– Да, приходится признавать… Я уступала тебе и уступала, мне казалось, что ты знаешь лучше, что ты делаешь всё разумнее – ты же глава семьи! Но… есть вещи, в которых надо доверять не только мужу, но и себе! Я должна была настоять на своём!

– Что? – изумился Александр.

– Саш, я виновата в том, что полностью отдала тебе в руки все решения, которые надо было принимать вместе! В том, что поддерживала твои решения, когда нужно было объяснить, что ты ошибаешься. Любовь к мужу не равна бессилию… Жаль, что я это поняла только сейчас.

– Лиза, да что ты такое говоришь? И вообще, какое теперь значение имеет Светина школа и институт, если речь о её жизни, о её замужестве?

– С её замужеством и её жизнью она теперь будет разбираться самостоятельно – решать и выбирать сама! Не перебивай! – Елизавета понимала, что если она сейчас хоть чуточку отступит, то все её попытки заставить мужа что-то изменить в восприятии их жизни будут напрасны. – Я посмотрела на человека, который нравится нашей дочери… Да, он не из тех, кого выбрал бы ты сам, но в нём нет ничего дурного!

– Ты что, не понимаешь? Как только он узнает о том, какой дар у Светы…

– Он знает только о голубиных крыльях! А больше ему ничего и не надо знать! – с непривычной решимостью сказала Елизавета. – Твоя дочь тебя любит! Она запросто могла бы сейчас подать заявление в ЗАГС и расписаться с человеком, которого сама выбрала, но она не хотела тебя расстраивать ещё больше. Позвонила, чтобы поговорить, а что сделал ты?

– Я? Я просто не хочу, чтобы она была потом несчастна! Чтобы какой-то прощелыга испортил ей жизнь!

– Поэтому ты это делаешь вместо «какого-то прощелыги»? – невесело усмехнулась Елизавета. – А он, мало того, что её любит, мало того, что заботится, так ещё, чтобы ты знал, уже поинтересовался, чем бы хотела заниматься Света. Не решил за неё, а спросил! Более того, уже начал выяснять, какие нужны документы для перевода в Тимирязевскую академию на специальность «Садоводство» – это если она захочет сейчас идти в вуз, а если нет – нашёл ей кучу отличных курсов по флористике, стоило нашей дочери только подумать и сформулировать, что именно ей нравится делать!

– Флористика… садоводство… – растерялся Александр. – Он что, хочет из моей дочери садовницу сделать?

– Нет, он хочет, чтобы она была довольна и уверенно себя чувствовала, только и всего! Кстати, этот чудак меня впечатлил тем, что предложил Свете потом «устроить» её на работу к своему знакомому – чтобы шёл пенсионный стаж. Он сам будет платить знакомому все суммы взносов, главное, чтобы Света не была, как он высказался, «в пролёте».

– Но ей это не нужно! Что за крохоборство? Она даже сейчас весьма состоятельна! – возмутился противоречивый отец голубки.

– Да, но её избранник об этом и понятия не имеет! – рассмеялась Елизавета. – Зато… это он отбил и спас Свету, когда её пытался похитить охранник, причём, как она мне уже потом рассказала, он был болен, но даже не вспомнил про это – ринулся спасать твою дочь, и, что показательно, у него всё получилось!

– Эээ, это тогда, когда у Максима Егорченко была вся рожа разбита? – уже немного другим тоном уточнил Александр, медленно, но верно примеряясь к какой-то новой для него идее – зяте, который ничегошеньки не знает о самом сложном даре его драгоценной дочери.

– Именно! Согласись, это показатель!

– Хм… тут я и спорить не буду, – кивнул он. – Отбил, да.

– А по образованию… – Елизавета решила, что она, конечно, не лиса, но ради дочки и похитрить немного не грех. – Это же хорошо, что Света нашла то, что ей действительно нравится! Правда?

– Ну да… Хорошо! – подтвердил муж.

– А с устройством на работу? – не отставала она.

– Да тоже неплохо, в принципе. Ей-то это не нужно, но, если он про это не в курсе… да, это тоже хорошо!

Три согласия были получены, пусть даже со скрипом, а дальше дело пошло и быстрее, и веселее.

Через полтора часа Александр уже решил, что идея зятя-«Незнайки» очень даже интересна, даже забавна в чём-то!

– Ну и что, что так никто из их рода раньше не делал? – рассуждал он, вышагивая по привычке взад и вперёд. – Это… просто современный взгляд на жизнь! Мы должны идти в ногу со временем!

Елизавета мысленно утирала лоб, ощущая себя кем-то вроде героического бурлака, в одиночку утащившего особо упёртую баржу именно туда, куда было нужно!

– Какой там фитнес, какие там похудения, которыми страдают мои ровесницы… – думала она, покосившись в зеркало на идеальную фигуру, которая у неё была от природы. – Переубедите мужа в том, в чём он ошибается, и минус пару килограмм вам обеспечено! Да, можно идти и покупать тортик – ради моральной компенсации двух кило убитых нервов!

