– Да там же лягушка! Вот чего только не померещится! Точно парень болтает по телефону через наушник, наклонился лягушку рассмотреть, а мне уже наприду…

И тут он замер, потому что абсолютно чётко увидел, как лягушка открывает рот и говорит парню:

– Я с тобой пока как с нормальным человеком говорю, а ты мне какие-то глупости отвечаешь! Ты вообще видишь, какое тут пространство? Как я тебе сразу эту штуку найду?

– Да я и не говорю, что ты сразу должен найти, но мне непонятно, чего ради я должен тебе помогать ещё что-то вытаскивать! – отвечал парень.

– Я же не просто так тебя прошу, а за процент! Десятая часть твоя!

– Гребите, Гена, гребите отсюда! – насмешливо откликнулся парень. – За десять я и думать на эту тему не стану!

– Алчный ты, оказывается, – с явным уважением произнесла лягушка, точнее, наверное, лягух, потому что голос был точно мужской. – Хорошо, двенадцать процентов твои!

Этого Василию оказалось вполне достаточно. Он почему-то пощупал кончик своего носа, потом макушку, на которой красовалась старая и любимая кепка, а потом медленно-медленно отступил от берега подальше, спешно сворачивая удочки и радуясь, что его, похоже, не заметил ни странный парень, ни его говорящая лягушка.

– Не-не… я лучше на речке посижу. И что, что там мужиков полно? Оно и к лучшему, народ вокруг! Так-то оно спокойнее, – думал он, крадучись выбираясь на тропку, которая вела к речке.

– Лягушки… говорящие лягушки! Вот до чего жизнь-то дошла… – бормотал он, нервно оглядываясь. – А может, может, это вообще этот… водяной был? Нет, для водяного как-то маловат, но он же ГОВОРИЛ! Лягушки говорить не умеют… кажется.

Вспомнилась какая-то детская история про лягушку, которая как раз весьма активно говорила, и не с кем-то там, а с целым царевичем!

– Дожил! – тоскливо вздохнул Василий, – Сходил на рыбалочку, называется! Уже сказки вспомнил! Но, однако, та лягушка всё-таки говорила! Надо бы это… с ними поосторожнее, а то так расслабишься на рыбалке, а потом какая-нибудь зелёная припрыгает к жене и того… доложит, чего и сколько я принял.

Василию оставалось только радоваться тому, что он так благополучно ушёл с того странного места, а вот если бы он остался, то услышал бы продолжение диалога:

– Не смешно! – фыркнул Вран, глядя на возмущённого Генчика.

– А сколько ты хочешь?

– Пятьдесят от всего, что ты найдёшь!

Лягух аж поперхнулся, нырнул с головой, проплыл вдоль берега, пуская пузыри, вернулся, вынырнул и заявил:

– Да что б ты на хвосте долыса облез!

– Ты ж желай осторожнее, а то всё, что у меня облезет, у тебя вырастет. Прикинь, как это будет выглядеть? – рассмеялся Вран. – Лягух с вороньими перьями на ляжках! Рыбы в голос ржать будут!

– Тьфу! Ну ты ж сам понимаешь, что это несерьёзно!

– А что тут такого несерьёзного-то? Ты без меня ничего оттуда не достанешь, а если и достанешь, никуда это не довезёшь! И самое-то обидное, что здесь НЕТ СТЕН! Ты не сможешь в человека обернуться, чтобы воспользоваться тем, что нашёл.

– Алчная ты птица! Хотя… воро?ны всегда были падки на золото! – процедил Геннадий.

– А я не воро?на, а во?рон! И не падок на золото, но не считаю, что должен работать на тебя бесплатно! – с удовольствием парировал Вран.

– Вот оно, развращённое поколение! – возопил возмущённый лягух. – Ах ты, зуммер несчастный!

– Будешь обзываться, тут и останешься! – пожал плечами Чернокрылов.

– Ладно… пятнадцать процентов, ты, грабитель!

– Сорок, – усмехнулся Вран.

– Двадцать! Двадцать и не больше!

– Тридцать или вали за шкатулкой! Поднимать буду только её!

– Двадцать пять! – взвыл Генчик так, что щука, проплывавшая мимо и поначалу заинтересовавшаяся лягушкой, нервно вздрогнула и решила, что сегодня она такое не ест – оно какое-то неправильное!

– Ладно, жадина! – рассмеялся Вран. – Так и быть, двадцать пять, но возьму деньгами. Мне лапы пачкать в том, что ты там притащишь, не интересно!

Лягух настолько вдохновился этим предложением, что Вран предупредил:

– Я доставлю тебя до ближайшей стены, потом подвезу тебя со всем уловом в ломбард, схожу с тобой внутрь, посмотрю, сколько весит твоя добыча, а потом приму четверть по квитанции!

– Ты ж смотри какой ушлый! – с досадой констатировал Геннадий, ныряя за первым своим тайничком.

Знал бы Генчик, что, когда машина осторожно пробиралась просёлочными дорогами к его заветному болоту, и он намекнул Врану о добыче, которую ему надо бы из воды поднять, Чернокрылов не просто так промолчал, не торопясь ни соглашаться, ни отказываться от предложения.

