Персиковый свет зари сначала подрумянил горизонт, и только потом утро во всю силу расправило свои бесконечные теплые крылья над землей.

Габи забрался в подъезд одного из домов, не затронутых заразой, и притулился на еле теплой пыльной батарее под окном общей лестницы. Без четкой методы Габи всегда было тяжело, но обстоятельства последних суток в труху ломали любое представление о порядке. Мысли хаотично метались в голове, было совершенно непонятно, за что хвататься и куда нестись, как правильно поступить и чего нужно избежать.

Проблемы начинались с того, что у Габи больше не было доступа к министерской библиотеке. Раньше он мог просто щелкнуть пальцами и затребовать справочники и пособия из бесконечного хранилища знаний. Наверняка какой‑то из манускриптов из Bibliotheca aeterna [11] мог ответить на все вопросы. «Мелочно», – приговорил про себя Министерство Габи и надулся. Придется применить самый древний способ добычи знаний, который использовал мир до изобретения письменности, – поговорить с видавшим виды. Из известных Габи друзей наиболее мудрой была Фаби. К ней Габи и направился.

Когда он вынырнул из эфира, она уже приготовила чай с шафрановыми булочками.

– Поджидала тебя! – сказала Фаби вместо приветствия. – Присаживайся и выпей горячего чая. На земле не май месяц. Нам всем нужно тепло.

Сначала Фаби расспросила об отставке. Очевидно, все Министерство гудело слухами – и самыми противоречивыми. Начальство было объяснимо в ярости от поведения Габи. Поступок восприняли как показательные бунт и вызов. Однако в глазах рядового состава Габи парадоксальным образом держали за олицетворение добросовестности. Габи покраснел. Довольно скверный пример он подавал молодежи.

– Кстати, как Константин мог узнать о твоей отлучке? – спросила Фаби, и ответа на этот вопрос не было. Архангелы не могут наблюдать за всеми подчиненными, так что некто знающий о перемещениях Габи явно надоумил начальника.

– Возможно, архивариус? – предположил он, и оба пожали плечами. – Но я не за сочувствием к тебе пришел.

– Догадываюсь. Выкладывай.

Габи изложил свои наблюдения за синим мицелием и его связью с необъяснимыми несчастьями. На лице Фаби отразилось напряжение.

– Замечала ли ты такое? – спросил наконец Габи. – Эту штуку видно даже днем, хотя и значительно хуже. Кстати, ваш дом тоже начал зарастать. Одна ветка проникла внутрь квартиры на девятом этаже второго подъезда. Возможно, еще есть время предупредить ангела, несущего там службу.

Фаби провела по волосам своей дитяти и, вылетев на улицу, принялась рассматривать дом, отлетая и приближаясь с разных углов. Вернувшись, она задумчиво помолчала и ответила:

– Я ничего не вижу. Но это и неудивительно. Для этого ангел должен пройти через боль свою собственную, а не своего человека. Я даже помню такой случай. Несколько тысяч лет назад у меня был знакомый ангел, которому пришлось пострадать. И он тоже видел синий свет. Однако в его рассказе это были отдельные случаи. Он никогда не описывал это как сеть.

– Где сейчас этот ангел? – Габи напрягся, как почуявший добычу сеттер.

Фаби молча подняла брови и сделала глоток чая.

– Где все потерянные ангелы…

– А где все потерянные ангелы? – вкрадчиво спросил он.

– Они уходят в Тень.

Габи корил свои практичность и равнодушие к метафизике, из-за чего в школе подобные апокрифичные сведения пролетали мимо ушей. Он попросил Фаби заполнить пробел в знаниях.

– Тень – это бесконечная сфера ничего. Там нет добра, зла, любви, ненависти, нет людей и ангелов или демонов. Все, что туда попадает, превращается в бесконечные серые нити тумана. Порой, лишь на едва ощутимое мгновение, ты можешь увидеть черную полосу. Обычно кажется, что ты просто моргнул. Или неудачно отвел глаза. Но это и есть зримая часть Тени, которая тончайшей прослойкой отделяет долину людей от высших чертогов. Оттуда не возвращаются, поэтому никто из нас, низших ангелов, не знает, что там, за линией горизонта. Да и вряд ли многие архангелы или херувимы имеют представления об истинной жизни в Тени.

Габи поежился. Это была бесконечная смерть для бессмертных. Ушел ли туда Агатон? Уготовано ли ему то же самое? Фаби вывела его из задумчивости вопросом:

– Что ты собираешься делать дальше?

– Конкретно сейчас – проверить одну гипотезу, но если ты хотела услышать про долговременную стратегию, то боюсь тебя разочаровать. Совершенно не представляю, что предпринять, – признался Габи.

– Кто‑то наверняка все знает, так что не переживай. Все чем‑то заканчивается, – ответила Фаби.

– По старой привычке рассчитываю, что все закончится хорошо, но, рассуждая реалистично, вариантов развязки много, – скептично добавил Габи.

