Он выпустил страшенные когти на правой передней лапе, порассматривал их на свет, а потом покосился на Сокола:

– А может, и не мне вовсе… А одному деятелю, который явно испытывает недостаток в охране для своих подкрыльных? Может, ему будет удобно выдавать своему разведчику или, к примеру, травнику, этакую сумочку? Как ты думаешь?

Филипп медленно перевёл взгляд с Кота на суму, а потом обратно.

– Так это ты мне добывал? – уточнил он.

– Само собой, птичка ты наша, высокого полёта! – усмехнулся Кот. – Правда, само собой, не просто так, а за встречную услугу. Ты же не откажешься, да?

Филипп хохотал так, что аж слёзы выступили на глазах:

– Я тебя уважаю! – наконец-то выговорил он. – Мне до тебя ещё расти и расти! Надо же, послать Генчика у меня жить, да мало того, заставить меня использовать моего же подкрыльного ворона, чтобы добыть вещь, которую ты мне же и продашь!

– Гнусные инсинуации, – довольно возразил Баюн. – Никого я не заставлял! Ты сам всё решил, а про гостиницу – ты ж, небось, заставишь лягуха счётчик оплатить!

– Разумеется! Я что, похож на лягушачьего мецената? – Сокол развеселился окончательно. – Ну ты и жук, хоть и Кот!

– А что делать? А кому сейчас легко?

– Так и чего ты хочешь за суму? – поинтересовался Филипп.

– А вот потом и скажу, а пока – пользуйся моей добротой – можешь так взять! – Баюн кивнул на шкатулку, в которой лежала сума.

Сокол отказываться не стал, аккуратно сложил края сумы, чтобы не мешали при закрывании шкатулки, подтянул её поближе к себе, а потом уточнил:

– А что ты планировал с Генчиком делать?

– А зачем я с ним должен что-то делать? – вопросом на вопрос ответил Кот. – Он вообще-то родился здесь, точно так же, как и его отец, и отец его отца, и отец отца его отца, и… короче, ты понял.

– Я-то понял, но он же не вписывается в своё семейство – ты же сам сказал, что у него сбой родового проклятия.

– А я тут при чём? – резонно уточнил Баюн. – Мне он в исконных землях никак не нужен – он, знаешь, как вопил у меня под Дубом? Достал просто!

– Это когда он требовал, чтобы его обратно пустили?

– Именно! Нет, я даже эту самую его невесту понимаю – невыносимый тип! Это ж надо так достать бесприданницу, родители которой были готовы выдать её замуж за какого-то непонятного пришельца-лягуха, чтобы она схватила жениха за грудки и ринула бы его об стенку!

– Да уж, это можешь мне не говорить! Он у меня жил, да и сейчас пребывает, так что я им налюбовался. Кстати, а откуда взялась идея, что его присутствие может как-то остановить туман?

– Небось, от него и взялась – он, наверняка похвастался, что пришёл из людского мира, что его там все так любят-ценят-вспоминают, вот типа туман и не сможет захватить землю, которую он осчастливил!

– Балабол! – припечатал Филипп. – Но куда его девать-то?

– Как куда? На болота, конечно! Глядишь, ещё что-то ценное отыщет! – усмехнулся Кот. – Ни одна мышь не плоха, знаешь ли, если по-хозяйски распорядиться имеющимися активами!

– Слов-то набрался, – вздохнул Сокол. – Хотя… идея десантировать это недоразумение в болото весьма и весьма привлекательна…

***

Геннадий, разжившись деньгами, собирался было отправиться за покупками, но вспомнил про свою новообретённую особенность и не решился:

– Даже в ломбарде было опасно – а если бы меня толкнули к стене? И что? И стал бы я лягухом при куче людей? А если бы я оступился? А если бы… Нихт риск! – решил он, приоткрыв дверь своей комнаты и выслеживая Таню – должна же она когда-нибудь появиться.

Ждал долго, но наконец-то его терпение было вознаграждено!

– Таня! – Татьяна аж вздрогнула, когда дверь номера Геннадия распахнулась и оттуда практически выпал навязчивый постоялец. – Я вас жду-жду, а вы всё не приходите! – начал он с претензией.

– Геннадий, а в чём дело? Вам что-то нужно? Ужин вам сейчас принесёт Карина.

– Да я не про ужин, хотя и он, конечно, нужен, – в рифму заторопился Генчик, прилично проголодавшийся и уставший за последнее время. – Я про вас! Вы мне нужны!

Таня осмотрела говорящего с явным сомнением:

– Это вряд ли… вот если бы вы были земноводным и неважно себя чувствовали, тогда да… я могла бы вам быть нужна, а сейчас…

– Таня, мне нужна ваша помощь! Вот… вот только посмотрите на меня, – Геннадий отступил назад и широким жестом указал на свой торс. – Я же ужасно выгляжу! Йа-йа! Не спорьте! Приличный костюм, которым меня снабдили после прибытия из исконных земель, из-за негодяя-ворона превратился в тряпку, а кроме него у меня есть только вот это и спортивный костюм!

