Большая деревянная сова мерно водила глазами вправо-влево. Тик-так! Тик-так! Маятник загипнотизировал Габи этим «тик-так! тик-так!». Поэтому, когда из чрева птицы раздался резкий скрежет и хриплые часы пробили половину двенадцатого, Габи вздрогнул всем телом. «Чтоб тебе просфоры не видать! – ругнулся в сердцах он, сгоняя транс. – Кому пришло в голову создать эти бесконечно мечущиеся глаза?»

Вся обстановка дома была такой же древней, как и архаичные настенные часы. Сероватые от времени кружевные салфетки целомудренно укрывали палеотелевизор, а в серванте, видавшем свой зенит во времена освоения целины, построились белые слоники и хрустальные рюмочки. И даже на стене над железной пружинной кроватью еще висел узорчатый ковер. Во всех этих вещах когда‑то теплилась жизнь, и ее эхо еще звучало через мерное цоканье глазастых часов: тик-так! тик-так!

Габи уже не знал, куда себя деть от ноющего предчувствия, что он находится не в том месте, не в то время. Это был дом одного из пропавших ангелов и его замечательного старого человека, который заснул за баранкой трактора и снес ветхий коровник. Кроме перепуганных буренок, пришибленных, но не сломленных, в постройке, по несчастью, оказался и местный агроном. Слишком неудачно он стоял под одной из потолочных балок. Много хлеба недополучат люди в этой и окрестных деревнях теперь, когда не стало знатока земли и злаков, у которого под руками наливались соком даже чахлые колосья. Такого бедный добрый тракторист и его больное сердце пережить не смогли.

Все в комнате шелестело прошлым. Покрывала переговаривались со столом о том, куда ушло тепло. Ветхая чашка в щербинках и паутинке трещинок еле слышно просила напиться. Рукомойник, спрятанный за выступом кухоньки, мечтал хоть ненадолго выглянуть в окно.

И посреди этой меланхолии неистово психовал Габи. Он кусал губы и остервенело отдирал заусенцы. Что‑то случится, но он чувствовал всеми фибрами души: не здесь и не с ним. Он облетел вокруг дома – никого. В волшебном наблюдательном зеркальце тоже все было уныло и спокойно. Габи бесконечно прокручивал туда-сюда картинки различных мест, где парили невидимые аргусы. Наконец это занятие ему наскучило. Его снова ненадолго загипнотизировали часы. Выныривая из ступора, Габи хлопнул себя по щекам. Затем прислушался к тихому шепоту. Нервы ни к черту. Нужно было успокоиться.

Вдох через нос, выдох через рот. Еще раз. Вот так! Вдыхаем – выдыхаем. «Что за?..»

Зеркало мигнуло дважды. На гладкой поверхности всплыла картинка – неприметная комната, которая хорошо запечатлелась в памяти Габи, – там жила преданная немецкая овчарка, сильно тосковавшая по своему хозяину. Но сейчас ангел видел не собаку, а странное движение рядом с широким подоконником. Снова этот тип! Габи рванул на место.

Очутившись в соседней комнате с той, где проявилось непонятное существо, он замер и оценил обстановку. Этот непонятный товарищ будто ничего не заметил – все так же копошился у подоконника и смахивал невидимые крошки в дымчатый фиал. Из стены рядом с Габи неслышно показался Вальге. Габи показал жестами, что на счет три надо атаковать. Они приготовились, и Габи стал загибать пальцы – раз… два… Когда они уже приготовились выстрелить чарами, непонятное существо обернулось и обратилось глухим капюшоном в их сторону.

– Пли! – скомандовал Габи. Светлые и бордово-сизые лучи вырвались из рук, но, вместо того чтобы ударить в цель, поток встретил прозрачную круглую линзу, за которой укрылся незнакомец. Чары растеклись по ее поверхности радужными переливами, как мыльные круги по воде.

– Дьявольщина! – то ли ругнулся, то ли констатировал Вальге и выпустил еще один поток темно-лиловых чар. Они снова ударились о прозрачный барьер. Незнакомец, хоть и оставался невредимым, отвернулся к окну и принялся с утроенной скоростью махать кисточкой.

– Торопится, значит, купол может лопнуть! – заорал Габи и принялся палить во все тяжкие.

