Крамеш понял, что, судя по сменившейся тональности шипения, ближайшее будущее узелкового змея в кругу близких и родных станет весьма неприятным…

Сокол пожал плечами, легко развязал «узелки на память» и демонстративно разжал руку. Змей скользнул на мох, попытавшись уползти подальше и побыстрее, но соплеменники накинулись на него всей массой и принялись кусать.

– Так. Ещё секунду! Если хотите жить – выползки к машине, а сами – в бурелом! Изба вас сильно не любит, а я сейчас буду заниматься именно ею.

Сотня сухих выползков – перелинянных змеиных шкурок – была доставлена с похвальной скоростью, а потом живойты словно растворились в темноте, только тоскливо шипела та парочка, которая застряла на ёлке, да волновалась котомочка.

– Крамеш, собери виру и убери в багажник. Перегони машину вон туда! – Соколовский указал место между деревьев. – А сам – наверх!

– А вы к избе?

– Мы именно туда! – согласился Филипп. – Ей это не понравится, так что сегодня в лесу будет шумно!

Соколовский упал на мох, взвился с него птицей, покружил, изучая местность, а когда увидел, что Крамеш справился и с загрузкой ценнейшего сырья, и с перестановкой автомобиля, полетел к избе.

– Ну что, залётная… вот и я! – весело прищурился он, влетая в окно.

– Кто бы мог подумать, что избы умеют так прыгать! – изумился Крамеш, сидя на верхушке ели и заботливо придерживая лапой пару увязанных им же змей. – Как скаковая лошадь… нет, как скаковой страус, только гораздо больше! О! Подпрыгивать начала. Н-да… не завидую я Соколу.

Крамеш никак не мог уяснить, зачем его затейливое начальство заморочилось с цветами феникса раньше, чем занялось избой.

– Вот теперь-то я понял! Если бы она доскакала до того места, где были кусты, то там бы больше ничего и никогда не было!

Вопрос про перестановку машины в ужасно узкий и неудобный промежуток между деревьями тоже сам по себе разъяснился.

– И машины бы не было! – понял Крамеш, оценив силушку, с которой изба ломилась в лес. – Один блин бы от автомобиля остался! Вот чокнутый сарай на курногах, что творит!

«Сарай на курногах» бросался то в одну, то в другую сторону, сшибая не очень толстые деревья одной лапой. Правда, изба явно опасалась застрять между стволами, так что к более солидным деревьям не лезла.

Вскоре она и вовсе скрылась из глаз, и только по треску и мотаниям древесных верхушек можно было судить, где сейчас самоходное жилище.

– И зачем она Соколу? – удивлялся Крамеш. – И куда он её денет?

Почему-то у него не было ни малейших сомнений в том, что Соколовский избу приручит, так что он не особо и удивился, когда увидел избу, топающую бодрой рысью по лесной заросшей дороге под команды начальства:

– Не тряси так! Ты что? Забыла, как надо? Легче, легче, на пальцах! Вот, умница!

Ворон покосился на живойтов, которые плотно обвились вокруг еловой ветки и уставились вниз.

– Смотрят, как на смертельный номер! – пошуршал перьями Крамеш, делая движение крыльями, словно он плечами пожал. – Аж рты пооткрывали!

– Крамеш! Слетай! Знакомиться будешь! – окликнул его Соколовский, возмутительно хорошо видевший в темноте. – Змеи пусть пока там повисят!

– Да как скажете… – каркнул Бескрайнов, спланировав вниз.

– На крыльцо давай!

Не очень-то и хотелось Крамешу выполнять эту команду, но что поделать… пришлось, однако же никаких взбрыков со стороны избы не последовало.

– Так, теперь тащи ту парочку, которую ты хвостами связал!

– Эээ, может, их как-то попроще… того? – предположил Крамеш.

– Не того, а мне избу дрессировать надо! Что это за фокусы будут, если она или шарахаться от змей примется, или за змеями ломиться?

Крамеш исполнительно слетал на ёлку, обратив внимание, что котомочка вообще шевелиться перестала, словно там не то что змей нет, а вообще никого отродясь не висело! Видимо, живойтам очень уж не хотелось принимать участие в дрессировке избы.

– Но ничего не поделать! – думал Крамеш. – Проштрррафились, так террпите!

Потерпеть им действительно пришлось – изба, как норовистая лошадь заперебиравшая ногами, попыталась было в прыжке скинуть змей, сброшенных Крамешем на крыльцо, потом начала вертеться и наклоняться в разные стороны, пока Соколовский оглушительно не свистнул, отчего изба встала как вкопанная.

– Хорош бузить! – велел ей Сокол. – Они тебе больше не соперники и не опасность! Крамеш, лети сюда и развяжи эти шнурки.

«Шнурки» торопливо отползали от избы, которая изо всех сил сдерживалась, чтобы не ринуться следом и не растоптать негодных тварюшек.

– Стоять! Стоять! – приговаривал Соколовский. – Ну вот, другое дело! А теперь пошли-ка багульник обработаем!