«Вот это» представляло из себя джинсы и футболку.

– И как я должна вам помочь? – осторожно уточнила Татьяна.

– Вы можете мне купить смартфон? Мне нужно заказать себе приличную одежду. Приличную для моего положения, конечно! – Геннадий продемонстрировал солидную пачку денег.

– Боюсь, я не рискну, – отказалась Таня. – Я не очень хорошо разбираюсь в моделях гаджетов. Да и сим-карта вам будет нужна, а для этого понадобится паспорт.

– Паспорт есть! Правда, просроченный, но есть! Но я оплачу штраф, заменю его, и всё будет хорошо! А пока вы можете купить симку на себя!

– Нет, извините, с этим я вам точно не могу посодействовать, – решительно отказалась Таня, делая попытку уйти.

Не на того нарвалась – Геннадий обладал прилипчивостью заскучавшей по людям жевательной резинки, так что отвязаться от него не было ни малейшей возможности. Татьяну спас Вран:

– И чего ты так вопишь? – поинтересовался он, решительно вклиниваясь между сестрой и настырным типом. – Симку тебе? Обойдёшься! Одежду заказать? Это можно. Пошли к тебе в номер, я со своего смартфона тебе всё закажу, только не вопи на всю гостиницу.

Таня, освобождённая от навязчивого внимания, шустро нырнула за дверь, которая вела на чердак и призадумалась – по всему выходило, что Крамеша она толком не видела уже пару дней.

– Да, Шушана говорила, что он вроде в порядке, только сильно не в настроении, но мне это очень не нравится – что с ним такое?

А с Крамешем было неважно… за прошедшее время с момента разговора с Враном он чего только не передумал, но результат этого его никак не радовал, с какой стороны ни посмотри:

– Она выберрет Ивана или кого-то дрругого, а я останусь один! – да, это мысли, недостойные взрослого сильного ворона, но что поделать, если от этого напрочь разваливались все попытки держать себя в лапах и на крыльях? – Я могу заморрочить этого пррогрраммерра так, чтобы он вообще на неё больше не посмотррел, но что, если ей будет от этого плохо?

Он представил, как Таня улыбается Ивану, а тот молча проходит мимо, как улыбка на её лице сменяется недоумением, как она расстраивается, и зажмурился ещё сильнее:

– Я не должен, я не имею пррава мешать. Но я не могу… Я не справлюсь без неё.

За этим соображением следовал логичный, но невыносимый вывод:

– Я буду никому не нужен!

Примечание автора: прошу учитывать тот факт, что Крамеш не человек, не мужчина, а именно ворон! Они очень привязываются к тем, кого считают своими близкими, это абсолютно реальный факт. При разлуке или угрозе этого вполне могут впасть в отчаяние, не есть, получить проблемы со здоровьем – это правда.

Он безнадёжно… нет, даже не плыл, а тонул в этой липкой, непроглядной тьме ненужности, опускался на дно, ощущал, что на него давит непомерный груз его жизни, который, как выяснилось, никуда не делся. Его никто не учил справляться с такими мыслями, никто кроме Тани никогда не поддерживал на плаву, хотя в его случае надо бы сказать «на лету».

Зато страшного и тяжёлого было так много, что как только эта память и тени за спиной ощутили, что его опора может исчезнуть, а он и бороться за неё не собирается, они накинулись на него с утроенной силой.

К вечеру Крамеш даже уже не осознавал, что от нахлынувшего отчаяния и усталости распластался по полу чёрным пятном, раскинул крылья и так застыл.

Он не слышал шагов, не открывал глаз, даже когда понял, что кто-то находится рядом, а потом внезапно ощутил то же, что и тогда, в открытой каморке междустенья, когда он ждал свою казнь и думал только о том, чтобы она была не сильно мучительной – он-то видел в дедовских книгах, какими они могут быть.

А вместо этого его простили… Вместо удара – коснулись тёплой ладонью, вот как сейчас, разом прикрывая от всего, даже от его внутренней бездонной ямы.

– Крамеш, ты что? Тебе плохо? – перепугалась Татьяна, обнаружив на полу вместо ворона что-то напоминающее бессильную кляксу.

Ей пришлось наклониться, чтобы расслышать, что именно он говорит:

– Я не буду… я не стану мешать тебе! Ты вольна быть с кем хочешь, если… тебе это надо. Если… тебе нужен Иван, я не стану его моррочить, я даже не прриближусь к нему.

Таня уже достаточно много знала про жизнь Крамеша, чтобы понять, насколько трудно ему было это произнести!

– Не бойся. Я тебя не брошу, не забуду, никуда не денусь, – ответила она на его сбивчивые, путаные слова.