Последнюю булочку доели и допили последний глоток чая. Габи попрощался со своей подругой и отправился по адресу, где жил человек Доминики, на другой конец Москвы. В старый район с низкими домами, тонущими в кронах таких же старых деревьев. Окно квартиры полыхало синевой, заметной, как пожар, даже в ярком дневном свете. Мерцающие жилы сгрудились вокруг оконного проема зловещим клубком, похожим на гадюк в брачном танце.

Габи рассматривал место с таким пристальным вниманием, что сначала не придал значения странным уколам по ногам и рукам. Их сила и напор нарастали. Очнувшись от оцепенения, Габи попытался полетать, чтобы согреться, но невидимый рой преследовал его. Габи запаниковал и начал отмахиваться от колючих мух, но их становилось только больше, и их укусы – злее. Они жалили тело и лицо, вцеплялись в волосы и били в глаза. Руки покрывались белыми точками, и с ужасом Габи осознал, что это снег. Он становился такой же статуей, как Агатон!

Габи попытался сотворить зарницу, чтобы отогнать невидимое зло, но чары его не слушались. Его окружал вихрь невидимых ос, от которого, мечась и паникуя, он не мог защититься. «Это конец?!» – пронеслось в голове у Габи, и он сделал отчаянную попытку вынырнуть. Не помогло, рой устремился за ним и принялся жалить еще злее. Руки уже наполовину превратились в белую массу, глаза и рот залепили острые льдинки. Снег пожирал его.

Вдруг послышался взмах тяжелых крыльев, и обледеневшие веки Габи пропустили яркий свет огня. Яростные холодные укусы в ту же секунду остановились. Все тело моментально согрелось, и даже начало припекать. Кожа покрылась теплой росой. Габи открыл глаза. Ему в лицо смотрел Вальге и, судя по взгляду, пытался оценить его самочувствие.

– Успел, – сказал Вальге и сложил руки на груди.

Рефлекс требовал защищаться, но враг только что спас его жизнь. Арифметика простых решений снова дала сбой.

– Спасибо, – слабо и нерешительно поблагодарил Габи.

– Всегда пожалуйста. Но я мог и не успеть.

– Что это было?

– Хотел бы я знать, но, кажется, эта же дрянь убила твоего друга. И не только… – задумчиво ответил Вальге. Оглядевшись по сторонам, он продолжил: – Предлагаю все‑таки пообщаться как подобает цивилизованным разумным существам.

Все еще не вполне доверяя себе, Габи кивнул и, как подвешенная на прищепке тряпочка, потащился вслед за Вальге. Тот решил найти уголочек поукромнее и отправился в старую голубятню – нелепое строение, аляповато сколоченное из подручных материалов и выкрашенное жирной, растекающейся синей краской.

Внутри было почти темно – холодный свет проникал только через небольшое оконце, затянутое щербатой, выкрученной в судороге рабицей. От холода голуби сгрудились на жердочках бок о бок. Габи не смог побороть искушение и юркнул под мягкое теплое крылышко одной из птиц. Та не возражала и, закрыв веки, покрепче прижала внезапно нагрянувшего ангела.

Вальге оседлал голубя напротив. Он обнял птицу за шею, а свои черные перепончатые лапы закинул ей на бока. Интересно, что при появлении Вальге никто из пернатых не закатил истерики. Казалось, его вообще не существует.

Вальге молча изучал своего ангельского визави и не спешил начинать беседу. Габи стало неловко, и он заговорил. На это, очевидно, и был расчет.

– Эм… В итоге… Что это было? – Габи скорее промычал, чем проговорил.

– Я не знаю. Судя по внешним признакам, то же, что убило Агатона. – Прозвучавшее из уст Вальге имя резануло слух Габи. – Однако наши погибали немного не так.

– Что ты имеешь в виду?! Твои… соплеменники тоже страдают от этой напасти?

– В точку. Только наши, кажется, сгорают, – уточнил Вальге.

Шок!

– То есть… то есть… Это не вы охотитесь за нами? – начал анализировать Габи.

– Нет. Мы вообще не враги ангелам. Забудь упрощенные концепции, внушаемые на ваших сержантских курсах.

Габи еще обдумывал услышанное, поэтому на то, чтобы оскорбиться, вычислительной способности не хватило.

– Как ты узнал, что эту штуку отпугнет пламя?

– Я и не знал. Просто действовал по принципу «сделай хоть что‑то».

– Но почему? Почему ты решил мне помочь? Почему ты уже давно наблюдаешь за мной? – поставил вопрос ребром Габи.

– Дай я расскажу тебе историю, – предложил Вальге и нарисовал в воздухе огненный круг, внутри которого из клубов дыма, как на фотопленке, проявилось изображение.

Габи увидел демона с нервными огромными глазами и орлиными крыльями за спиной. Он сидел на кромке крыши высотки и всматривался в проходящих внизу людей. Заприметив кого‑то особенного, он спикировал вниз. Его жертвой был статный мужчина в дорогом сером костюме, направлявшийся к роскошной машине. Он выглядел так безупречно, что окружающие не нашли бы на нем ни одной белой ворсинки, ни одного пятнышка на ботинках, ни одной складочки на рубашке. И только ангелы и демоны замечали: у него руки по локоть в крови. Вязкие красные капли падали с кончиков пальцев на землю, отчего та расходилась кругами, как от брошенного камня волнуется гладь озера.

Демон спикировал, как хищная птица, оскалился и резким рывком укусил человека в шею. Тот лишь на секунду замедлился. Кажется, у него немного потемнело в глазах. Но потом он как ни в чем не бывало открыл свою сверкающую чистотой и новизной машину, сел за руль и уехал. Ему было невдомек, что у него на затылке появились огненные часы со стрелками, идущими вспять. Недолго ему осталось до того, как демон оторвет безнадежно сопротивляющуюся душу от тела, иссушенного раковой опухолью. И это не единственная его жертва. Демон проносился над улицами и настигал свои цели в их домах. Ни одному виновному не удалось скрыться от него. Но в один прекрасный момент демон замер, в изумлении рассматривая свои руки и свое тело. Вскоре он начал корчиться в истязающей агонии, покрываться черной коркой, которая обращалась в серый пепел и от легкого дуновения ветра осыпалась на землю в свете одинокого желтого фонаря.

Огненный круг исчез, и Габи очнулся, обнаружив, что намертво вцепился в бело-серое оперение нахохленной дремавшей птицы.

– Его звали Илус, он был моим другом. И лучшим в своем деле, – резюмировал Вальге.

– Но как ты нашел меня? – спросил Габи, все еще не понимая связи.

– Мне снился сон…

Сны. Вообще ангелы – и демоны! – не спят. У них нет в этом потребности. Но это не возбраняется. Обычно ангелы видят радужные, веселые сны. Далекие зеленые планеты, красивых сказочных зверей, золотое сияние и улыбающихся дельфинов. Демоны тоже видят приятные для них вещи. Но вот пророческие сны – это что‑то новенькое для жителей высших сфер. Такие даются людям, а не ангелам. Тем положено знать ровно то, что положено знать. Порядок установили много столетий назад, чтобы нельзя было мухлевать с КПЭ.

– Не первый раз слышу про сны за последнее время, – ответил Габи. – Расскажешь, что ты видел?

Вальге устало потер глаза ладонями и после небольшой паузы ответил:

– По всей видимости, наши начальства, хоть они и работают по разные стороны полуночи, действуют одинаково – совсем не хотят ударить палец о палец. После гибели Илуса я был так зол, что решил сам покопаться в этом деле. Я узнал о древнем методе вызвать вещий сон – напиться успокоительных и отправиться спать. Но все, что я увидел, – как какой‑то ангел-хранитель сдувает пылинки со своего человека. Подсказка: это был ты! Я нашел то место из сна, тот дом и те окна. И просто наблюдал за тобой со стороны. Это было уже после того, как Агатона низвергли.

– И… все? – уточнил Габи. – Ты просто меня видел? Но не видел, что будет дальше? Почему я?

Вальге усмехнулся:

– Такие экзистенциальные вопросы – «Почему я?» – мне бесполезно задавать. Мои ответы ничего не пояснят. А сон не дал мне иных сведений. Я хочу верить, что твое расследование заодно выведет и меня на обидчиков Илуса. Больше я ничего, к несчастью, тебе рассказать не могу.

Между тем с улицы прилетело еще несколько птиц. Водворяя в голубятню холод на своих перьях, они внесли сумятицу в покой внутренней камеры. Голуби принялись суетиться на насестах, бить крыльями, кому‑то не хватало места, приходилось слетать и устраиваться на другой рейке.

– Что за птичий базар? – усмехнулся Вальге и вылетел прочь.

Габи последовал за ним. После темной каморки свет казался беспощадным. Вальге обернулся к жмурящемуся Габи:

– Надеюсь, теперь ты мне доверяешь больше. Об этой странной синей штуке, которую ты видишь, тоже попытаюсь что‑нибудь разузнать. Если что – зови!

Вальге кивнул на прощание и, пока Габи не успел поднять руку в ответ, с одним взмахом черных крыльев скрылся из вида.

«Странные дела творятся», – подумал Габи и оглянулся. Все тот же двор. Медленно бредущие по заснеженным тротуарам люди. Удаленный гул машин. И что теперь? Мимо ушей пролетел легкий порыв ветра, принесший чей‑то шепот: «Доминика».

Она же под ударом, а Габи так сосредоточился на себе, что и не подумал об опасности. Нужно предупредить ее, ведь, в отличие от Никодемуса, она не находится под защитой Министерства!

Габи мгновенно переместился в пространстве и огляделся в полутемной тюремной камере. Человек сидел на полу, опираясь спиной о койку. Голова неестественно свесилась набок, руки упали на пол. Ангел смерти уже побывал здесь и забрал душу. Приглядевшись, Габи различил в углу камеры едва заметную, почти растаявшую льдинку на шершавом бетонном полу. А ведь он мог успеть!