– Ты чего дёргаешься? – удивился Вран, глядя на рыжего кота, который ему явно подмигивал, тряс правым ухом, потом – левым, топорщил усы…

– Я не дёргаюсь, а намекаю, что у тебя за спиной стоит наша любимая Танечка! – провозгласил Терентий. – Танечка, как мы рады тебя видеть!

– Как я рада видеть вас, а ещё больше рада, что вы так старательно развлекаете Геннадия, что даже устроили ему экскурсию по квартире! – усмехнулась Таня. – А что ещё показывали?

– Эээммм… понимаешь, только начали! И как раз с холодильника… – виновато признался Вран. – Тань, прости, но он меня достал! Я у Ивана работал, раз уж экзамен сдал и домой рано вернулся, а этот в коридоре орал. Я честно терпел час, но он же так вопит, что даже наушники не помогают!

– Погоди… а где Шушана, почему она звукоизоляцию не поставила? – удивилась Таня.

– Она у Аури чай пьёт и свадьбу обсуждает – у лис же скоро людское празднование. Так что Шушана оставила за себя на хозяйстве Тишуну, а она ещё не всё умеет, – объяснил Терентий. – И Бася там, и Карина, и Света. Короче, они все по уши в свадебных разговорах, а мы тут так устали от этого прохиндея, что приняли меры – изловили и…

– И стали квартиру показывать! – подхватил Вран. – Вот… с холодильника и начали!

– А как это он позволил себя туда упихать? – удивилась Таня. – И чего орал-то?

– Да мы как-то и не спрашивали его позволений, – пояснил Чернокрылов. – Я его к стене приложил, а Терёня снизу контейнер приставил и сразу застегнул крепление. А вот что орал…

– А орал он, Танечка, о том, что мы ещё все тут пожалеем, что венценосную особу не ценим, в болото работать отправляем, подлым змеям на потеху выдаём! А главное-то – жениться не позволяем! – описал Терентий. – Вот как Соколовский на съёмки уехал, этот лишенец и вышел митинговать в коридор, а когда Врана увидел, вообще припёрся к номеру Ивана и под дверью вопил.

– Хм… – если Тане чего-то и не хотелось, так это именно общения с вопящим что-то возмущённое Геннадием. – В принципе, наверное, при таком раскладе, холодильник – это совсем неплохой выход. Но ужин-то мне как готовить?

– Тань, так давай я его пока в какой-нибудь гостиничный холодильник перебазирую, а? – обрадовался Вран, сообразив, что Татьяна не сердится.

С одной стороны, это, конечно, было невежливо, а с другой…

– Достал он меня! – осознала Таня. – Я ему чего? Дурочка, которая должна с ходу купиться на его титул и срочно впускать его в свою жизнь, в квартиру, в… – её передёрнуло от последних воспоминаний, когда Таня осматривала лягуха после его общения с Сшайром, а он внезапно начал намекать на то, что она – девушка одинокая, а он – весьма крут.

От лягуха такие речи Таня воспринимала как звуковой фон, не более, но этот настырный тип тему активно продолжил и развил, пояснив, что он-то знает, как не дать скучать одинокой девушке…

– Н-да… вот теперь я как никто понимаю Гертруду! – решила Татьяна, с тоской осознав, что если метнуть ЭТО в стенку, то вместо мелкой пакости возникнет пакость крупная, но ничуть не менее говорливая и противная…

– А полена под рукой нет – экое упущение! – думала Татьяна, профессионально придержав лягуха на смотровом столе и словно случайно открыв кювету со скальпелями.

Тогда Геночка отчего-то резко заткнулся и молчал очень долго, аж три с половиной минуты, а когда снова решил заговорить, был неприятно удивлён собственным скоростным перемещением в его номер – прямо через стены – это норушь оскорбилась за намёки в адрес Тани и сама занялась его передислокацией.

Вот после всего этого Таня откровенно не хотела видеть где-то рядом это невозможное создание.

– Знаешь, Вран, ты, правда, убери его пока в его номер и попроси Тишуну его там придержать. Я не знаю, не вредно ли ему постоянно пребывать в холодильнике, но уж у себя-то в комнате он побыть может запросто! – решила Таня, не заметив, как за её спиной переглядываются Терентий и Вран.

Только Танин названый брат уволок контейнер с дремавшим внутри и приятно-молчаливым Генчиком, в кухне в углу зашуршало, и выглянула взволнованная чем-то Тишуна.

– Таня, там в вестибюле Сшайр поймал какого-то человека. Он за тобой шёл в гостиницу. Я ему открыла двойную дверь – она ведёт в такой же вестибюль, как основной, но там обычно никого нет. Так что он тебя не увидел, а вот Сшайра – да – я Сшайра сама туда позвала. Они сначала просто разговаривали, а потом тот человек на нашего змеевича наступать начал.

Таня чуть мимо стула не села, правда, тут же вскочила и бегом кинулась в гостиничный коридор, прихватив с собой перепуганную Тишуну.