Таня взяла его на руки, чего прежде никогда не делала, и Крамеш застыл от удивительного ощущения – он прекрасно понимал, что он старше, наверное, гораздо умудрённее жизнью, опытнее, да что там, хитрее и сильнее на порядок, но…

Но самый опытный, хитрый, битый жизнью и окружающей действительностью тип может оказаться в ситуации, когда у него просто нет больше сил бороться, хитрить, использовать свои силы, опыт и всё прочее, чтобы просто выжить. А вот если ему очень-очень, просто неимоверно повезёт, то попадётся на его пути вот такая Таня, которая возьмёт да и простит, примет, не бросит, ничего не потребует взамен. И это вовсе не наивность – она сама кое-что в этой жизни уже видела, могла бы и вести себя иначе. Но осознанно не камень берёт, чтобы добить, а жизнь его берёт и поднимает со дна.

Они долго молчали, сидя в темноте, только перебирала Татьяна перья на голове и шее ворона, только вздыхал Крамеш, ощущая, что его слабость и отчаяние растворяются, уходят, исчезают, словно их и не было. Через некоторое время ему показалось, что вокруг светло, как на солнечном лугу в начале июня, а мысли изменили своё настроение и течение, теперь размышляя так:

– Вряд ли бы Таня тратила на меня силы, если бы я ей стал совсем не нужен, верно?

Это навело на мысли, которые Бескрайнов всё-таки осмелился озвучить:

– А Иван… он тебе нужен? – чуть воспрял ворон, подспудно надеясь на отрицательный ответ – куда ж девать врановую ревность, пусть даже и связанную по крыльям и лапам?

– Он мне нравится, – спокойно ответила Таня. – Я не знаю пока, как у нас будет дальше, но… Понимаешь, я после развода какое-то время думала, что вообще не захочу кого-то близко подпускать, детей только хотелось… А вот общаться по душам – нет. Очень уж легко с близкой дистанции могут наплевать в душу.

– А с Иваном можно по душам? – спросил Крамеш, не открывая глаз, но изо всех сил вслушиваясь в её слова.

– Как-то так получается, что да, – с некоторым даже удивлением ответила она. – Сама не ожидала, если честно!

– Да уж… от него скоррее можно ждать того, что он компьютерру своему что-то душевное рррасказывать будет! – немного ворчливо согласился Крамеш, а потом решился на обещание:

– Ладно! Если он тебе нужен, если не обидит, то пусть будет… Я не стану врредить.

– Спасибо тебе, – Таня чуть взъерошила перья на макушке ворона. – А можно я попрошу?

– Конечно, всё что хочешь! – легко пообещал он.

– Ты не уходи так больше. Если тебе плохо, иди ко мне, а не от меня. Ладно? Мне же важно, чтобы с тобой всё было хорошо!

И тут Крамеш понял, что даже если у неё будет поочерёдно три, нет, четыре мужа, куча детей и всякого крутящегося вокруг, ему волноваться уже нечего – он УЖЕ в её стае.

Он некоторое время молчал, но не потому, что не знал, что ответить – просто дыхание перехватило от осознания, а потом немного торжественно сказал:

– Договоррились!

Крамеш спустился вниз вместе с ней – не хотелось оставаться одному, когда у него такое счастье. Привычно устроился у Тани на холодильнике, и только там сообразил, что Вран-то так спокойно отнёсся к Ивану именно потому, что он тоже в Таниной стае, и осознал это довольно давно.

– Он уже прривык, вот и не мечется! – думал Крамеш, засыпая. – Хоррошо ему… А мне… мне – ещё лучше!

Глава 84. Прибыточек

Геннадий, заполучивший новый гардероб, решил, что теперь запросто покорит воображение Татьяны, и, разумеется, сделал это – покорил…

Не Татьяну, правда, а именно что её воображение – она до вечера с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться прямо на приёме, невольно вспоминая высокого, почти беловолосого типа, реального принца, кстати, который предстал перед ней, иначе не скажешь, в безукоризненном костюме и со словами:

– Таня, я готов подарить вам изумрудное кольцо, только я его ещё не купил, потому что не знаю ваш размер! Но я вам его подарю, если вы согласитесь за меня выйти!

Татьяна с трудом сохранила серьёзное выражение лица, сообщив Геннадию, что она ему очень признательна за столь щедрое предложение, но проживёт и без изумруда, да и без кольца обойдётся, право же!

– Натуральный принц, за белого коня – его шевелюра, даже целое кольцо посулил, аж с изумрудом, а ты, Танечка, чего-то рожи корчишь, – хихикала она про себя, вспоминая выражение лица Генчика, который осознал, что даже это щедрое предложение не вызвало у его кандидатки желание срочно бежать за него замуж!

Нет, он бы непременно пристал с вопросами и обидами, но между ним и Татьяной возникли две весьма серьёзно настроенные гусиные личности, так что пришлось отложить это на потом.

Но в этом «потом» внезапно возникли у Германа такие серьёзные обстоятельства, которые отодвинули планы по женитьбе на такой приятной и удобной Тане.

Соколовский, вызвав Геннадия к себе в кабинет, заявил ему, что срок его пребывания здесь подошёл к концу.