Результаты «обработки» Крамеш оценил утром – на месте густых зарослей особо ядовитого вида багульника была утоптанная ровная площадочка.

– Ого… врряд ли тут багульник выррастет! – констатировал Крамеш, облетая лес. – Пррямо бетон какой-то, а не полянка.

Изба была уверена, что сейчас куда-то пойдёт, но Сокол приказал ей вернуться на место и там побыть

– Заберу, но не сейчас! Змеи к тебе больше не полезут, а по дорогам за машиной тебя не провести! Короче, СИДЕТЬ!

Команда была выполнена прекрасно – изба тут же села на своё обычное место и притворилась обычным домом.

Крамеш вёл машину по направлению к дому, принюхиваясь к странноватому запаху семян феникса, пытался вспомнить, что с этими семенами варят, и думал о том, что уже скоро он доедет до гнезда:

– А Сокол-то уже, небось, там! Конечно, с его скорростью… ну и поездочка у меня вышла! Интересно, куда теперь зашлёт?

Он не знал, что Соколовский, уже действительно добравшийся до гостиницы, даёт распоряжение Татьяне как раз по этому поводу.

Глава 70. Лететь изо всех сил

Бескрайнов не очень-то понимал, чего ради начальство строго-настрого велело ему ехать с небольшой скоростью и почаще останавливаться. Нет, объяснение, конечно, было – Сокол перед вылетом сказал:

– Крамеш, ты имей в виду, что этот яд выводится долго, и он очень коварный – вот сейчас тебе получше, но это ещё не всё… Так что аккуратнее, тебя может ещё прилично прихватить, и неоднократно. А, возможно, что дальше частота приступов увеличится! Так что скорость держать не выше семидесяти километров в час! Это приказ!

С точки зрения Крамеша, это было чистой воды перестраховкой:

– Да всё мне норрмально, отлично, можно сказать! И чего я, как дуррак, едва ползу?

Он бы, конечно, прибавил скорость, но клятва не позволяла преступить прямой приказ, приходилось едва-едва тащиться. Собственно, это его и спасло – когда окружающий мир опять начал менять цвет и становиться серым, Бескрайнов успел выехать на обочину и остановить машину.

– Вот же… – прошипел Крамеш, прикрывая глаза, чтобы не видеть мерзкого сероцветья. – И сколько это ещё будет продолжаться?

Когда приступ прошёл, он уже не рвался увеличивать скорость, как бы ему ни хотелось скорее домой. И это оказалось оправданным – прихватывало ещё два раза.

Когда он наконец-то въехал в родную уже подворотню, повернул направо, направляя машину в глухую стену, и попал в гараж, то облегчённо откинулся на спинку сидения, ощущая себя на диво довольным – он всё-таки доехал!

– Крамеш! Крррамеш! – кто-то настырно постукивал по стеклу, так что Бескрайнову пришлось открывать глаза – у окна стоял Вран.

– Прривет! – Крамеш выбрался из машины. – А ты чего такой… встрревоженный?

– Сокол сказал, что яд, которрый тебе достался, после прротивоядия не очень опасный, но долго выводится, так что тебе ещё захужеет.

– И что? – Бескрайнову уже было накаркать на весь этот яд – он дома!

– И то, что ты сейчас же отпрравляешься в террем – отдыхать и лечиться!

– Да что я там забыл-то? – удивился Крамеш.

– Наверрное, Татьяну! – хмыкнул Вран. – Соколовский попрросил её прроследить за яблонями – они сейчас цветут, им её пррисутствие нужно, а ещё ей нужно пррисмотреть за тобой, так что ты идёшь с ней!

– Кррасота! – обрадовался Крамеш, и тут его повело в сторону, да так сильно, что он повис на капоте, недоумевающе озираясь.

– Ого! – Вран, если уж честно, сначала слегка позавидовал приятелю – в прошлом-то году он прекрасно отдохнул с названой сестрой в тереме, так что представлял, как там сейчас хорошо. А вот теперь, воочию увидев, как неважно Бескрайнову, завидовать с ходу перестал. – Круто тебя прриложило!

Крамеш мотал головой, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения, а потом расслышал совет Врана:

– Давай-ка ты возврращай себе истинный вид, и я тебя отнесу к Тане.

– Не… не надо. Напугаешь… – выдохнул Бескрайнов.

– Дуррень! Она и так сюда идти собирралась. Сама тебя увидит таким, думаешь, не испугается? – этого было достаточно, чтобы упрямец сдался.

– Хоррошо. Только из багажника надо забррать вирру – змеиные выползки и семена.

– Заберру всё. Оборрачивайся давай! – Вран вытащил из багажника свёртки, поднял с пола взъерошенного ворона, посадил себе на плечо и отправился в гостиницу.

Конечно, Таня уже вышла навстречу, с ходу поняла, что Крамешу неважно, и забрала его с плеча брата.

– Как птенчик, прраво слово! – посмеивался Вран, наблюдая, как обычно характерный и ершистый Крамеш даже клюв не открывает, чтобы поспорить или отстоять своё право на самостоятельное перемещение. – Привалился к руке, и всё. Сильно его прробррало! Что ж там за яд такой?

