Власть Владимира, как вы могли увидеть, распространялась все дальше и теперь тень ее уже накрыла Киев, а чем в это время занимался Ярополк? Началось противостояние довольно вяло. Вновь, как и несколько лет назад, Ярополк промедлил с самого начала. Он не решился выступить против брата сразу после получения известия об объявлении войны.

«Но и в самом деле Ярополк “смущался”, то есть медлил выступать против своего брата. Ведь он сам был виновником начавшейся войны; новое столкновение могло упрочить за ним славу братоубийцы и законопреступника. Ярополк не был уверен в своей правоте – и эта его неуверенность передавалась киевлянам. Вероятно, он старался миром уладить ссору» (А. Карпов).

Ответ дает Никоновская летопись: «Слышав же сиа Ярополк от брата своего меньшего Владимира смутился, и начал совокуплять воа многы, бе бо и сам храбр велми; и рече ему воевода его Блудъ: “не может против тебя стати брат твой меньший Володимеръ, якоже синица на орла брань сотворить, не смущайся убо боятся его, и не утруждай воинства своего собирая”».

Есть и другой вариант. «Княже, для чего хочешь войско утруждать? – будто бы говорил он Ярополку. – Ведь я совершенно знаю, что Владимир в своих войсках любви не имеет и, как сын рабыни, укоряем. И когда увидят тебя войска его, все без боя тебе предадутся. Поэтому нет тебе нужды против него выступать».

Смущение Ярополка можно понять. Он не ожидал такой дерзости от брата. Одно дело – угрожать, другое – сделать. Владимир готов отстоять свои права мечами в поле. Есть повод смутиться. Положение вещей Ярополку очень не нравилось. Владимир явно стремился покорить всю Русь. Последний из городов, которые покорились власти Севера, был Полоцк, а этого в Киеве не могли стерпеть.

Мало того, его союзник, будущий родственник, уже погиб от руки Владимира, а его невеста стала женой младшего брата, пусть даже и насильно. Многие знатные киевляне забеспокоились, говоря, что если какой-то изгой сумел нанести такой ущерб Киеву, то что же медлит владыка? Но Ярополк и тут не хотел изменять своему привычному образу действий.

Оставим в покое древних. Что думают по этому поводу историки современные?

«В столкновениях за власть обычно побеждает тот, кто решительнее, смелее, но нередко еще и тот, кто беспринципнее, безжалостнее, кто в меньшей степени подвержен эмоциям и легче может преступить нравственные запреты, мешающие достижению намеченной цели. Вначале, наверное, и Ярополк, и Владимир равно боялись друг друга. Но Владимир первым решился на военные действия и получил неоспоримые преимущества нападающего над обороняющимся. Может быть, сказалось присутствие рядом с ним Добрыни – безусловно, преданного ему и, безусловно, талантливого и решительного человека. Ярополку, наверное, не хватило Свенельда с его решительностью и жестокостью, с его способностью выпутаться из самого сложного положения. Ни окружающие его люди, ни сам Ярополк, как показали дальнейшие события, истинным полководческим даром не обладали» (А. Карпов).

Если брать в целом, то такой подход возражений не вызывает, а стоит только коснуться частностей, как направления наших мыслей и выводов расходятся кардинально.