Видимо, погибшие нервные клетки Елизаветы пали жертвой не напрасно, потому что её супруг настолько проникся идеей водить будущего зятя за нос, что полностью сменил гнев на милость.

– Забавно даже – этот суслик будет думать, что он сам разбогател, но я-то знаю, в чём дело! – посмеивался он. – Знаю, но не скажу!

Елизавета порадовалась тому, что от природы не болтлива – можно было бы сказать, что избранник Светы и сам не дурак зарабатывать. Да, у него, конечно, не было бы такого дохода, какой будет при учёте женитьбы на девушке с даром голубки, но он и без этих денег смог бы и жену, и детей обеспечить.

– Сказать-то можно, но не нужно – молчание иногда очень даже золото, а местами – даже золото с бриллиантами! – думала старшая голубка, устало положив голову на плечо своего совсем даже неидеального, но любимого мужа. – А идеальные-то у нас кто? То-то же! В природе таких не водится!

«Неидеальный, но любимый», внезапно испытав приступ непомерного великодушия, только усмехнулся, увидев, где именно проживали его драгоценные беглянки.

– Вот так я и знал! – покачал он головой, шествуя рядом с женой в номер Светы. – А где дочь? – встревожился он.

– Как где? У жениха, конечно! – уверенно отвечала Елизавета.

– Так что она там делает, если сейчас день, а он типа такой работяга?

– Он и работает – удалённо. А Света с котёнком возится. Андрей кошечку подобрал, – обстоятельно объясняла супруга. – Белоснежную, как наша голубка.

В гости к Андрею Дорожину родители невесты наведались в тот же день.

– Н-да… квартирка тесная, обстановка – так себе, мужик… ну, не подарок! – выдал будущий тесть, выйдя из подъезда. – Свете можно было и получше найти!

– Искали же, но не нашли, правда? – хитренько улыбнулась его супруга, зажимая первый палец, при неохотном «да» Александра. – Забавная у них кошечка, да, милый? – второй палец прижался к ладони. – И цветом точно, как наше оперение! – третье «да» вынудило упёртого супруга Елизаветы как-то смягчиться из-за правила трёх согласий, которое вовсю использовала его жена.

– Квартирку новую купят, обстановку Света подберёт, а мужик… Ну вообще-то так, средней паршивости… Ладно, ладно, третий сорт – не брак. Ой, да не смотри на меня так, сойдёт, короче, главное, чтобы Свету не обижал! – бухтел Александр, вернувшись в номер супруги.

Конечно, батюшка Светланы и знать не знал, что совсем рядом, в междустенье, его слова внимательно слушает одна небольшая, но очень важная особа, причём не просто слушает, а вовсю хихикает:

– Ну да, ну да, и ничего-то ты не знаешь! Никуда они ехать не собираются! Какой же дурак уедет из моего дома? Вот Света умница! Сразу уточнила, а нельзя ли купить квартиру рядом – там всё равно никто давно не живёт! Опять же, Андрей – человек порядочный, Светочка – чудесная и с Кариной дружит, и за котёнком мы присмотрим. Всё как нужно получается, а этот надутый чудак, пусть думает, что хочет, нам это даже на четверть хвостика не интересно!

***

Аня, как только наработала свою клиентуру, всегда была довольно востребована. Да, часть клиентов, разумеется, остались верны клинике – кому-то так территориально удобнее, кому-то приятнее в привычных условиях, так что она немного переживала, а будет ли у неё достаточно работы, но даже через совсем небольшое время, прошедшее после открытия стоматологического кабинета, стало понятно, что у неё натуральный аншлаг!

– А что ты хотела? – улыбнулась Карина, узнав про Анино изумление. – У нас же в людском виде обычно здоровье достаточно крепкое, но зубы ещё как могут болеть! А куда полететь с такой проблемой? А воронята? Сама понимаешь, это дело такое – перепугался птенец, чуть подпрыгнул, и нате вам, обморок у врача. А это последнее, что хочешь иметь около своего клюва!

Эти рассуждения Аню изрядно повеселили, впрочем, выяснилось, что не только вороны не рады гипотетическому стоматологу в обмороке:

– И лисы? – удивилась она, увидев ярко-ярко рыжую лису, возникшую на месте рыжеволосой женщины.

– Какое счастье, что вы в курсе! – заторопилась пациентка. – У меня лисьи зубы в полном порядке – все сорок два! Но эти людские зубы мудрости… Они меня очень беспокоят!

Аню зубами мудрости было не напугать, зато вот предстоящий день рождения будущей свекрови волновал очень! И он неотвратимо приближался!

– И Крамеша нет… хоть бы он скорее поправлялся! Может, хоть он сможет заставить Никитину родню нас не задерживать? Вот бабушка Никиты, например, до сих пор вспоминает «Вовочку», глядишь, как наведается он к ним, они и притихнут на какое-то время.

Бескрайнов же, хоть и поправлялся, но летать ещё не мог, из-за чего чрезвычайно злился!

