—Так неприятно быть ослом! – констатировал Габи, сидя на ветке в компании друзей.

От расстройства и стресса он мусолил козинак и поминутно бил себя кулаками по ногам. Вальге и Лекса сидели тут же, подпирая ствол уютной березы, на которую ангел наскирдовал выведенных из строя друзей. От слабости они почти стекали с веток, у каждого на голове лежало по мокрому полотенцу. Обоих мутило от токсичной магии, так что им было не до самобичевания Габи. Зелено-бледная Лекса только прогундела: «Еще пить, или меня вырвет…» Габи подскочил, подал ей кружку с живой водой и сразу сотворил вторую для Вальге, который был даже не в состоянии просить. Раненые принялись жадно пить.

– Ох, касатики мои! – причитал Габи, меняя друзьям полотенца. – Ничего, ничего, скоро полегчает!

– Первое, что я сделаю, когда встану на ноги, отправлюсь в штаб и составлю рапорт. Это так просто оставлять нельзя, – промямлила Лекса, борясь с рвотными позывами. Вальге поднял вверх большой палец в знак одобрения.

Габи тем не менее задумался:

– Возможно, теперь не время для этого.

– Стесняюсь спросить, а когда час пробьет? Когда у кого‑нибудь мозги от их чар спекутся? – с агрессией, которую позволяло немощное состояние, уточнил Вальге.

– Они знают гораздо больше, чем мы. Теперь пришла пора поговорить с Константином.

Вальге и Лекса только чокнулись чашами с живой водой.

Просьбу о встрече решила передать Константину Лекса. В кабинете архангела не оказалось, и Лексе пришлось долго помотаться по Министерству, заглядывая в разные двери. В конце концов кто‑то ей подсказал, что видел Константина в районе обсерватории. Этот зал располагался в отдалении от остальных и использовался высшими чинами скорее для размышлений, чем для наблюдений за небесными телами.

Зеркальная дверь распахнулась, и Лекса заглянула внутрь. Посреди круглой серебряной залы в воздухе висело глянцевое зеркало с поверхностью цвета платины. Иногда оно вспыхивало, и в нем на считаные секунды беззвучно отражались планета, звезда или астероид. Сначала Лексе показалось, что в обсерватории никого на самом деле нет, и она уже собиралась уходить, когда увидела Константина в одном из островерхих оконных проемов. Он стоял спиной к зале и что‑то читал.

Лекса приблизилась, но он ее не услышал. Она кашлянула, привлекая внимание. Константин сложил бумагу в рукав и обернулся. У письма был темный цвет, но Лекса решила, что ей, видимо, показалось, и она попросту забыла об этом.

– Привет тебе! Что тебя привело? – спросил Константин.

Когда Лекса рассказывала о встрече с непонятной сущностью и о том, что им удалось узнать до сих пор, Константин молчал, глядя поверх ее головы, и иногда едва заметно кивал. Не задав ни одного вопроса, он ответил, что скоро придет к ним, но попросил передать Габи, чтобы тот повременил докладывать о случившемся в своих летучих листках.

Константин появился на чердаке в полдень. Он не оглянулся, не рассмотрел штаб-квартиру общества «Белое крыло», будто видел это место уже тысячу раз. Заняв предложенное ему облачное кресло, он отказался от чая, который поспешила первой предложить Лекса. Вальге попытался забиться в угол. Однако Габи, выразительно вращая глазами, заставил его сесть рядом с собой и Лексой, которая растеряла свою задиристость.

Повисла пауза. Константин смотрел в пол. Габи, Вальге и Лекса переглядывались и даже слегка жестикулировали, пытаясь без слов договориться, что делать. Наконец первым прервал молчание Константин:

– Спасибо, что позвали меня! – проговорил он тихо, и от этого смирения Габи стало не по себе.

– Благодарю, что вы так быстро откликнулись, – тот поспешил восстановить комфортный уровень субординации.

После паузы длиной в несколько секунд Константин продолжил:

– Я вынужден признать, что мной в последнее время было совершено несколько недальновидных ошибок и малодушных, недостойных шагов, которые повлияли в том числе и на ваше положение…

Друзья снова переглянулись. Лицо Габи можно было намазать краской и пришлепнуть к листу бумаги, чтобы получился оттиск большого вопросительного знака с глазами.

– Это я прислал тот конспект про Реки слепой печали. Я давно наблюдаю за вами, но должен был либо больше помогать и объяснять, либо не вмешиваться совсем.

«Хм, это многое объясняет», – подметил про себя Габи. Константин между тем продолжил:

– Еще совершенно неверно с моей стороны было позволить вам ввязаться в эту историю с Корнем. В итоге он издох, мы не знаем, кого дальше атакует эта зараза, и пока потеряли следы. Нельзя не сказать, что держать вас в неведении также было ошибкой.

– Архангел, мы чрезвычайно ценим ваше чистосердечие. Но нам бы очень сильно помогло понять, что в целом происходит. И мы, безусловно, готовы поделиться тем, что знаем сами, – предложил Габи.

– Давайте начнем с начала. Первый случай трагических событий происходит с Агатоном. Его судят по всей строгости, потому что никто еще не знает, что такие случаи станут массовыми. Первый инстинктивный порыв – сверить часы с ведомством на темной стороне бытия. Однако коллеги ни при чем. Поверьте, когда ты видишь порядком озадаченного Князя тьмы, то сразу понимаешь: что‑то в нашем общем домене основательно пошло наперекосяк. Затем ты, Габриель, выходишь из-под контроля, обнаруживаешь эти странные синие щупальца. Вот тогда мне стоило подумать получше. Потому что мне тоже показалось – от незнания, конечно! – что это хорошая возможность решить проблему и вернуть тебя обратно под фанфары. Но не получилось. Оказывается, мы просто сами выкололи себе глаза. А теперь вы нашли этих…

«Удивительно хорошо он осведомлен о нашей деятельности», – подумал Габи и покосился на Лексу.