По поводу характеристик относительно Свенельда и Добрыни я бы спорить не стал. По поводу того, кому легче победить в борьбе за власть вообще, скажу так: эмоционально и обобщенно подано все верно, но в данном случае мы говорим о конкретных людях. И уж Владимир точно был не беспринципнее человека, с подачи которого был убит собственный отец, и как раз куда более подвержен эмоциям, подтверждением этому будет служить вся последующая жизнь князя. Ни один исследователь, хоть немного изучивший историю Руси, не может с чистой совестью утверждать, что Владимир по своим личным, человеческим качествам был хуже неуверенного в себе Ярополка. Владимир, будучи гораздо умнее и гораздо одареннее, к тому же последовательнее большинства своих сверстников, сумел вплотную приблизиться к не достигнутому никем из них идеалу правителя. Сила, решительность и удачливость – вот что пугало всегда противников Владимира, а не жестокость или вероломство. Вполне возможно, зависть и ненависть, порожденные этой самой удачливостью во всех делах, вдохновляли некоторых историков, создававших впоследствии эпопею злодеяний Владимира Святославича, в которой он предстает перед читателем в виде воплощенного порока, взявшего бразды правления страной в свои руки. Владимир и в дальнейшем прославился своим умом, его богатства были неисчислимы, щедрость общеизвестна и не омрачена безрассудной жадностью. К тому же Владимир не был подвержен непредсказуемым порывам человека, не привычного к высокому положению и власти. Да, на тот период Владимир отнюдь не был святым, но никто и не предъявлял такого требования в качестве критерия пригодности нового верховного правителя. Кстати, не предъявляют такого критерия и сейчас. Придя к власти, он не отступил от традиций своих предшественников.

Но вернемся к войне между братьями. Тучи войны начали заволакивать небо над Киевом, и не было той силы, которая могла ее остановить. Ярополку надлежало всерьез позаботиться об устойчивости своего трона. Старший сын Святослава уже не находил себе места от волнения, поскольку события постоянно ускользали из-под его контроля. Вставать на защиту правого дела – возвращения законному владельцу полоцкого престола, отнятого у него насилием, было уже поздно. Да и некому было возвращать, все возможные владельцы сложили головы. Ярополк медлил и всячески уклонялся от прямого столкновения. Ему казалось, и возможно, небезосновательно, что тот факт, что Владимир возмущал мир и спокойствие в стране, волнует только его.

Молодому князю Ярополку в тот момент очень нужен был хороший совет, и понятно, что он обращается за ним к ближнему боярину.

Первый советник Ярополков, после ухода с исторической сцены Свенельда, – боярин Блуд, именно Блуд является главным советником киевского князя. Ярополк безоговорочно доверял ему и нуждался в нем. Ярополк сам пригрел на груди ту змею, что скоро ужалит его в сердце.

Возвращаясь к характеру Ярополка, не могу не заметить: слабым и кротким его назвать нельзя, но явно видно, что князь человек в себе неуверенный и во всем ищущий поддержки. Такими речами, которыми Блуд успокоил Ярополка, ни Святослава, ни того же Владимира успокоить было бы невозможно. Они бы на такие слова внимания не обратили, а действовали бы так, как сами сочли нужным. Это не от молодости князя, а от характера. Что это значит: «Не утруждай воинства своего собирая», когда беда у порога? Может быть, грозные имена Олега Вещего или Святослава и могли остановить врага у самой границы, но уж никак не имя Ярополка. Наоборот, именно сейчас старший брат должен быть активен, как никогда, собирая под свои знамена всех, кто может туда встать против зарвавшегося младшего брата. Одна победа, одна жизнь, и он – единственный правитель на всей Руси, и нет ему больше альтернативы.

Ярополк же слушает льстивые речи боярина и сам хочет в них верить. Он как будто не знает, что всегда найдутся люди, склонные льстить сильным мира сего в глаза и осуждать их за глаза. А слова из уст Блуда лились сладкой патокой. Как это ни глупо выглядит, но Ярополк, слушая советы ближних бояр, проявляет преступную беспечность.

Вот Владимир ему полная противоположность. Он зря времени не теряет. Его люди так же активны, они стучатся во все двери, и везде, даже там, где, казалось, искать нечего, они вербуют или перевербовывают себе союзников. Притом самых удивительных. Судя по всему, к этому времени Владимир уже нашел контакт с боярином Блудом через своих людей. «…Блуд от имени новгородского князя получил предложение покинуть Ярополка, предать его младшему брату. Переманить Блуда можно было только обещанием, что он ничего не потеряет, что и при Владимире он будет иметь такое же значение, какое имел при Ярополке, т. е. значение наставника, отца при молодом князе; Владимир велел сказать ему: “Помоги мне; если я убью брата, то ты будешь мне вместо отца и получишь от меня большую честь”. В летописи помещены тут же слова Владимира, в которых он оправдывает поведение свое относительно брата: “Не я, – говорит он, – начал избивать братию, но он, я пришел на него, побоявшись такой же участи”. Блуд велел отвечать Владимиру, что он будет всем сердцем помогать ему». Такую историю преподносит нам С.М. Соловьев.

