За стеклами чердачного окна было темно. Кружился легкий пух. На откосах нарастал горкой округлый сугроб. Внутри же было почти тесно и тепло. Стрекотал и гудел камин, горела пара масляных ламп. Лекса все равно слегка мерзла, куталась в красный вязаный плед и постоянно просила светлячков подливать ей в чашку горячего шоколада из медного чайника. Песочные печенья с изюмом сами прыгали гостям в руки, не признавая отказа.

На чердачок набилось много ангелов, демонов и харамада. В новые времена все могли собраться вместе и делить и кров, и пищу, и одно измерение. Из Тени открылся путь назад. Зло, причиненное Врагом, было заглажено, а мир – исправлен.

Среди тех, кто не мог обвыкнуться с компанией, были Илус и Никодемус. Агатон, как всегда, с мягкостью и мудростью вел разговор с одним из харамада, который расспрашивал про опыт человеческой жизни. Константин беседовал с Фаби о старых добрых временах в Междуречье.

Габи уличил момент и улизнул. Словив пару снежинок на ладонь, он вспомнил о прошлом. Наконец он решился и отправился к окнам квартиры своей бывшей дитяти и с волнением заглянул внутрь. Та готовила ужин. Выглядела она вполне здоровой, спокойной и ухоженной. Клодетта, как положено, сидела на плече и, что‑то тихо напевая, болтала ножкой. На противоположных концах стола разместились две тарелки с приборами. Габи задумался и, решая головоломку, забыл про осторожность и прижался носом к стеклу.

Так, с расплющенным пятачком, его заметила Клодетта. Улыбнувшись, она подлетела к нему.

– Привет!

– Привет! – ответил Габи. – Смотрю, ты справляешься на отлично!

– Да. Хозяйствуем потихоньку, – скромно, но с чувством гордости ответила она.

– А это… вот… ну-у-у… да? – промычал Габи, указывая на приборы на столе.

– Ага. – Клодетта легко кивнула.

– Огонь! – Габи с чувством показал коллеге два больших пальца. Клодетта улыбнулась в ответ на похвалу.

– А ты что, остался харамада? – спросила она, разглядывая гостя.

Габи бросил взгляд на себя и вспомнил, что он в комбинезоне и без крыльев.

– Да. Не вижу смысла меняться.

– Можно спросить почему? – поинтересовалась Клодетта.

Стоило ли сказать правду или увильнуть? «Впрочем, чего скрывать?» – подумал Габи и ответил:

– Больше свободы. Я стал к ней привыкать. Если когда‑нибудь попробуешь – помни, что слезать с этого дела довольно тяжело.

Клодетта снова улыбнулась и уверила, что будет осторожна. Они попрощались, Габи пожелал ей удачи и вернулся на чердак.

Вальге стоял посредине комнаты и, по всей видимости, устраивал стендап. Все смеялись над историей, которую тот передавал в лицах. Щеки раскраснелись, глаза блестели.

– И он такой: «Да я факсисески… истребитель!» – и чуть не вошел в штопор… А вот и он! Рассказываю про наши приключения на юге. – Вальге по-хозяйски обнял за плечи Габи и сунул ему в руку кружку с элем.

– Да, приключеньице вышло у вас… – с восхищением сказала Фаби. – Что ты собираешься делать дальше, теперь, когда ты решил окончательно сложить с себя ангельский чин?

Габи подошел к камину и протянул не занятую кружкой ладонь к огню.

– Может, открою детективное бюро и назову его «Белое крыло». Разгадывать загадки я пока не очень умею, а вот влипать в неприятности – вполне. Пятьдесят процентов сюжета обеспечено. Кстати… Я до сих пор так и не выяснил, кто сдал меня Константину, когда он обнаружил, что я оставил пост?

Вальге простодушно улыбнулся:

– Парень, неужто ты до сих пор не понял? Это же был я!

Лекса взметнулась с места как раз вовремя, чтобы перехватить хук справа, который летел Вальге в челюсть.

– Пусти! Я ему набуцкаю! – кряхтел Габи, стараясь вырваться из крепких рук подруги.

Он продолжал размахивать кулаками и даже пытался пинать воздух. Фил и Алекс также подскочили и попытались утихомирить разбушевавшегося приятеля.

– Тише-тише, Габ! – увещевали окружающие. Вальге отошел на почтительное расстояние и на всякий случай спрятался за спиной Агатона.

– Дружище! Ну что ты разбуянился? Все же к лучшему! – причитал смущенный Вальге.

– К лучшему? К лучшему?! – не унимался Габи. – Мы чуть мир под откос не пустили!

– Почему «чуть», когда пустили? – спросил Бо с философским видом и откусил печенье.

Габи утихомирился через некоторое время, отдышался, попросил прощения у друга и у всех присутствующих. Вальге с легкой опаской приблизился к нему и неловко похлопал по спине в знак примирения.

Габи хлебнул эля. Да уж, друг был прав. Всё – к лучшему. Ведь ни одна хорошая история еще не начиналась с правильных решений.