярополка лишь продляло агонию. Мучить себя и своих людей дольше не стоило. Будучи доведен до крайности, Ярополк покорился судьбе и согласился на это, а Блуд послал сказать Владимиру: «Твое желание сбылось: приведу к тебе Ярополка, а ты распорядись, как бы убить его». Владимир, получивши весть, вышел на отцовский теремный двор и сел тут с дружиною, а Блуд начал посылать Ярополка: «Ступай к брату и скажи ему: что мне дашь, то и возьму». (С.М. Соловьев).

Ярополк в горестном предчувствии скорой погибели, надвигающейся на его род, страдал от мучительной неизвестности, гадая, какой новый сюрприз приготовил ему его враг. В тоске он стал всерьез подумывать даже о таком безнадежном в политике деле, как примирение с врагом. Понимал ли Ярополк, что личной безопасности ему никто не гарантирует? Кто знает. Тот же самый Блуд обязан был внушить князю надежду на благоприятный исход, иначе не было никакого смысла открывать ворота крепости. Ярополк пошел характером не в отца, он был нерешителен и хотел слышать то, что отвечало его тайным надеждам. Блуд же обещал лично отправиться со своим князем и уговаривал Ярополка безропотно принять все требования Владимира, попытаться усовестить брата-узурпатора и смягчить его сердце.

Верный воевода Ярополка Варяжко был единственным, кто удерживал своего князя от встречи с Владимиром: «Не ходи, княже, убиють тя; побегни в печенигы и приведеши воя» (Новгородская I летопись младшего извода).

Варяжко самый сильный и бесшабашный из соратников Ярополка. Варяжко всегда смеялся в лицо врагу в битвах, советы его легкомысленны, но друг он верный.

Но влияние на Ярополка Блуда было сильнее. Он должен был подцепить князя на крючок и поддерживать в нем надежду, пока время не придет. В его умных речах почти все было истинно, почти… Он умел говорить так, что слушатели потом считали его мысли своими собственными.

Ярополк не знал, что его судьба была решена еще задолго до того момента, когда ворота города распахнутся перед неприятелем. Новгородская I летопись младшего извода свидетельствуют, что в переговорах с Блудом прямо говорилось: Ярополк должен был быть убит. «Сбыстся мысль твоя, яко приведу к тобе Ярополка, пристрои убити и».

Владимир пошел на хитрость, которая, будучи вполне в духе времени, все же никак не красит нашего героя.

Владимиру важно было убрать с дороги Ярополка, главным образом затем, чтобы внести ясность в вопрос о наследовании престола.

Верный Варяжко умолял беглого князя не поступать опрометчиво, но Ярополк не обращал на него никакого внимания. По совету Блуда Ярополк оставлял в крепости своих тяжелых на руку молодцов из личной охраны, что были с особой тщательностью отобраны им самим. Когда Ярополк попытался сесть в седло, кобыла заартачилась и шарахнулась в сторону.

Старший сын Святослава принял непростое решение: готовый к унижению, он в сопровождении Блуда, Варяжко и лишь нескольких телохранителей, стал спускаться по дороге с горы, направляясь к княжескому терему, где его поджидал младший брат.

Въехав на широкий двор, Киевский князь спрыгнул с коня, и медленно поднялся на крыльцо. За ним семенил Блуд. Распахнув дверь в сени, князь гордо вошел внутрь и увидел двух рослых варягов, сжимающих в руках обнаженные мечи. Ярополк сразу понял, что сейчас произойдет. Но, прежде чем он успел что-либо сделать, Блуд проворно метнулся к двери, и резко захлопнув ее, заложил засов, оставив на крыльце Варяжко с гриднями. Дверь заходила ходуном под могучими ударами верного воеводы, но было уже поздно, в этот самый момент варяги шагнули вперед и, резко выбросив вперед клинки, пронзили грудь князя Ярополка. Тот рухнул, как подкошенный. Кровь яркой струей брызнула на выскобленные доски пола. Убийцы, сделав свое дело, могли уйти. Владимир, наверное, увидел уже бездыханное тело. Все кончилось без его личного участия. Его руки не обагрились кровью.

Плача, Варяжко со своими людьми бежал, ему удалось избежать участи своего повелителя.

Как мы помним, он бежал к печенегам и начал войну против нового киевского князя. «“И Варяжко бежал в печенеги, и одва приваби его Володимер, ходив к нему роте”. В Никонов. и в других сказано, что Варяжко, мстя Ярополкову смерть, разорял с Печенегами Владимировы области; но сего обстоятельства, к чести доброго слуги и памяти его, нет в древней летописи» (Н.М. Карамзин)

Убийство Ярополка. С гравюры Б.А. Чорикова

Правда, успеха Варяжко в своей войне не добился. Впоследствии он был вынужден все же замириться с новым владыкой Руси: «И едва призва его Владимер, заходив к нему роте» (Пискаревский летописец). Судя по тексту летописи, Варяжко откликнулся на первый же призыв князя, обещавшего его простить. И это верно: его задачей как богатыря было оберегать границы своей Родины, а не в союзе с кочевниками разорять земли русских землепашцев. Хотя есть и другое мнение.