Он попытался устроить атаку с другого ракурса, но эффект был тем же – прозрачная линза мерцала и переливалась, но незнакомец оставался под защитой и продолжал работать. Под новыми потоками чар линза мутнела и уплотнялась – купол высыхал, подобно глине на солнце. Наконец защита полностью окаменела, и воодушевленный Габи метнул в нее решительный пучок чар. В ответ по корке пошла медленная рябь, поверхность покрылась сетью мелких трещин и замерла. Через секунду один из ее крошечных кусочков осыпался внутрь. За ним последовал еще один. Затем – следующий, а вскоре обрушился весь купол. Забыв про осмотрительность, Габи сунулся вперед, но его тут же сбила реактивная струя, метнувшаяся из-под обломков.

Габи кубарем укатился в сторону и только краем глаза увидел, как Вальге черным соколом понесся следом, прочь из дома. Тот подлетел близко к обратившемуся в метеор существу и готовился оглушить его, но вместо этого сам получил разряд чар, от которых оторопел, потерял управление и спикировал к земле.

Габи ринулся вперед.

– Держи! – услышал он перед тем, как в руки ему упал отполированный добела щит.

Лекса вырвала меч из ножен и устремилась к незнакомцу, который начал замедлять ход над черным голым лесом. Когда она замахнулась на небольшую безликую фигуру, та подняла руку. Лекса скорчилась, будто ее пнули под дых, отлетела в сторону и заболталась на ветру, как вырванное из крыла перо.

Под прикрытием щита Габи предпринял еще одну атаку, но незнакомец обернулся к нему и показал, что не собирается защищаться. Сложив руки на груди, он явно смотрел на Габи из-под капюшона. Опешив, ангел замер. Незнакомец просто завис в воздухе и наблюдал за развитием событий.

Было непонятно, что предпринять. Собрать в кулак зарницу и пальнуть как следует? Как‑то неспортивно. Да и не по-ангельски.

– Эм-м-м… – прогундосил Габи. Незнакомец не предпринял ни малейшей попытки превратить эту глубокую реплику в содержательный диалог. Поняв, что ему никто не поможет, Габи продолжил несколько прямолинейно налаживать контакт и поставил вопрос ребром: – Ты кто?

В ответ незнакомец засмеялся низким голосом, капюшон затрясся, угрожая свалиться и обнажить лицо. Но этого не произошло – внешность пришельца так и осталась загадкой.

– Суровые настали времена, что ангелы сначала стреляют, а потом задают вопросы, – ответил незнакомец хрипловатым, но громким голосом.

Камень в огород был большой, острый, он сильно задел Габи.

– Все могло бы быть иначе, если бы чуть ранее ты или один из ваших не вырубил меня на несколько часов ни за что ни про что! – огрызнулся он.

– Зуб за зуб, значит! Талион [14] жив, талион будет жить, – снова ехидно каркнул из-под капюшона незнакомец.

«Этот сарказм мне кое-кого напоминает», – подумал Габи и задался вопросом, где же Вальге.

– Признаю, это было недипломатично с моей стороны. Однако, когда вокруг такое творится, нервы становятся ни к черту, – заявил Габи. – И так получилось, что вы там же, где и мы, и, вполне возможно, ищете то же самое. Может, нам стоит объединиться? Но для начала неплохо было бы понять, с кем мы имеем дело.

– И мне первому представляться, как на допросе? – поинтересовался незнакомец.

– Спокойно-спокойно! Не собирался я никаких акцентов расставлять, – поспешил объясниться Габи. – Я Габриель. Бывший ангел-хранитель. Те двое – демон Вальге и ангел Силы Александра. Мы расследуем серию странных происшествий. Бесследно исчезают ангелы и демоны при самых загадочных обстоятельствах. С моей стороны будет верным извиниться за эту погоню, но, кажется, ты достаточно могущественен, чтобы не обратить внимания на наши бессильные попытки тебя поймать. Надеюсь, ты примешь мое извинение. И теперь, повторившись, что у нас, вероятно, одна цель, хочу узнать у тебя, кто ты и можем ли мы друг другу помочь.

Незнакомец, кажется, затрясся от раздражения и крикнул в ответ:

– Слушай, Габриель, бывший ангел-хранитель! Вы уже натворили дел. Кто вас просил трогать Корень?! Он никому ничем не мешал, зато помогал выяснить, где… Неважно! Теперь мешаете нам работать дальше. Немногие из вас действительно хотят помочь!

За спиной неизвестного пространство открылось, как створка раздвижной двери. За ней виднелся темный, подсвеченный тусклым желтым светом коридор. Незнакомец шагнул внутрь, и без лишних проволочек «дверь» за ним захлопнулась. Габи только успел открыть рот, чтобы окликнуть незнакомца, но на его месте зияло серое московское небо. Габи без особой надежды прочесал округу, но ожидаемо ничего не обнаружил.