Буря не думала ослабевать. Как гигантский змей, вьюга свивала кольца вокруг города, ломая любое сопротивление людей, железа и камней. Все земные силы склонили перед ней понурые головы. Навигация по белой круговерти, смешавшей небо и землю в одно бесформенное пятно, даже ангелу давалась не без труда. Долго Габи сбивался с пути, пытаясь найти зону отчуждения, в которой обитал Агатон. А наконец обнаружив, с трудом разглядел ту самую дверь.

Завидев, что гараж открыт и сугроб прорастает внутрь, Габи похолодел. Внутри еще топилась чумазая буржуйка. Набат в висках отбивал: «Беда, беда!»

Габи пулей вылетел наружу в поисках друга. Он заглянул в эфир, и его, как боксерской грушей в незащищенное лицо, ударил огромный красный знак «SOS», оставленный неподалеку. «Где?! Где это место?!» Открыв глаза, Габи взмыл повыше, но не смог ничего рассмотреть из-за вьюги. А на окраинах сознания послышался далекий вой. Сначала он напоминал протяжный стон ветра в трубах, но каждую секунду жалобный зов наливался силой и слезами. Собака! Габи спикировал на ее голос.

На пустыре напротив гаражей, почти погребенный под белым покрывалом, сидел каурый пес с обвисшим ухом. Устремив короткую некрасивую морду вверх, он возносил к скрывшемуся от мира небу полную горечи песню. Габи слетел ниже и заметил почти запорошенную руку. Пальцы застыли в жесте болезненной судороги. Неестественная белизна не походила ни на человеческую, ни на ангельскую. Габи стал расчищать снег. Он нашел Агатона.

Все его тело будто высекли из белого мрамора самым точным резцом. На окаменевшей коже проступали каждая морщинка, каждая складка и каждая жила. Даже глаза были широко раскрыты, как у римских статуй. Недоумение вытеснило остальные чувства Габи. Он протянул руку к щеке друга и быстро отдернул пальцы. Белый мрамор оказался затвердевшим спрессованным снегом. Кто‑то обратил бывшего ангела в статую.

По магнитуде чудовищный шок был сравним только с паникой от непонимания, что теперь делать. Габи принялся судорожно перебирать в голове варианты. Попробовать свои чары? Но если статуя, например, начнет таять? Нет-нет! Так рисковать Габи не решился, но других, более светлых мыслей на скованный растерянностью ум не приходило. Признавая полный паралич собственного рассудка, Габи решился позвать на помощь летучий отряд Силы. Он вытянул руку над собой и выстрелил в воздух тревожно-красной сигнальной зарницей.

Тут же над головой звякнули шпоры и фыркнули лошади. Снежная круговерть будто расплавилась вокруг двух безупречных ангелов-рыцарей, облаченных в золотые латы. Их сияющие кони легко и точно ступали по воздуху, как земные лошади вышагивают по манежу. Поравнявшись с Габи и не спешиваясь, ангелы бесстрастно осмотрели Агатона и округу. Не проронив ни слова, один из рыцарей дважды взмахнул в воздухе копьем, и снежная фигура медленно поднялась.

– Вы знаете, что здесь произошло? – в отчаянной попытке хоть что‑то прояснить крикнул Габи.

Рыцари ненадолго перевели на него взгляды, но не ответили. Когда тело поднялось почти на уровень седел, второй ангел коснулся его мечом. Агатон ярко вспыхнул и исчез. Рыцари взялись за поводья, и один из них обернулся к Габи.

– Будь осторожен! – предупредил он. Затем кони взметнулись ввысь и в мгновение ока скрылись из вида.

Габи так и остался на месте, будто пораженный молнией. Событий на один день было много даже для нечеловеческого разума. Хотелось и рыдать, и бежать, и просто зарыться под этот огромный белый пласт и навсегда закрыть глаза – ничего не помня и не желая. Остался только один вопрос, который полностью перегородил собой весь свет: что случилось?