Знал бы Геннадий, что, когда он поплыл на первую разведку – проверить на месте ли его тайные схроны, умник-Рома быстро отошёл от берега подальше и позвонил Соколовскому, доложив о разговоре с лягухом. А тот почему-то и не удивился:

– Да это он себе на обзаведение средствами золотишком промышляет, – усмехнулся Соколовский. – Насколько я понимаю, места там глухие, видать, в девяностые туда на серьёзные разговоры наведывались некие непростые люди. Возвращались не все, а те, кто оставался, могли быть с цепями в палец толщиной, перстнями, золотыми браслетами и прочими средствами пускания пыли в глаза.

Вран посоображал, как происходит процесс добычи этого золота со дна, и его замутило.

– Я и близко к этому не подойду! – заявил он. – Мне такое не надо!

– Тебе не надо, а вот Генчику вполне. Да ты не дёргайся, он сам тогда ещё крохой был, мальчишкой, а не лягухом. А когда стал земноводным, то от тех, кто остался в этом болоте, только золото и сохранилось в целости, так что ему нужно было только собрать. Он мне на что-то такое намекал… Так что, будет процент предлагать, а он БУДЕТ предлагать, бери, не тушуйся.

– Да не надо мне, – опять начал Вран.

– Надо-надо. Не стоит делать жизнь этого типа слишком уж лёгкой, – приказал Соколовский. – Начни с пятидесяти процентов, неспешно отступай до четверти, на меньшее не соглашайся. И ещё, само золото в руки не бери, даже не касайся. Выдай ему пакетик, пусть сам укладывает, а когда надо будет в машину убрать, бери пакет за ручки – мало ли что там по болоту поразбросано было да с кого именно добыто. Геночке-то ничего не будет – у него предки таким не гнушались, иммунитет, однако, а тебе не стоит это цапать.

– А как я тогда пойму, что он мне четверть отдаёт? – заинтересовался Вран, решивший, что если всё будет так, как говорит Сокол, то он эти деньги лучше отнесёт дальней пожилой родственнице, которая когда-то поссорилась с его отцом, за что была отлучена от семейной кормушки и проживала в стеснённых обстоятельствах.

– Подвезёшь его к ломбарду, проверишь вес, скажешь, что рассчитываться будете по квитанции. Поверь, он тебя только уважать больше будет, – усмехнулся Сокол.

Получив эти инструкции, морально подготовленный Вран мастерски провёл разговор с лягухом, а потом, по команде запыхавшегося лягуха, вытащил первый свёрточек с болотным золотом.

– Ты только там ничего не трогай, – забеспокоился лягух.

– И не подумаю руки пачкать, – дёрнул плечами Вран, брезгливо глядя на свёрток.

Ему с его удочкой пришлось переходить с места на место ещё восемь раз, пока Генчик не добыл все свои секретные клады, оставленные в этом болоте, и не приступил к поиску того, что ему надо было отыскать для Кота.

Надо было отдать ему должное – упорства и педантичности ему было не занимать – он мысленно разбил все места, где он мог видеть ту шкатулку, на зоны поиска и терпеливо обследовал их одну за другой.

В конце концов он вспомнил, где именно наткнулся на ту вещь, укрытую в корнях захваченной болотом старой ели. Вспомнил и нашёл её!

– Вран, Врааан! – завопил он, практически до икоты поразив цаплю, решившую с этой чокнутой лягвой не связываться. – Лети сюда, только удочку возьми!

Чернокрылов нервно огляделся, но в окрестностях никого не было, так что он принял истинный вид, цапнул когтями правой лапы сложенную удочку и полетел над болотом туда, где вопил лягух.

Ему тоже пришлось поработать – поди найди достаточно надёжную кочку, на которой можно будет вернуть себе людской вид, закинь удочку, да так, чтобы крючок попал туда, куда надо, а не в корягу или верещащего Геннадия, а потом тяни, да так, чтобы удочка не сломалась, но подтянула к кочке обмотанный леской предмет.

– Ну ты и закрутил! – вздохнул Вран, распутывая леску.

– Лучше закрутить, чем потом эту штуку в трясине утопить. Я туда точно не смогу нырнуть, чтобы шкатулку выловить! – довольно вещал Геннадий. – Слушай, а ты машину крепко запер? Никто туда не заберётся?

– Крепко.

– А мои свёртки туда убрал?

– Убрал. Слушай, не мешай, ладно? Мне эту штуку ещё к машине на крыльях переносить!

– Может, и меня донесёшь? – разохотился Геночка. – Наплавался я сегодня уже, устал!

– Обойдёшься. А если так устал, то, может, отдохнёшь на природе? – усмехнулся Вран, получив в ответ оскорблённо-подозрительный взгляд и зрелище лягуха, плывущего в сторону машины на крейсерской скорости. – Ну вот! А то «несите меня, несите!» – констатировал Вран, возвращая себе оперение, аккуратно подхватывая шкатулку и поднимая её в воздух.