А вот информация, которую сообщает Никоновская летопись, говоря, что Блуд «бе бо уласкан и улещен Владимиром» во время сбора войск Ярополком. Владимир обещал Блуду, что тот ему будет «во отца место»! (Пискаревский летописец). Таким образом человек, что милостями своего князя щедро был осыпан, оказался подкуплен недругами и задумал предательски умертвить повелителя своего! Польстившись на сладость обещаний, он легко вступил с бывшими врагами в сговор. А ведь боярин, в чьем сердце хладном нет ни искры чести, обладал ключами всех тайн Ярополка, мало того, он казался близким другом, а значит ведал недра сердца молодого князя.

Характер у советника Ярополка был действительно скверный и ненадежный, на этом Владимир и сыграл.

С.М. Соловьев считает, что «Летописец старается сложить всю вину на Блуда. По его рассказу, Блуд стал обманывать Ярополка, беспрестанно ссылаясь с Владимиром, советуя ему приступать к городу, а сам придумывал, как бы убить Ярополка; но посредством граждан нельзя было убить его. Тогда Блуд замыслил погубить князя лестью: он не пускал его на вылазки из города и говорил: “Киевляне ссылаются с Владимиром, зовут его на приступ, обещаются предать тебя ему; побеги лучше за город”. Ярополк послушался, выбежал из Киева и затворился в городе Родне, на устье реки Роси». Изворотливый ум боярина Блуда подсказал ему план, как можно сохранить свое положение в обществе при смене правителя. При удачном осуществлении план сулил боярину хорошие перспективы.

«Блюд, прельстясь великими от Владимира обещаниями, умыслив государя своего предать, советовал Ярополку, чтоб в поле не ходил, представляя Ярополку: “Князь, для чего хочешь войско трудить, ибо я совершенно ведаю, что Владимир во своих войсках любви не имеет и, поскольку рабынич, укоряем. И когда тебя увидят войска его, все без бою предадутся тебе; для сего нет нужды тебе против него выходить, но жди его в Киеве”».

Из этих же сообщений можно сделать довольно простой вывод. В желающих предать Ярополка и перейти на сторону Владимира недостатка не имелось, вопрос уже стоял в другом, кто из них сможет оказать Владимиру наиболее значимые услуги. Ярополк все еще мнил себя в безопасности, на самом же деле он был в такой же безопасности как ягненок, окруженный свирепыми волками.

В.Н. Татищев напрямую связывает измену людей из окружения Ярополка с именем Добрыни: «…и послал в полки Ярополковы с дарами к воеводам, приглашая их присоединиться к Владимиру. Оные же, как ранее сказал, не подчинялись Ярополку и согласились предать полк Владимиру».

Так же считает и С.М. Соловьев, но он делает упор на религиозную сторону вопроса: «Добрыня, зная, что Ярополк нелюбим язычниками, удержал племянника и послал в Ярополков стан с дарами к воеводам, перезывая их на сторону Владимира. Воеводы обещали передаться и исполнили свое обещание в битве при реке Друче (современная Друть), в трех днях пути от Смоленска».

Кстати, как вы можете убедиться, несмотря на все заверения Блуда, Ярополк все же не послушал боярина и отправил свои полки навстречу армии Владимира, в землю кривичей, намереваясь не допустить Владимира к Киеву. Значит, либо Ярополк не всегда прислушивался к советам своего боярина, либо эти слова приписывают Блуду уже задним числом.