– Мне надо дела делать, за этим ухажёррром наблюдать, а я тут застррял! – он сердито вышагивал вдоль стены терема, вызывая недоуменные взгляды Тани и явственную ухмылку Терентия.

Глава 74. Нанесение гор и причинение океанов

День рождения мамы Никиты удачно выпадал на субботу, так что она, разумеется, рассчитывала, что сын всё-таки передумает и приедет на дачу с ночёвкой.

– Родной, как и раньше, да?

– Мам, прости, так не получится!

– Но почему? Ты мне можешь хоть одну причину назвать? Ты сердишься на меня? Мы тебя чем-то обидели, задели?

– Мам, дело вовсе не в этом! Мы с Аней приедем, поздравим тебя, но утром. Можем часов до пяти остаться, а потом уедем.

– Никита, но ведь ты же знаешь, что мы начинаем праздновать вечером. Всегда так было! И шашлыки будут вечером, и всё остальное!

– Ма, я понимаю, но остаться не могу.

– Ты так и не объяснил, почему! – мать уже чуть не плакала.

Нет, скорее всего, так остро она и не реагировала бы, если бы сын, всегда обожавший их дачные вечера и с наслаждением ночующий «на природе», назвал хоть одну весомую причину, по которой он нипочём не может остаться. Но увы, увы, ничего существенного Никита так и не сказал.

Зато очень многое сказала её сестра…

Некоторым людям прямо жить невмоготу, когда они не наносят окружающим горы добра и не причиняют океаны пользы, причём всё это с полнейшей уверенностью, что без их усилий остановится земля, отпадут у неё магнитные полюса, а атмосфера станет непригодной для распространения идущих от них лучиков добра и безграничного счастья.

Пожалуй, именно к таким людям относилась тётя Никиты. Он сам про неё говорил, что это добрейшей души человек, но в очень дозированных пропорциях:

– У меня тётя – как змеиный яд: микродоза – лекарство, а чуть больше – не факт, что живым успеешь отползти!

К счастью, тётя Люда была обычно очень занята нанесением гор и причинением океанов кому-то другому – очень уж Никита возражал против вмешательства в его жизнь. Причём возражал где-то лет с восьми. Именно в этом возрасте он понял, что или он отстоит право на свою точку зрения, или быть ему осчастливленным отсюда и до окончательного и бесповоротного оболванивания.

– Она меня стригла, – рассказывал Никита Ане. – Приезжала и обкарнывала по самое не хочу! Да, возможно, её сыновья это любят, они никогда не признавались, как именно относятся к своим полулысым головам, но мне так категорически не нравилось! Короче, в восемь лет я ей заявил, что она к моим волосам больше не притронется. Она за мной ходила все выходные, зудела, нудела, уговаривала, высмеивала, привлекала к этому делу родителей, правда, отец сразу её послал… Под конец она решила, что, когда я усну, она потихонечку отстрижёт мне прядь волос, а там уж я никуда не денусь.

– И что? Получилось у неё?

– А я спрятал все ножницы в доме! – усмехался Никита. – И так как я прятать умел значительно лучше, чем она – искать, то ничего у неё не вышло! Причём ножницы чудесным образом исчезали каждый раз, когда она к нам приезжала, а привезти свои она, к счастью, не догадалась.

Надо отдать должное тёте Люде – она эту историю тоже помнила, посмеивалась над ней, но нет-нет, да поглядывала на не покорившуюся ей шевелюру племянника. Но тут уж деваться было некуда – вырос мальчик, так просто не допрыгнуть, не подстричь.

Зато вопиющее безобразие, связанное с тем, что Никита из любящего и заботливого сына превратился в какое-то безответственное существо, которое даже мать родную уважить не в состоянии, вызвало у тётушки стремление немедля принять меры!

– Да ладно тебе, – переживала её сестра после разговора с сыном. – Ну что поделать, я же не могу его насильно оставить. Приедет, поздравит, посидит с нами и поедет…

– Ты вообще ничего не можешь! – сердилась Люда. – Потеряешь сына, будешь тогда знать! Вот попомни мои слова! Не спохватишься сейчас, так и пойдёт – перетянет его эта Анька, а ты так и будешь куковать без своего Никиты! Это же явно она воду мутит! Он никогда в жизни так себя не вёл! А ты всё «что я могу поделать»! Что-что… Действовать надо!

Этим она и занялась.

– Никита, я хотела тебя попросить помочь! – позвонила она племяннику. – Надо маме продукты привезти для застолья.

– Тёть, так давай я ей доставку оплачу… – заторопился Никита.

– Да что ты со своей доставкой! – досадливо оборвала его тётя. – Я на рынок поеду, разве же могут эти ваши доставки дурацкие привезти те продукты, которые нужны!

– Тёть, они отлично всё возят, более того, это дешевле, чем в магазинах – им же не нужно оплачивать аренду торговых помещений, зарплату продавцам, да много ещё чего…