За удочкой пришлось возвращаться ещё раз, но в результате всё имущество и все находки были спрятаны в машину, а Вран сделал над собой моральное усилие и забрал очень взволнованного Генчика, хоть ему этого очень не хотелось делать.

Вечером Вран, уставший от всего лягушачьего племени разом, привёз страшно довольного блондина арийского типа в гостиницу. От блондина отчётливо пахло тиной, он нежно поглаживал свёрток с деньгами и только время от времени мрачнел – вспоминал о двадцати пяти процентах, которые всё-таки пришлось отдать жадному Чернокрылову!

Сам Роман бережно принёс в кабинет Соколовского шкатулку, поставил её на серебряный поднос, уже выставленный начальством, а рядом положил пачку денег – та самая добытая у Генчика четверть.

– Деньги забери, думаю, у тебя найдётся, кому их пристроить, – велел Соколовский, – а сам иди отдыхать.

Он дождался, пока за Враном закроется дверь, а потом внимательно осмотрел шкатулку, надел кольчужные перчатки, выстучал по крышке что-то затейливое, и она открылась.

– Сумка? Странно… – на миг удивился Сокол, разглядывая лежащую в шкатулке вещь.

Холщовая сума напоминала грубый вариант современного шоппера и была абсолютно сухой, словно и не пролежала много лет в болоте, упрятанная туда пришелицей из исконных земель.

Филипп провёл ладонь над тканью, пробормотал себе под нос какие-то слова, и в суме что-то зашевелилось.

– А! Понял! Но зачем она Коту? – удивился Соколовский, ловко захлопывая шкатулку. – Ладно, уговор есть уговор – раз обещал, надо ему находку передать!

Глава 83. Ни одна мышь не плоха, если она – актив

Передача находки Коту была… неожиданной. Нет, добрался-то Соколовский до него как обычно – маршрут знаком. Вручить шкатулку тоже было несложно, но вот общение вышло неординарным.

Впрочем, с ним почти всегда так…

– Вот и славно, – довольно кивнул Кот, откидывая крышку шкатулки. – Хорошо, что Герман не соврал о том, что видел, где одна из твоих родственниц прячет суму.

– Хорошо, – согласился Филипп Иванович.– Я правда так и не понял, зачем её прятать-то было?

– Не спрашивай – ты же знаешь, что они у тебя такие затейницы, – насмешливо отозвался Кот. – Что уж там в голову взбрело…

У Филиппа тут же возникло устойчивое подозрение, что вредная личность прекрасно знает, почему это произошло, но просто насмешничает.

– Врёшь ведь! – вздохнул Соколовский.

– Вовсе и не вру, а слегка увиливаю, – объяснил Баюн. – И нечего так на меня сердито глазами-то сверкать. Я слышал, что, когда врата закрылись окончательно, те из твоих родственниц, кто тут оставался, стали искать, как можно напитать предметы из исконных земель силой. Пошёл слух, будто, если оставить вещь на болоте, то она через какое-то время «зарядится» и будет снова в рабочем состоянии.

– Чушь какая! – фыркнул Филипп.

– Само собой! Но с чего ты взял, что твои многочисленные тётки разных родственных формаций не верят в чушь? Ты ж помнишь, например, как многие из них тратили уйму золота на покупку чудодейственного порошка из мумий?

– О дааа, – Сокола заметно передёрнуло, – я даже помню, как батюшка самолично выгнал Ягу Бабаевну, которая нам это в дом припёрла – похвастаться. Он только за голову хватался: мол, как можно было перепутать алтайское мумиё с этой гадостью и поверить в то, что этот порошок усилит зелья!

Примечание автора: это реальное средневековое заблуждение – в персидских и арабских источниках были описаны способы употребления горного мумиё для лечения больных, а в Европе, видимо, при переводе этих трактатов возникла ошибка, и примерно с 12-го века для изготовления лекарств применялся порошок, полученный из мумий. Считалось, что это «лекарство» лечит множество заболеваний.

– Вот так и тут, пошло поветрие, и начали ведьмы всякие предметы на болотах прятать в надежде на то, что они там накопят силу и начнут нормально работать! Насмотрелись, небось, на аккумуляторы у людей, вот и «осенило» какую-то особо одарённую особу.

Соколовский пожал плечами – выверты родственниц были многочисленными и затейливыми, так что его уже даже это не сильно-то удивило.

– А тебе-то сума зачем? – решился уточнить он.

– Как зачем? Полезнейшая вещь! Так вот скажешь: «Дубинка, из сумы!»… СТОП! – рявкнул Кот, когда из холщовой сумы шустро вылетела небольшая, но очень шустрая дубинка, явно собираясь напасть на Финиста. – Дубинка, в суму! – приказал он, проследив, как слишком уж «зарядившийся» предмет юркнул в сумку.

Сокол, уже изготовившийся защищаться, демонстративно отряхнул с плеча несуществующую пылинку и укоризненно воззрился на Кота.

– И зачем ты мне это демонстрировал? Да ещё так и не ответил, зачем это тебе нужно!

– Хм… дай-ка подумать… – насмешливо фыркнул Кот. – И зачем же мне это?