На реке Друче, в трех днях пути от Смоленска, войска сошлись. Произошла битва, в которой дружина Ярополка потерпела поражение, такую информацию сообщает Иоакимовская летопись.

«Тогда Добрыня с Владимиром пошли на полки Ярополковы и, сошедшись на реке Дручи в трех днях от Смоленска, победили полки Ярополковы не силою, не храбростию, но предательством воевод Ярополка». Вот и вся механика интриги, запечатленная в веках, остальное бессмысленное словопрение. Не храбростью, а предательством.

Исход войны был предрешен, и смешно думать, будто возглавивший лично дружину Ярополк сумеет оказать серьезное сопротивление непобедимым войскам Владимира и его дяди Добрыни и тем стяжать себе славу. Теперь путь к отступлению был отрезан, и Ярополк, избрав единственно достойный образ действий, закрылся в столице, надеясь, что сможет его удержать.

В этой же самой Иоакимовской летописи можно найти любопытную, но совершенно не соответствующую действительности, подробность: будто бы еще до битвы, услыхав лишь о приближении войск Ярополка, Владимир «убоялся» и хотел бежать в Новгород – «но дядя его Добрыня… удержал Владимира; и отправил с дарами в полки Ярополковы, к воеводам, водя их к Владимиру». Не верю в это ни секунды. Владимир уже вел войска на Киев, он разгромил Рогволда, и бояться ему было нечего. Моральный дух войска был высок, как никогда, бойцы сами спешили навстречу врагу. К тому же, как вы уже, наверное, успели заметить, Владимир с Добрыней никогда не надеялись на авось. Переговоры с воеводами начались раньше, и дары вряд ли были отправлены в последний момент. Еще до момента столкновения все было решено. Однако все источники так или иначе намекают, или открыто говорят о том, что битва была. Значит, оставшиеся верными Ярополку воеводы не знали про готовящуюся измену. Ничего удивительного в том нет. Никто из людей более-менее разумных не будет заранее оповещать своих соратников о том, что во время завтрашней битвы он со своими людьми перейдет на сторону врага. Измена – дело потаенное, темное и тихое. А вот когда войска вступили в противоборство, то те, кто с Владимиром договорился, перешли на его сторону вместе со своими людьми, и вопрос о победителе снялся сам собой.

Новгородская I летопись младшего извода только упоминает об этом событии, не вдаваясь в подробности: «Не могыи стояти Ярополк против Володимиру, и затворился Ярополк в Киеве с людьми своими и с воеводою Блудомъ».

Не Блуд же заразил их своим дурным примером? Нет. Блуда там не было, его князь, как человека верного, на которого в трудный момент положиться можно, оставил (возможно, даже при себе) в столице, за порядком следить и измену, если таковая голову поднимет, каленым железом выжигать.

Автор Иоакимовской летописи, рассказывая о ходе войны, замечает: «Ярополк был нелюбим людьми, поскольку дал христианам великую волю». Предположение, высказанное автором Иоакимовской летописи, может быть вполне правдоподобным.

После того как Ярополк по предательству своих воевод проиграл сражение, на которое возлагал большие надежды, нет ничего удивительного в том, что он боится заговоров и не доверяет из своего окружения никому, за исключением Блуда и Варяжко.

Про Блуда вы уже все поняли, а вот кто такой Варяжко?

Точно сказать нельзя. Судя по всему, это был молодой богатырь, практически ровесник Ярополка, его товарищ еще с детских игр. Прозвище же может говорить только о его происхождении. Вот это был действительно единственный человек, не только близкий Ярополку, но и преданный ему до самого конца.

Великий князь Ярополк, Варяжко и Блуд. С рис. В.П. Верещагина

Воспользуюсь для подведения итога этой ситуацией поучительной цитатой, заимствованной у А. Карпова: «Голос разума редко бывает услышан; преданность и верность оказываются невостребованными. Тот же, кто думает лишь о себе и в любую минуту готов переметнуться к врагу, торжествует. “О злая лесть человеческая! ” – воскликнем и мы вслед за летописцем».