Прокручивая в голове произошедшее в хаотичном порядке, Габи не мог вылепить ни теории, ни смысла. Ни одного воспоминания или даже намека на ассоциацию не приходило на ум. Такое доводилось видеть впервые. И к несчастью, все произошло слишком близко и оглушающе громко.

Собака, по вою которой Габи нашел Агатона, так и оставалась на месте, полностью пропав в белом буране. Она свернулась калачиком под снегом и, видимо, уже собиралась замерзнуть насмерть. Жалость к беспомощному существу вывела Габи из оцепенения, и он принялся отогревать пса, растирая уши, шею и бока. Разогнанная кровь заставила пса отставить упаднические намерения, выбраться из-под сугроба и поковылять обратно в сторону гаражей. «Ты же сам нашел себе миссию! Будь добр, утри сопли и начинай работать!» – мысленно устроил себе выволочку Габи и последовал за собакой, решив получше осмотреть убежище Агатона.

Полуоткрытую дверь наполовину занесло снегом. Белые хлопья все смелее завоевывали внутренности неприветливой берлоги, подбираясь к стынущей печурке. Откинутое скомканное одеяло обнажало продавленные грязные подушки. Габи сел на край дивана, чтобы рассмотреть гараж глазами его обитателя.

Холодный белый свет, лившийся от двери, и куча снега резко контрастировали с темно-серыми бетонными стенами, серыми потолками, старыми покрышками, наваленными в углу. Висевшая с лета паутина с почившим пауком овивала развешанные тросы и срезанные провода. Оглядывая постапокалиптичный декор, Габи заметил на стене странный символ, который мог оставить сам Агатон. Два глаза – один открыт, один закрыт. Этот символ ничего не говорил Габи, и он наклонял голову то вправо, то влево, как озадаченная овчарка. Пытаясь найти новые изображения, он продвигался по периметру бетонной коробки и быстро оказался у выхода.

Вдруг волосы на загривке поднялись, по спине пробежал холод. Габи резко обернулся и увидел, что с низкой крыши напротив за ним бесстрастно и внимательно наблюдает дьявол. Тот же самый, которого он видел вместе с Фаби. Прекрасный, черноволосый, зловещий, он был будто духом смертоносной бури, которая ластилась к его точеной фигуре мелкими сверкающими вихрями. Он стоял, скрестив руки, почти на самом краю, за который ухватился своими кожистыми перепончатыми лапами. Габи замер. В нем не было уверенности в своих силах, которые помогли бы ему защититься и отогнать врага теперь, когда он оставил небо. Наконец лукавый заговорил:

– Я видел, что случилось, – и его голос прозвучал сухо и веско.

Габи на мгновение остолбенел, а затем волна гнева выплеснулась через край:

– Это ты?! Ты его… убил?! – крикнул он исступленно.

– Предлагаю тебе помощь, – хладнокровно сказал лукавый.

– Как ты смеешь?! Ты!.. Ты!.. Убийца!

Немного склонив голову набок, демон разглядывал психующего Габи, как животное в зоопарке.

– Почему я вообще сейчас говорю с тобой? – наконец пробубнил он себе под нос.

– Тебе не удастся меня обмануть, лжец! – продолжал истерить Габи, не в состоянии сладить с собой. Он даже пытался вызвать зарницу, но, как он и опасался, руки замерзли, будто он был обычным человеком, и отказались его слушаться.

– Ладно, жертва мозговой химчистки! Захочешь знать, что тут произошло, позови меня. Мое имя Вальге. – Демон опустил руки, сложил крылья и ракетой взмыл вверх, пропав из вида в белой круговерти.

Ошарашенный, испуганный и опозоренный, Габи еще немного побродил вокруг гаражей, но после часа бесплодных розысков решил, что ему самому пора искать себе нору, или его ждет безумие. Осмотревшись, он взял курс на ближайшие дома. Из всех одинаковых высоток выделялась одна, венчавшаяся чем‑то вроде мезонина. Небольшой чердак под крышей оказался пустой подсобкой, которой никто не пользовался. В конурке не было ничего, кроме пыли и одинокой лампочки с черным патроном, свисавшей с потолка на длинном изломанном шнуре.

Не страдая от холода, Габи все же чувствовал зябкость и накатившую бездомность. Он сел на пол, прижался к батарее и подтянул колени к подбородку, желая ощутить хотя бы небольшую толику тепла и комфорта. Мысли роились в хаотичном порядке, возвращаясь и отталкиваясь, прорастая друг в друга, замирая и взрываясь. Потерять прежнего себя, потерять Агатона, потерять самоуважение. Все в один день. А с этим нужно было как‑то жить дальше.

Вечерело быстро, с приходом сумерек стихала и буря, превращаясь в серебристую взвесь. В окнах зажигался теплый апельсиновый свет. Казалось, было светло в каждом углу города, но только не на чердаке, где притулился Габи. Темнота в этом доме густела, желтые окна начали гаснуть. Люди отходили ко сну.

Не было и десяти вечера, когда в дальнем углу загорелся маленький огонек, похожий на мерцающий клубочек хлопка. За ним еще один и еще. Первым из темноты выскочил Бо, за ним – Алекс и Фил. Никогда еще Габи не был так счастлив видеть свой нерушимый клан.

– Габ, ты нас жутко напугал! – взревел Алекс, сгребая друга в крепкие объятия.

– Ох, ребята… – После приветствий Габи сел по-турецки и завис в паре сантиметров над полом.

– Ты расскажи, что приключилось? – потребовал Фил, на что Габи со всей честностью пересказал содержание последних суток.

Друзья только поднимали брови и переглядывались, слушая его. Когда Габи закончил, ни у кого не было никаких мало-мальски логичных соображений, что все это значит и как поступить.

– Есть идеи, что теперь делать? – взъерошив пятерней свой чуб, обратился с вопросом ко всей компании Алекс.

Фил только промычал что‑то неопределенное, но Бо выступил с предложением:

– Габ, давай, иди на попятную, а? Уверен, Константин примет тебя обратно.

Тот покачал головой:

– Нет, теперь точно не вернусь. Я не смогу так просто сидеть на теплой кухне и переваривать случившееся. Вы вообще когда‑то слышали о превращении в снежную статую?

Друзья замотали головами.

– Но ты полностью беззащитен сейчас, братец, – продолжил Алекс. – И к тому же рядом околачивается лукавый!

– Верно! – подхватил Бо. – Никто не знает, что у него на уме. Вдруг если еще раз ты ему попадешься, то его намерения не будут такими миролюбивыми. Возможно, тебе просто повезло сегодня!

– Странная тактика, – только и сказал Габи, возвращаясь к сегодняшнему происшествию. – Не могу понять, чего он добивается! Если хотел меня выморозить – это был самый подходящий момент.

Если углубляться в историю, со времен Большого рифта ада и рая между ангелами и демонами были установлены паритет и разделение обязанностей. И хотя ангелов учили опасаться дьявольских сил, никто не припомнил бы ни одного эпизода, когда демон поднимал бы руку на ангела. Скорее наоборот – работники Министерства регулярно гоняли своих оппонентов.

– Да разве их черные планы разберешь? – воскликнул Фил. – На то они и лукавые.

– Что ты думаешь дальше делать? – Бо веско спросил то, о чем наверняка думали и остальные.

Габи не ответил. Возможно, потому, что сам не знал. Глядя в одну точку, он щелкнул пальцами, и перед ним появились чайник, чашки на блюдцах и конфетница. По крайней мере, на это он еще способен.

– А что мы можем для тебя сделать? – спросил Бо.

Габи задумался. Что тут сделаешь?

– Будьте настороже. Предупредите всех, кого можете, что творится нечто зловещее. Только… – Габи поежился. – Только не прослывите подпольщиками.

– Это, кажется, труднее всего, – заключил Алекс.

– Да уж! Однако на месте побывали ангелы Силы. Министерство в курсе и работает над всеми этими странными делами, – с уверенностью заключил Фил.

– Или… – в голосе Бо совсем не звучало убежденности.

– О нет, Бо! Прекрати! Все будет хорошо! Они со всем разберутся! – превентивно возразил Алекс.

Разговор еще несколько раз закладывал виражи вокруг одних и тех же шокирующих деталей, но часы неумолимо перевалили через хребет ночи. Время раннее, но ребятам было пора уходить. Обнявшись и наказав Габи не попадать в неприятности, они исчезли. Габи снова остался в темной пустой комнате. После расставания с дружеской многоголосой компанией одиночество показалось еще более щемящим и острым.

За бесполезностью гоня размышления о том, насколько правильным было утреннее решение, Габи повернулся к слуховому окну, которое начиналось почти от пола и заканчивалось у ската крыши. За ним лежала темная ночь, скупые уличные фонари превращали приветливые детские площадки в извилистые дзоты. Красно-зеленые светофоры мерно менялись на пустых перекрестках, отсвечивая на снегу. На весь район горела лишь пара окон. Кто там жил? Почему они не спят? Габи разглядывал темные дома напротив и пытался вообразить себе живущих в них людей: как они просыпаются с утра, собирают детей в школу, выгуливают собак, варят кофе, а их хранители суетятся, пытаясь придать им бодрости и здоровья.

Переводя взгляд с одного окна на другое, Габи воображал себе истории, которые немного согревали, напоминая о том, что теперь ему недоступно. И конечно, тосковал о своей дитяте. Интересно, как прошел ее день? Как его преемница? Смогла ли уложить дитятю спать вовремя?

Неожиданно перед глазами сверкнула странная синяя вспышка. Габи напряг зрение и различил проступающие на стенах зданий тонкие светящиеся жилки. Напоминая ветви облетевшего по осени девичьего винограда, они будто росли от угла дома к центру. Они истончались и прорастали в некоторые окна, мерцая едва различимым синим блеском.

– Что за чертовщина? Их не было еще пятнадцать секунд назад! – изумился Габи.

Переведя взгляд на соседний дом, Габи еще больше изумился. Здание было почти полностью окутано крупными налитыми мерцающими плетьми. Казалось, будто зараза переползала с одной многоэтажки на другую. Некоторые части прорастали внутрь квартир, и в этих окнах тревожно пульсировало холодное сияние.

Габи не видел в своей жизни ничего подобного, даже во всех прочитанных книгах ему такого не попадалось. Он решил разведать необычное явление и отправился к пораженным домам. Соседние оказались так же увиты плотной сетью. В паре окон бился нервный призрачный пульс. Габи подлетел к одному из них. За стеклом предстала небольшая детская комната. Мальчик лет семи лежал почти поперек кровати. Одеяло было сбито в угол. Голова мальчика свесилась с края. Распухшие губы, отекшие глаза и всклокоченные кудряшки говорили, что он горько плакал и только‑только уснул. Его ангел с озабоченным видом обмахивала его крыльями и тихо напевала колыбельную.

Габи осторожно постучал в стекло. Хранитель, казалось, вымоталась настолько, что даже не удивилась посетителю.

– Мир тебе! – поприветствовал Габи. Ангел кивнула, не прекращая напевать. – Могу я узнать, что произошло? Меня зовут Габриель, я… – Габи осекся, чтобы не соврать, представившись хранителем.

– Не знаю, что привело тебя сюда, – ответила ангел, проведя рукой по щеке ребенка. – Но ты пришел в очень мрачную минуту. Мать моего дитяти умерла четыре дня назад.

Мальчик начал ворочаться. Ангелу пришлось спешно продолжать оборванную колыбельную, чтобы немного унять горе, даже во сне не оставлявшее дитятю. Габи задумался, перед тем как сформулировать следующий вопрос, чтобы узнать побольше и поменьше отвлекать ангела от ее заботы:

– Она ушла намного раньше срока? Ее ангел не ожидал этого?

Хранитель не стала прерывать песню и только закивала. Габи поблагодарил, пожелал сил и отлетел от дома на некоторое расстояние. Он решил исследовать еще одно мерцающее окно через два подъезда. Там он нашел сидящего за кухонным столом мужчину средних лет. В левой руке он сжимал смартфон. Мужчина пристально вглядывался в погасший экран, будто ожидая, что тот вот-вот зазвонит. Ангел-хранитель в панике кружил по кухне, пытаясь просканировать эфир. Заметив Габи, он испугался, но потом метнулся к нему, как к неожиданному, но критически важному шансу, и мертвой хваткой вцепился в тунику.

– Эй! Мир тебе! Мир тебе! Скажи, не видишь ли ты в эфире…

– Что? Что нужно посмотреть?

– Девушка. Тринадцать лет. – Он хлопнул в ладоши, и перед Габи появился образ симпатичного подростка со спокойным лицом и приятной улыбкой. – Беда! Ушла в школу и не вернулась, мы ищем ее уже неделю. Я ничего не вижу и ничем не могу помочь!

Голос паникующего хранителя срывался на визг. Габи приложил руки к голове и погрузился в бесконечное пространство. Напрягая все свои способности, он перебрал сигналы о помощи, но не нашел и следа пропавшего ребенка.

– Прости, я ничего не вижу, – вздохнул он, пряча глаза от коллеги. – Но где ее хранитель?

– Мы не знаем. В Министерстве не могут найти его! – затарахтел ангел и от волнения принялся снова описывать круги по кухне.

Габи это заявление шокировало. Это не может быть просто совпадением – вот эти непонятные синие жилы, неожиданные несчастья, да еще и пропавший ангел. И то, что случилось с Агатоном. И еще хуже – в Министерстве знают об этом и ничего не предпринимают?!

– Послушай, как давно появилось это синее свечение в окне? – аккуратно спросил Габи, указывая пальцем через плечо в направлении улицы.

– Какое свечение? – Уставший хранитель резко затормозил и мотнул головой от непонимания.

– Ну, вот это синеватое, пульсирующее, похожее на вьюн. Оно сейчас опоясывает все здание и уже проникло в ваш дом.

– Я не понимаю, о чем ты. – Ангел отмахнулся, ему не было дела до такой невидали.

Габи насторожился и пригласил его вылететь наружу, чтобы посмотреть со стороны.

– Вот же! – Он указал на переливающийся синий отсвет.

Его собеседник перевел глаза с окна на Габи, затем снова на окно.

– Я ничего не вижу. О чем ты говоришь?

Становилось все страннее и страннее.

«Не понимаю, что происходит, но глаза не могут меня обманывать», – Габи казалось, будто он падает в бешеном штопоре и не может выйти из стремящейся в бездну спирали. Глядя на ничего не понимавшего коллегу, Габи засомневался, не сбрендил ли он в самом деле на фоне всего произошедшего? Но до сих пор никто никогда не замечал за ангелами душевных болезней.

Озадаченный ангел, кажется, ожидал каких‑то пояснений от Габи, но тому нечего было предложить.

– Прости за то, что я ничем не могу помочь сейчас. И не в моих силах объяснить происходящее с твоим домом. Мне нужно лететь. Прости за вторжение! – С вяжущим ощущением неуклюжести Габи опустил глаза и поднял руку в знак извинения.

Отлетев от злосчастного места, Габи поднялся ввысь. Вглядываясь в район города сверху, как в карту, он с ужасом обнаружил синие, похожие на мицелий жилы повсюду. Основные ветви светились заметнее и интенсивнее, боковые и свежепроросшие были бледнее и тоньше. Некоторые дома полностью опутывала мерцающая паутина. Другие же она не тронула. Зараза пробиралась по многоэтажкам, как плесень.

Габи поднялся еще выше и обнаружил то, что ожидал: вся столица была затянута зловещей паутиной.