– Я старалась, но я не знаю, как правильно, – тоненько попискивала она. – Шушана сказала, что вмешиваться не станет, что сегодня у меня эта… практика. А я… А они…

«А они» проводили время разнообразно и с огоньком!

Сшайр, явно вошедший во вкус, позволял Илье домчаться почти до двери и перехватывал его ровно за секунду до вожделенной свободы, резко отбрасывая в вестибюль, тогда Илюша, молча и сосредоточенно сопя, мчался вверх по лестнице, добегал ровно до её середины и снова летел в исходную точку – пред золотые очи змеевича, который любезно улыбался незваному гостю, показывая в этой улыбке клыки, причём с каждым разом Сшайр всё больше и больше выпускал по коже чешую.

Илья, оценив очередную трансформацию, тяжко сглатывал, а потом, вновь ощутив себя свободным, снова мчался спасаться.

– Или тупой, или упёртый донельзя! – размышлял Сшайр. – Нет, всё-таки тупой!

Звук шагов учителя он услышал издалека, осмотрел сцену, заботливо поправил одежду на Илье, изловленном очередной раз, отчего тот сделал попытку забиться в змеиных кольцах.

– Нет, точно тупой, – уже уверенно решил Сшайр, для надёжности закрутив незваного гостя покрепче и отряхнув с его ворота прилипший розовый лепесток.

– Ннне ешшшшь, – с трудом выдохнул сдавленный со всех сторон Илья, решив, что это его прихорашивают для трапезы.

– Нужен ты мне! – усмехнулся Сшайр. – Я же буду сонный!

И Илья заткнулся, оценив довод, а впрочем, может, это воздух у него закончился…

– Сшайр! – Таня добежала до лестницы, свесилась с балюстрады и с облегчением обнаружила, что Илья жив и вообще-то даже не повреждён. Только стоит как-то неуверенно – змеиный хвост его бережно поддерживает.

– Да, учитель! – почтительно отозвался Сшайр. – Я поймал человека, который ворвался в гостиницу и утверждал, что вы – его!

– Кто его? – изумилась Таня.

– Кто его? – переадресовал вопрос внимательный к деталям Сшайр, чуть тряхнув пленника. – Как ты там говорил?

– Ддде… дддевушкккка! – сквозь стук зубов выдал Илья. – Ппп-ппп-ппп…

– Что ты там запепекал? – досадливо спросил змеевич, ещё чуть встряхнув Илюшу – чисто профилактически.

– Пппрости! – выдал Илья, – Сссспппаси!

– Вот! Даже русская речь прорезалась! – с явным удовлетворением заметил полоз. – А то всё «чё» да «чё»!

И тут Илья, измученный стрессом, натурально поник, обмякнув и едва не рухнув лбом об пол.

– А казался таким важным, – хмыкнул Сшайр, небрежно перекидывая Илью через плечо. – И куда его? Выкинуть наружу? Он готов!

– Ружа к этому не готова, – пискнула Тишуна. – Там же улица!

– Да, точно, – вздохнула Таня. – Наружу его не надо пока. Ты отнеси его в один из номеров, ладно?

– Конечно, учитель! – Сшайр почтительно склонил голову, решив непременно уточнить у Татьяны все слова, которые он не понял в речи этого туповатого типа.

Он быстро поднялся по лестнице, красиво перетекая кольцами змеиного тела по ступеням, а потом скинул неподвижного Илью в первом же незапертом номере, не обращая никакого внимания на контейнер, установленный на столе…

Сшайру вообще-то и без этого было чем заняться – в основном вестибюле отчаянно возмущались гуси, лишённые законной забавы с пришельцем.

– Надо выползти во двор и набрать им пару охапок травы, а то так и будут вопить и мешать мне читать! – решил предусмотрительный змеевич, закрывая за собой гостиничный номер.

Глава 87. Дубина стоеросовая

Некоторое время всё было тихо – Сшайр набирал гусям здоровенную охапку травы во внутреннем дворике, сами гуси шлёпали по вестибюлю, взволнованно переглядываясь, Генчик согревался в контейнере, который добросердечный Вран приоткрыл да так и оставил, на диване в этой же комнате очень мирно валялся в обмороке Илюшенька…

Но увы, увы, тишина и благолепие были недолговечны.

Правда, Сшайру удалось погасить вскипающее гусенедовольство свежей травой, так что они даже не скандалили, зато остальные элементы грядущего хаоса уверенно, хоть и неспешно, двигались к встрече друг с другом.

Первым движение начал Илья – он заворочался на диване и, подкатившись к краю, грохнулся на пол.

– Уйй! Эээть… ииить… да что ж такое-то? Это я где? – выпалил он, потирая части тела, встретившиеся с полом.

Он помотал головой, выражая своё возмущение, выпалил в пространство несколько выражений разной степени печатности и приличности, а потом внезапно вспомнил, что шёл он за Танькой, что она, выпендрёжница такая, ему отказала, что он заторопился за ней в какой-то дом, что…

Дальше он немного прервался, просто потому что то, что вспоминалось, ни в какие ворота не лезло, а лезло в такой добротный, качественный ужастик!

