Легкий кружевной прибой, шипя, окатывал мелкий пшеничный песок. Кварцевые зерна и розово-белые изломанные ракушки блестели в рассветном сиянии. Прозрачные, как паутинки, облака рассыпались по ярко-лазоревому небу, на котором медовое солнце без спешки вскарабкивалось к своему зениту.

Габи было приятно ощущать пальцами ног прибой, но вот свет уже заглядывал под веки, заставлял отворачиваться и слегка морщиться. «Как хорошо, что жизнь неидеальна», – пронеслось в голове, и сам факт мысли, облаченной в слова, показался странным: он есть! Он существует!

От этого глаза распахнулись сами собой. Габи почти услышал, как ресницы шуркнули по воздуху, будто крылья спугнутых птиц. Поначалу сознание осмысляло огромное блюдо небес. Затем Габи поднялся на локте и встал, оглядывая спокойный океан, плоскость которого упиралась в горизонт. Руки и ноги были на своих местах, как и комбинезон, хрустящий и сильно выцветший от солнца и соли.

Габи оглянулся. На бесконечный берег, границ которого он не видел, прибоем вынесло ангелов, демонов и харамада. Кто‑то уже успел встать на ноги и просушивал волосы, одежду и крылья на легком ветерке. Другие, как и он, только просыпались и спросонок опирались на локти.

Рядом оклемывался Вальге. На солнце чистым пожаром искрились доспехи Александры, еще не успевшей разлепить глаза. Габи не без труда прополз в их сторону, оставляя на песке след большой гусеницы. Он усадил Вальге, немного неловко сжал в объятиях и отряхнул ему спину. Затем повторил то же с Лексой.

Несколько минут они просидели в молчании, собираясь с мыслями.

– Так мы живы? – спросила Лекса.

– Похоже на то, – хрипло ответил Вальге и прочистил горло. – Или это рай для нас.

– Так было в начале времен, – послышался сильный голос за их спинами.

Все трое обернулись настолько резко, насколько позволяли затекшие спины. В свете солнца стоял Кадеми, спустив капюшон на плечи. Желтоватые соломенные волосы еще не просохли на ветру. Резкое худое лицо источало силу и спокойствие.

– Мир обновился после катастрофы? – спросил Габи.

– Мир остался прежним. Мы обновились и заслужили право вернуться. Мы встретим своих близких, любимых, друзей. Наши раны залечатся. Вернутся все, кто сгинул. Человечество может жить без нас, но мы не можем жить без людей. Ангелы станут добрее, демоны – зорче. Видимо, нам нужно было хлебнуть немного Армагеддона и переродиться, снова выползти на сушу. Как это было в начале времен, – ответил Кадеми.

– Люди ничего не узнали? – спросил Вальге.

– Ну… Многие догадались, что творится нечто странное. Но это быстро прошло.

– И что будет дальше? – в свою очередь задала вопрос Лекса.

– Все будет по-прежнему. И по-новому. Вы вернетесь к своим старым обязанностям, но будете все делать несколько иначе, оглядываясь назад и соизмеряя все беды с тем, через что пришлось пройти. И будете замечать, какими маленькими покажутся ваши проблемы. Такой урок мудрости. Трудный, но важный. Его не каждую вечность учишь.

Кадеми уверенно пошел куда‑то вдаль, широко улыбаясь солнцу.

– И – добро пожаловать в начало! – обернувшись на голых пятках, крикнул им Первый.

Габи, Лекса и Вальге поднялись на ноги и, опираясь друг на друга, зашагали по совершенно ровному берегу вслед за остальными.