Что касается противостояния на реке Друче, то дело тут темное, как и все дела о предательстве.

Ясно, что командовал ратью не сам киевский князь, оставшийся дома, а его воеводы, поэтому им и не составило труда перейти на сторону противника вместе с войском.

Ярополк растерялся, он решительно не понимал, что все это означает: его охватила тревога.

Итог был печален.

Ярополк «затворился в Киеве, а Владимир окопался на Дорогожичи, между Дорогожичем и Капичем» (С.М. Соловьев). Чтобы вы лучше понимали географию происходящего, поясню, Дорогожичи – пригород Киева, расположенный к северо-западу от самого города, несколько выше по течению Днепра. Именно сюда сходились пути, шедшие из Чернигова, Белгорода и Вышгорода. Зачастую именно у Дорогожича останавливались князья, искавшие киевского стола. Тут случались и столкновения и сражения. Не случайно летописец называл эту землю «Кровью политой». «Капичь» – это, скорее всего, языческое капище, располагавшееся уже близ самой киевской крепости. Исходя из вышеизложенного, мы понимаем – Владимир приблизился к Киеву естественным для него днепровским путем.

«Из Полоцка Владимир двинулся с большим войском на Ярополка; тот не был в состоянии сопротивляться ему и затворился в Киеве, а Владимир окопался на Дорогожичи, между Дорогожичем и Капичем. Это бессилие Ярополка легко объяснить: храбрая дружина ушла с Святославом в Болгарию, много ли возвратилось с Свенельдом? Ярополк мог и с малою дружиною одержать верх в сшибке с еще меньшею дружиною брата своего Олега, но ему нельзя было выйти с нею против войска Владимирова, которое летописец не один раз называет многочисленным, состоявшим из наемных варягов и северных племен. Притом известно, что народонаселение наших древних областей неохотно принимало участие в княжеских усобицах» (С.М. Соловьев).

Известный историк опять ищет причину не там, где она скрыта. При чем тут Святослав и Свенельд? За то время, что Свенельд вернулся и разгромил Олега, многое поменялось. Подросло новое поколение из тех, кто никуда со Святославом и Свенельдом не ходил. Может быть, у них было не так много воинского опыта, но по количеству войска Ярополка не должны были уступать ратям Владимира. Что до героев, вернувшихся из Болгарии, то их действительно вернулось не так много, как бы хотелось. Потери были большие, но хочу напомнить: часть своих людей Святослав послал в Киев степью, чтобы они рассказали в Киеве, что князь нуждается в помощи. И отряд этот не был так мал, как можно подумать, ведь его предводителю сам Святослав дал задание разрушить христианские святыни в Киеве. И со Свенельдом не пять человек пришло. Да и при необходимости Ярополк мог тоже призвать наемников, время позволяло. Так что было кому отстаивать Киев. Вопрос в том, собирались ли они это делать. Все последующие походы Владимира по расширению границ своего государства и возврата потерянных территорий говорят о том, что собрать нужное количество войска Ярополку было вполне по силам. К тому моменту большая часть варягов отправилась на заработки в Византию, а новгородцы – домой, так же, как и их географические соседи. Так что все эти аргументы – в пользу бедных.

Одним словом, Ярополк проиграл, но это не значит, что для него было все потеряно. Киев оставался за ним. И именно он, Ярополк, все еще был великим князем на Руси.

«Началась осада, всегда гнетуще действующая на осажденных – ибо бездеятельность, помноженная на видимую взору силу врага, порождает безысходность и отчаяние» (А. Карпов).

Хотя, казалось бы, ну осада и осада, не первая и не последняя. Чего бояться? Те же самые печенеги, пришедшие под Киев в огромном числе, не смогли его взять приступом. Киев возвышался на Старокиевской горе, господствующей над округой, и был хорошо укреплен. К тому же, зная об измене своих воевод, Ярополк имел время заранее подготовиться к осаде и увеличить в городе запасы, необходимые для поддержания жизни. Правда, как мы помним, длительную осаду, без поддержки извне, киевляне вряд ли смогли бы выдержать. Владимир и Добрыня, обложив город, могли терпеливо ждать, пока ресурсы защитников города не истощатся и люди не начнут изнемогать от голода и жажды, неизбежным следствием чего должно было стать возмущение людей против Ярополка. Биться и умирать за него горожане не были готовы. Окружив стан свой окопами, Владимир хотел взять Киев не храбрым приступом, но злодейским коварством» (Н.М. Карамзин).

Так Киев оказался в осаде. Северные полки обложили его тесным кольцом, а в наиболее опасных местах, остерегаясь удара дружины Ярополка, может быть, прорыва отряда с целью вывоза князя из города в более безопасное место, Добрыня велел выкопать ров.

В такие критические минуты могло произойти что угодно – например, вече могло взять на себя власть в городе и объявить князю, что город не намеревается его дальше поддерживать.

Кто мог прийти на помощь Киеву извне? На такую помощь надеяться явно не приходилось. Союзников у Ярополка просто не было.

Как тут не вспомнить историю про печенежского хана Илдея. Ни он, ни другие печенеги помощь Ярополку даже не пытались оказать. Так что Ярополк чувствовал себя бессильным и заперся в Киеве, ему некого было выставить в поле. Молодой князь мог делать вылазки, преданные ему лично люди имелись, но, судя по всему, их было немного, а вот киевляне могли поступить точно так же, как недавно поступили воеводы. Ярополк не верил в их верность, поэтому и слушал Блуда, то, что тот втолковывал ему, хорошо соотносилось с тревожными мыслями самого князя. А Блуд все время твердил Ярополку о возможном предательстве. Блуд для своих корыстных целей усугублял в глазах князя ситуацию, но если сказать откровенно, то полностью положиться Ярославу на киевлян было бы довольно опрометчивым поступком.

Печенег. Реконструкция по черепу из погребения в Сасык-Булаке

Предали бы его киевляне или нет, вопрос риторический, по крайней мере, как вы увидите из дальнейших событий, они и пальцем не пошевелили, чтобы помочь старшему сыну Святослава, попавшему в сложную ситуацию.

В отличие от пассивных киевлян, боярин Блуд только активизировал свою деятельность. Он пересылался с Владимиром, указывая на слабые места, и в это же время подбивает Ярополка на действия, которые изначально были обречены на неудачу. Первого он убеждает как можно скорее идти на приступ, второму дает советы совершенно иного свойства. Особенно активно он отговаривает старшего сына Святослава от желания выйти за городские стены и дать бой Владимиру в чистом поле. Ярополк был совершенно сбит с толку советами доверенного боярина. В Троицкой летописи упоминается: «Блуд затворися с Ярополком льстя ему, слаше к Володимеру часто, веля ему приступать к граду бранью; а сам мысляше убить Ярополка; гражаны же не бе льзе убити его» – то есть ради усердных граждан. Далее: «…и замысли лесть, веля ему не излазити на брань».

Что можно сказать по этому поводу? Пожалуй, то, что Троицкой летописи я не верю. Вряд ли Блуд лично намеревался убить Ярополка, просто позднейшим числом ему можно приписать все, что угодно, а уж тем более – черные мысли и замыслы.

Предать Ярополка он мог. Передать его в руки Владимира надо было постараться, но, чтобы боярин по своей инициативе поднял руку на князя, это уже перебор. Только сам Владимир мог распорядиться жизнью брата. Ярополк мог пасть в бою, от меча любого варяга, но и это Владимиру было не нужно, он всячески хотел избежать такой случайности. Решить судьбу Ярополка должен был именно он и никто другой. Именно по этой причине Блуд продолжал нагнетать страх, убеждая своего молодого хозяина в том, что киевляне вот-вот поднимутся против него и откроют Владимиру ворота. Боярин Блуд, льстец, любезник, приятнейший говорун, далеко продвинулся по лестнице дипломатических рангов: он состоял в должности главного советника князя, и «бессмертие» было ему просто гарантировано. Блуд, обещавший Ярополку полную поддержку, выказал себя незаурядным интриганом.

Когда Блуд первый раз подумал о том, как он может предать своего князя, то ужаснулся своей мысли. Но мысль уже начала работать независимо от его желания. И он постепенно привык. Сначала он перестал отгонять мысли об измене. А после этого от сговора с новгородским князем его уже ничто не отделяло. Он твердо решил для себя, хватит мучиться, он должен быть на стороне победителя. Всю свою жизнь Блуд угождал только сильным мира сего, князь Владимир Святославич сейчас – сильнейший из сильных.

Владимир не оттолкнул брезгливо главного советника брата, наоборот, показал, что он высоко ценит доносчиков и интриганов, он опирается на них в своей борьбе. Вся дальнейшая история показала, что Владимир не просто умеет ценить услуги, оказанные теми, кто, оставив лагерь противника, не просто перешел на его сторону, а помог добиться желаемой победы. Все они были обласканы Владимиром Святославичем, вознаграждены по своим заслугам и приближены к князю. И что еще интересно, из всех тех, кто перешел на сторону Владимира, отрекшись от своих соратников и правителей, ни один не изменил Владимиру, не предал его, не подвел, и уж тем более не перешел на сторону врага.

Но вернемся к Блуду. «По рассказу Повести временных лет, воевода проявил завидную изворотливость и по существу открыл князю измену, заговор, во главе которого стоял сам. «Кияне ссылаются с Владимиром, – убеждал Блуд вконец растерявшегося князя. Велят ему: “Приступай к городу, предадим тебе Ярополка”». И Ярополк поверил. Может быть, он и вправду знал что-то о тайных переговорах, только не знал, кто же на самом деле предал его. А может быть, другая сторона происходящего открылась ему благодаря словам Блуда. Владимир открыто заявлял, что борется не с киевлянами, но с Ярополком – братоубийцей и законопреступником. («Не я начал войну, но он. Я же, убоявшись его, выступил против», – говорил он, обращаясь к Блуду, а значит, и к киевлянам.)» (А. Карпов).

Последнее время подозрительный, печальный, многократно униженный, Ярополк, стремящийся укрыться от врагов, прислушивался к доверенным советникам. Он верил в то, что ему говорят, и предательства боялся пуще всего. Когда же почва наконец была хорошо подготовлена, Блуд, явно из лучших побуждений, советует Ярополку: «Послушай мене, княже, побегни из града» (Никоновская летопись).

Самая идея родилась, уж конечно, не в голове Ярополка, но ему хорошо растолковали и грамотно преподнесли. Молодой киевский князь запаниковал и, совершенно утратив чувство реальности, решился бежать из Киева, тем самым окончательно и бесповоротно решив свою судьбу. Когда бог хочет человека наказать, он лишает его разума. Обман, на что, собственно, и был расчет, приобрел настолько большую убедительность, что перепуганный насмерть Ярополк вскакивает в седло и… бежит в город Родень, который стоял на высокой горе близ впадения реки Рось, правого притока Днепра. Он бросил Киев, бросил беременную жену. Дружина и вечный советник Блуд последовали за ним. Известие о бегстве Ярополка из Киева Владимир воспринял спокойно и, вероятно, даже с радостью – осаждать и изнурять голодом столицу, которую он по сути уже считал своей, не входило в его намерения. Своим бегством Ярополк только помог ему. Было бы безумием предать огромный прекрасный город огню и мечу только ради того, чтобы захватить в плен брата. Правда, драгоценная для Владимира добыча могла ускользнуть, и тогда конец всем надеждам на скорое окончание войны, но этого не произошло. Блуд помог младшему брату загнать старшего в заранее подготовленную ловушку.