– Ссстрашенный такой тип, у которого тело ниже пояса переходит в змеиную тушу, – соображал Илья, перебирая ногами и отползая на пятой точке в угол за диваном. – Глаза у него золотые, зрачки узкие, вертикальные, волосы чёрные, а на морде чччешуя пппроявляется!

Тут же заболели рёбра, обиженно напоминая владельцу о том, что кроме чисто эстетических впечатлений, были ещё и весьма осязаемые физические!

– Все бока намял! Силища-то… – сформулировал Илья, который силу уважал.

Пожалуй, только силу-то он и уважал, так что некоторое время – с полминуты примерно – даже не дышал – видимо, от приступа крайнеуважительного состояния.

– А может, померещилось? – предложила свою версию та часть мозга, которая отвечала за здравый смысл, но так как она была небольшая и слабая, то Илья этот довод даже не рассматривал всерьёз, – какое уж там померещилось, если всё болит!

Правда, сидеть забившись в угол очень долго было нельзя – место незнакомое, змеюка страшная явно где-то неподалёку, так что Илья, приняв за истину, что ничего-то ему не мерещилось, решил, что надо как-то линять, пока его не того… не слопали.

И тут он снова вспомнил о Татьяне!

– Погодь! – велел он себе. – Так она же с тем чудищем разговаривала… так может, это просто розыгрыш? Нарядили какого-то типчика в костюм и готовчик!

Тут помогла его телесная память – организм сигнализировал, что никакой костюм, искусственное устройство или что-то вроде этого не могли ТАК его помять.

– То есть, что? Танька в сговоре с гигантской змеюкой? – подумал Илья.

Думалось трудно… впрочем, кое-что и Илюшеньке пришло в голову:

– А Ванька, интересно, в курсе, что его невеста с каким-то змеем снюхалась?

Впрочем, этот интересный вопрос был отложен на потом, главное – выбраться из этой передряги, а дальше-то уж он и брату глаза на его избранницу откроет!

Решение было принято, Илья начал потихоньку перемещаться с положения «на пятой точке сидючи» в положение «на четвереньках стоючи», и тут на столе послышался какой-то шум, потом у небольшой пластиковой коробки резко откинулась крышка, а за бортик схватилась зелёная лапа.

– Эт… чё? – cодержательно спросил у себя Илья, сам себе ответив: – А хто ж его знает?

К первой лапе присоединилась вторая, а потом Илья увидел, как над краем контейнера приподнялась…

– Лягушачья башка! – определил Илья. – Тьфу ты… чуть было не испугал!

Вот уж кого-кого, но лягушек он ни разу не опасался, так что поднялся с колен, выпрямился и шагнул к столу.

Лягушка, которая никак не реагировала на неподвижного Илью, попросту не замечая его, уставилась на шагнувшего к ней человека, выпучив глаза, а потом заёрзала, пытаясь скорее выбраться из контейнера.

– Надо бы с собой взять! – решил Илья, – Если встречу того змея – кину в него, может, отвлечётся на свою жратву. Сам же говорил, что, если меня сожрать – он сонный будет. Значит – это ему хавчик.

С точки зрения Ильи, всё было логично – зачем ещё кто-то будет держать на столе лягушку в коробочке, если учесть, что этот кто-то – змея? Вот то-то же!

Лягушка выбралась из контейнера, подтянув задние лапы, а потом прыгнула, силясь оказаться как можно дальше от стола, но вот что-что, а реакция у Ильи была отличная, так что летящую тушку он поймал на лету.

– Да не дёргайся ты! – велел он добыче. – Я-то тебя не трону…

– Попробовал бы! – внезапно услышал он чей-то голос, отчётливо прозвучавший в пустой комнате.

– Эээ? Это кто? Кто сказал? – cтрухнул Илья.

– Кто сказал? Я сказал! Пусти! Да пусти же ты, шкаф на ножках! – проскрипела лягушка, причём почему-то мужским голосом.

– Ты чё? Говорящая? – изумился Илья, который от шока даже испугаться забыл.

Он поднёс кулак, в котором была зажата его добыча, поближе к лицу и изумлённо рассматривал морду лягушки, а потом, вспомнив, как дед читал им с Ванькой сказки, добавил:

– Это… целовать тебя я не буду!

– Придyрoк! Я те поцелую! – взвыла лягушка. – Я – мужчина!

– В смысле? – Илья чуть подразжал кулак, лягушка попыталась было спрыгнуть, но не тут-то было – ловкий спортсмен поймал пленника за заднюю лапу и поднял в воздух. – Кто их знает, как у них пол определяется, – пробормотал он, не обращая внимания на судорожные отлягивания свободной лягушачьей лапы. – Может, как-то прощупывается? – он потыкал пальцем в мягкое и прохладное лягушачье пузо.

– Да отпусти ты, дубина стоеросовая! – неожиданно громко завопила крайне возмущённая «лягушечка». – Нихт меня щупать!

От неожиданности Илья разжал пальцы, лягушка упала на пол, а потом с немыслимой скоростью запрыгала к стене.

– Стой! А ну стой! – Илья попытался поймать добычу, но куда там…