«Можно много рассуждать о любви к Отечеству, о преданности родной земле героев нашего повествования. Но нет, в X веке служили не Родине, но князю. Ни Владимир, ни писавшие позднее летописцы не обвинили Варяжко в предательстве, когда он обратился за помощью к злейшим врагам Руси. Напротив, Варяжко остался в русской летописи примером беззаветной преданности своему князю, образцом для подражания, а не для осуждения» (А. Карпов).

Большинство дружинников Ярополка сразу безропотно перешли на сторону Владимира. Смерть князя освобождала их от каких-либо обязательств. Теперь на Руси был один князь, и звали его – Владимир.

Приведу на этот счет несколько цитат из труда признанных классиков.

«Владимир не много о благочестии и справедливости разумел, раз такого беззлобного и покорного брата убил». Так считает Василий Никитич Татищев. Но как может судить о справедливости человек, так и не постигший ни помыслов, ни мотивов того, кого он обвиняет? Василий Никитич рассуждает с точки зрения христианской морали, а с этой точки зрения мы все несовершенны. Макиавелли в данных вопросах может быть циничнее, прагматичнее, но, как это ни странно, и справедливее. Он объясняет поступки, а не морализирует. Татищев, как и Карамзин, многое не поняли в поступке Владимира, а если и поняли, то не смогли донести его до своего читателя верно, они выбрали простой путь – что такое хорошо и что такое плохо? Не как в исторической хронике, а как в детской книжке. О причине убийства или том, в чем я ее вижу, мы поговорим в следующей главе, а пока послушаем классика следующего.

«Государи бывали жертвою изменников: то во все же времена имели они верных добрых слуг, усердных к ним в самой крайности бедствия. Из числа сих был у Ярополка некто прозванием Варяжко (да сохранит история память его!), который говорил ему: “Не ходи, Государь, к брату: ты погибнешь. Оставь Россию на время и собери войско в земле печенегов”. Но Ярополк слушал только изверга Блуда и с ним отправился в Киев, где Владимир ожидал его в теремном дворце Святослава. Предатель ввел легковерного государя своего в жилище брата, как в вертеп разбойников, и запер дверь, чтобы дружина княжеская не могла войти за ними: там два наемника, племени ааряжского, пронзили мечами грудь Ярополкову… Верный слуга, который предсказал гибель сему несчастному, ушел к печенегам, и Владимир едва мог возвратить его в отечество, дав клятву не мстить ему за любовь к Ярополку…

Самая доверенность Ярополкова к чести Владимировой изъявляет доброе, всегда неподозрительное сердце; но государь, который действует единственно по внушению любимцев, не умея ни защитить своего трона, ни умереть героем, достоин сожаления, а не власти.

Ярополк оставил беременную супругу, прекрасную монахиню греческую, пленницу Святославову. Он был женат еще при отце своем, но сватался за Рогнеду: следственно, многоженство и прежде Владимира не считалось беззаконием в России языческой…

Таким образом, старший сын знаменитого Святослава, быв 4 года киевским владетелем и 3 года главою всей России, оставил для истории одну память добродушного, но слабого человека. Слезы его о смерти Олеговой свидетельствуют, что он не хотел братоубийства, и желание снова присоединить к Киеву область Древлянскую казалось согласным с государственною пользою» (Н.М. Карамзин).

Согласиться полностью с эпитафией я не могу. Поэтому подведу свой итог. Я полностью согласен со словами Карамзина о том, что «государь, который действует единственно по внушению любимцев, не умея ни защитить своего трона, ни умереть героем, достоин сожаления, а не власти». Лучше не скажешь, а значит, нечего и пытаться. Что касается всего остального, то Николай Михайлович заблуждается, и про доброе сердце и нежелание братоубийства. Это все слова, противоречащие в корне правде. Ярополк вырвал из рук отца себе власть над Киевом и сделал попытку объединить Русь под одним своим началом, но попытка эта принесла больше горя и раздора, чем пользы. За свое недолгое правление Ярополк сумел потерять ряд важных земель, которые его последователю пришлось возвращать мечом. Ярополк был не просто слабый человек, он был недальновидный политик. Он был эгоист, а потому не смог привлечь к себе людей, не смог заставить их служить ему верой и правдой, народ Ярополка тоже не сильно любил, и каждый находил для этого свои причины. Ярополк был государь сам для себя, а не для пользы или процветания Отчизны.

Кто и каким образом проявил свою скорбь по поводу безвременной и трагичной гибели Ярополка? Какие города и в какой форме проявили свою скорбь? Киевляне явно не имели повода для недовольства. Новгородцы? Тоже нет. Тогда, может быть, Полоцк или Овруч? Но и тут, потратив время на поиски, вы не сможете найти ни единого выступления против верховной власти Владимира. Мы уже видели, что независимые русские города отнюдь не испытывали благоговейного трепета перед Киевом и вполне могли позволить себе в момент шаткости или перемены власти взять и встать на путь самостийности. Но нет.

Что сказать, Ярополк не был облечен величьем государя, он ничем не прославил свое Отечество, но запятнал себя убийством отца и брата, возмездие пало на его голову, ибо, как говорится, что посеешь, то и пожнешь.

На голову Ярополка пали кровь бойцов, убитых на порогах Днепра, слезы горьких вдов, сирот, невест не только Киева, но и Овруча. Но одно зло влечет за собой другое – это, увы, неизбежный закон истории.