– В целом я могу признать, что был бестолковым старым ослом, но сегодня у меня есть кое-что, чем я могу помочь, – продолжил Константин. – Я знаю, кто эти ребята, с которыми вы столкнулись.

Встав, он облетел чердачок кругом. Сначала Габи показалось, что это жест раздумья, но потом он понял: Константин проверял, нет ли чужих ушей вокруг.

– Вы встретились с харамада, – проговорил он, снова приземлившись в кресло.

– Это кто еще? – с грубоватой прямолинейностью вопросила Лекса.

– Это интересные существа. Они были когда‑то ангелами. Или демонами. Но все покинули свой чин.

– И я таким стану?! – запаниковал Габи.

– Если захочешь. Я бы даже так сказал – у тебя есть все шансы. Возможно, все к этому и идет… – несколько туманно ответил Константин, и у Габи комок подступил к горлу. – Харамада отличаются от ангелов, покинувших службу, тем, что выбирают пройти внутрь Тени…

– А это выбор?! – в замешательстве перебила Лекса.

Константин смотрел себе под ноги, подбирая слова. Выслушав вопрос Лексы, он слегка усмехнулся.

– Немногие ангелы знают, что у них есть выбор. Габи – один из редких экземпляров. Именно поэтому я попросил отправить тебя сюда, к нему на помощь, потому что и ты умеешь думать за себя.

Щеки Лексы на секунду зарумянились, но она быстро вернулась к своему хладнокровию.

– Впрочем, это редкость и в среде демонов, если честно, – сказал Константин, и Вальге только приподнял брови. – Харамада взбунтовались против порядка. Они не пытались его поменять. Они просто не хотели в нем участвовать. И они выбрали третий путь между днем и ночью – Тень.

– Но что такое эта Тень? – спросил Габи, нервно елозя на месте.

Константин охотно продолжил:

– Тень – это третий домен. Не день и не ночь. Не свет и не тьма. Не добро и не зло. Это вселенная между ними, куда стекаются и ангелы, и демоны, когда не хотят принадлежать к своему лагерю. Просто не быть ни на чьей стороне, не служить никому. Но в итоге вся наша земля – это одна сторона медали, а Тень – другая. Там действуют иные законы. Вещи и явления на той стороне – небеса, горы, реки, города – похожи на наши, но немного отличаются. Харамада так редко переходят границу миров, что стали загадкой для всех. До сих пор найдутся даже консерваторы, которые считают их существование выдумкой. И уж тем более мало кто осознает, зачем они стали появляться в нашем мире так часто.

– Так что им нужно здесь? Что они ищут? – продолжил допрос Габи.

Лицо Константина нервно дернулось.

– Они видят гораздо дальше ангелов и пытаются помочь. Это все, что я могу сказать сейчас.

– Помочь в чем? – уточнил Габи.

Константин не ответил. Повисла тишина, прерываемая только шумом проезжающих на улице машин.

– Не густо, – впервые прервал молчание Вальге.

Константин, очевидно, не оскорбился, несмотря на неприятные коннотации. Даже Лекса впала в задумчивость.

– То, что с вами произошло, и их реакция свидетельствуют о том, что они могут искать то же самое, что и мы… вы то есть, – поспешно продолжил он.

Габи пока мало понимал, что ему делать с этой информацией. Харамада совершенно четко обозначили, что им недовольны. Лезть к ним еще раз значило снова получить разряд токсичных чар. Но им, по всей видимости, известно гораздо больше, чем ему. Как и Константину? Но в чем был смысл приходить на встречу и недоговаривать?

– Есть какой‑то способ наладить с ними отношения? – в лоб спросил Габи.

Константин ответил несколько неуверенно:

– Вполне возможно, есть пути… Однако они могут быть неверными… Я думаю, что…

Габи почувствовал глухое раздражение – когда постоянно отбиваешься то от огнедышащих куриц, то от ядовитых ренегатов, характер невольно начинает портиться. Константин уловил это и поспешил предложить решение:

– Но я не говорю, что это невозможно… Я постараюсь найти пути…

Звучало неубедительно. Раздражение распалялось в душе Габи еще сильнее.

– Послушай, – Константин решил договорить начистоту. – Мне нельзя наговорить лишнего – некоторые сведения будут опасны и для вас, и для меня, получи вы к ним доступ. По сути, тот факт, что я вообще много знаю о харамада, меня выдает как архангела, который явно был занят не своими делами в последнее время. На мне ответственность за сотни и сотни тысяч ангелов-хранителей, которые отвечают за своих людей. Я не имею права просто так взять, кинуть свои поручи на стол и уйти в свободное плавание. Кто‑то же должен остаться!

Габи знал, что Константин по-своему прав и на его уровне ответственности гораздо разумнее оставаться внутри небесной системы. Что иметь такого союзника и для «Белого крыла» – неоспоримое преимущество. Когда понимаешь чужие поступки, особенно если они тебе чужды и неприятны, неизбежно приобретаешь одну незаметную глазу морщинку.

– Я понимаю, – ответил Габи. – Когда вы сможете дать нам знать чуть больше об этих странных харамада?

Атмосфера разрядилась. Константин обещал не задерживаться. Габи тоже размяк, за ним и Лекса с Вальге. Вся компания от напряжения была не прочь вернуться к чаепитию и поурчать над фирменными ангельскими бубликами.

Перед уходом Константин долго со всеми прощался, даже обнял каждого из них и старательно погладил по голове. Габи, Лекса и тем более Вальге переглядывались в непонимании, чем вызван этот приступ сентиментальности, но спорить не стали.