Таня как раз знала – Соколовский объяснил, что Крамеша надо поить противоядием раз в три дня и следить, чтобы он пока не летал:

– Если прихватит в полёте, он вполне может разбиться.

– А сейчас он за рулём… – перепугалась Таня.

– Я приказал ему ехать небыстро – ослушаться он не может, а с такой небольшой скоростью он успеет затормозить, не волнуйтесь! – Соколовский никак не мог задерживаться – надо было срочно улетать на съёмки. – Короче, когда он приедет, берите его и идите в терем. Там и яблони в вас нуждаются, и Крамеш быстрее в себя придёт. В клинике я распорядился о вашей командировке – для всех вы на выезде.

Таня собиралась в терем… казалось бы, что там собирать, если есть встенная дверь? Но бегать за каждой мелочью через всю гостиницу не хотелось, так что до приезда Крамеша Татьяна успела сложить нужные вещи и продукты, перебазировать всё это с помощью совы в терем, убраться там, разложиться и с волнением дожидаться приезда Крамеша.

И тут активизировался Иван.

– Таня, а может, мы куда-нибудь сходим? – предложил он, выловив Татьяну, когда она в очередной раз торопилась по коридору к комнате, где была встенная дверь.

– С удовольствием, но…

– Но что?

– Я сейчас буду как бы в командировке… – Таня замялась. Она не знала, можно ли Ивану говорить о тереме и встенной двери.

Нет, можно, конечно, просто сказать о командировке, но вдруг ей что-то понадобится, и она выйдет в гостиничный коридор, а Иван её увидит там, когда она якобы должна быть где-то далеко?

Иван ждал продолжения, Таня спешно пыталась сообразить, как бы лучше сказать, и неизвестно ещё, до чего бы они договорились, если бы не Рууха с Шушаной.

– Сваха я или где? – усмехнулась Рууха, когда Шушана, бывшая в её номере, тревожно замахала лапкой, а потом спешно пересказала Танины затруднения. – Сейчас всё будет в лучшем виде!

Она вышла в коридор и окликнула Татьяну:

– Милая, ты когда в терем уходишь?

– Как только Крамеш приедет, – машинально ответила Таня, покосившись на Ивана.

– Ванечка, ты ещё не видел, какой у Сокола терем есть? – хитро улыбнулась Регина.

– Терем? – удивился Иван.

– Ну да… загородная резиденция Соколовского. Сейчас Таня должна будет туда сопровождать одного из воронов – его на задании укусила довольно ядовитая змея, так что ему надо будет восстанавливаться на свежем воздухе.

– А! Так это и есть командировка? – сообразил Иван.

– Да, – кивнула Татьяна. – Если ты не против, давай немного перенесём…

– Конечно! Когда ты вернёшься, тогда и сходим! – Иван обрадовался, что ему не отказали, а что командировка – это дело хозяйское, бывает.

– Да я время от времени буду возвращаться, но на чуть-чуть! – Татьяна была очень благодарна Руухе и за возможность максимально корректно объяснить перенос приглашения, и секрет не выдать.

Так что теперь, встретив Ивана в коридоре, Таня, с Крамешем на руках, улыбнулась ему и сказала:

– Всё, я в командировке!

– Удачи! – от души пожелал Иван, изумляясь своей нынешней реальности – он-то знает, что этот взъерошенный ворон на руках девушки, которая ему нравится, – это вообще-то Владимир Бескрайнов – худощавый и исключительно мрачный тип с неприятно чёрными глазами.

И только проводив взглядом Таню, он ощутил какое-то беспокойство – слишком уж прижимался к Таниным рукам этот… Бескрайнов!

Иван промаялся некоторое время, а потом к нему пришёл Роман с перечнем лагов, выловленных первой партией тестировщиков, так что пришлось заниматься работой, но к ночи Иван не выдержал:

– Слушай, я тут хотел спросить… а вот этот ваш Бескрайнов… Он как к Тане относится?

Вран отвлёкся от правок и уставился на Ивана.

– Хоррошо относится. Наверрное, лучше, чем ко всем остальным людям, вместе взятым.

– Дааа… – протянул Иван. – А Таня к нему?

– Сестрра ему жизнь спасла, да и так… тоже хоррошо относится! – Чернокрылов на вопрос ответил да и продолжил работать, однако же обратил внимание на то, что Иван встал и начал ходить по комнате из угла в угол.

– А что, – наконец-то не выдержал Иван, – он ей нравится?

Вран похлопал глазами, сосредотачиваясь на необычном вопросе, а потом сфокусировался на научном руководителе и сообразил, что тот какой-то очень уж мрачный. Вот просто хоть комаров им распугивай!

– Нрравится? – до Врана только сейчас дошло, к чему были все эти вопросы, и его пробрало немного неуместным смехом, который удалось замаскировать кашлем:

– Эээ, Иван, он же воррон. Мы не воспрринимаем людей как… прривлекательные объекты. Таня для него как… как дрруг… Нет, не совсем так, – Врану трудно было объяснить, но он сделал усилие и постарался: