– Беги, пррипадочный! – каркнул ему ворон, срываясь с липы. – Беги в тачку и вали отсюда!

Это прозвучало как выстрел стартового пистолета – тип увидел, что в его сторону взвиваются уже несколько странных змеюк, одним кенгуриным прыжком достиг машины, которая, к счастью, стояла с открытой дверью со стороны водительского места, ласточкой влетел внутрь, спешно захлопнув дверцу. И сделал это очень вовремя – первая из змей как раз влетела головой, увенчанной гребнем, в лобовое стекло.

Стекло выдержало, а змея сползла на капот, недовольно шипя.

К счастью, ключи от машины были в кармане ветровки, а сама ветровка – на Матвее, так что он сумел добыть автомобильный брелок с ключами, завести машину и резко развернуться, отчего живойт съехал с капота. Впрочем, ещё два тут же атаковали водительскую дверцу.

– Вот так и думай, мозги у них есть, или всё заменил грребень? – рассуждал Крамеш, глядя вслед стремительно удаляющейся машине, за которой прыгали живойты, на некоторое время зависая в воздухе. – Повезло мужику! Они, конечно, не сильно ядовитые… вррроде. Но от ужаса так и киррдыкнуться можно!

Матвей Ивашкин не тормозил, пока не доехал до ближайшего поста ГАИ, который располагался от его деревни в семидесяти километрах. Там его остановили по причине превышения скорости, а заглянув в автомобиль и узрев там ошалевшего мужика с выпученными глазами, крепко вцепившегося в руль, долго проверяли на алкоголь, коего в крови не обнаружилось. Зато в своих волосах Ивашкин отчётливо узрел седую прядь, которой совсем недавно там не было.

К счастью, у него хватило ума не рассказывать никому о том, что с ним приключилось. Больше в бабкины владения он и носа не совал, а вот воронов с тех пор очень зауважал, хорошо запомнив напутственные слова той чёрной птицы, спасшие его от нападения небывалых змеюк из бабкиных сказок.

– Вот тебе и сказочки… вот тебе и небывальщина, – периодически вспоминал он, каждый раз ощущая, что волосы на голове становятся дыбом. – Не-не, туда я больше не ездок! Даже неинтересно, что там за цветок феникса… то есть интересно, конечно, но спасибо, я и без этих знаний проживу, а главное, явно подольше получится!

Крамеш, понятия не имея о том, какое незабываемое впечатление произвёл на мужика с машиной, наблюдал, как змеи спешно обследуют надувной матрас, но не найдя в нём ничего интересного, расползаются подальше от явно рассерженной избы.

– Матрас она лопнула одной лапкой! – констатировал Бескрайнов. – А потом помчалась за змеями в лес. Вот зачем они к ней вязнут? И веррнётся ли она на это место?

На первый вопрос пока ответа он не получил, а вот на второй – да, под утро дождался возращения избы к вырытой яме, куда она устроилась, словно и правда была исполинских размеров курицей, усевшейся в гнездо.

– Вот и сиди там, а я – на доклад! – решил Крамеш, взлетая по направлению к собственной машине.

Соколовский проснулся мгновенно, покосился на зазвонивший телефон, быстро подхватил гаджет и принял звонок.

– Нашёл? Умник! Мужик приехал, и на него живойты напали? Повезло ему удрать, ничего не скажешь… они чужих людей вообще не любят. Понял, почему их изба гоняет?

– Да, они пытаются внутрь забраться. Видимо, ей это не нравится.

– Ещё бы… живойты же дальние родственники смогов, тех, что в исконных землях проживают. У тебя в книгах было, кто это. Читал?

– Да, что-то типа крупных ящеров, наподобие варанов, которые плевались огнём и в исконных землях даже могли летать.

– Именно так! Так вот, когда живойты скапливаются в большом количестве, как сейчас на змеиные свадьбы, они могут воспламеняться. Не часто, и не сказать, что сильно, но этого хватает, чтобы поджечь один интересный куст, ну или пол в избе… Могу понять, почему она от них так отбивается, да ещё превентивно пытается притоптать.

– А лезут-то они зачем?

– Наверное, по привычке – они когда-то любили под печками у крестьян жить. Правда, там жили строго по одному. Скорее всего, остальные избы они уже попортили, вот и стремятся в эту.

Примечание автора: ниже приведены цитаты из книг Ивана Петровича Боричевского (также Тарнава-Боричевский) – русского археолога, историка и этнографа.

Как свидетельствуют данные И. Боричевского: «любит ужа литвин (белорус), по старой памяти дает ему в доме под печкой убежище, кормит хлебом и молоком наравне с детьми; а если захочет угостить на славу, накормить до отвала, то [дает] ужу гладыш козьего молока. Мирно живет с литвином уж. Не кусает никого в доме, ползает по хате, как семьянин, и если дети возьмутся за ложки, сразу же подлезает к ним и протягивает морду к миске».

И дальше: «на галаве y яго карона блiскучая, а свiшча такiм волатавым посвiстам, што чуваць па цэлай Лiтве». Другие называют его «царем гадюк»: «говорят, что есть царь гадюк и что его можно узнать по золотым рожкам, которые у него на голове», «выползает из чащи громадный змей, глаза блестящие у него, на голове золотая корона и свистит».

– И как к этому крестьяне относились? – изумился Крамеш.

– Беззлобно – кормили. Скорее всего, просто боялись связываться, – пояснил Соколовский, а подумав, дал Крамешу новое задание:

– Раз там большая популяция, возможно, нам повезёт отыскать одно очень интересное растение – ищи кусты с заострёнными листьями, я тебе пришлю рисунок. У тебя в книгах я его не видел. Растение очень редкое и весьма полезное. Нам пригодится такое иметь, а Уртяна я туда прислать, сам понимаешь, не могу – он летать не умеет, его змеи с ходу изловят.

– Понял. А что делать с избой?

– Тебе? Не попадаться ей под лапы, даже близко не подходить. Изба – это уже не твоя забота. Кстати, она не пыталась за мужиком кинуться?

– Нет, даже не дёрнулась в его сторону.

– Уже хорошо! Возможно, она не агрессивная к людям, – сделал вывод Соколовский. – Ладно, ищи феникса.

– Кого?

– Да не кого, а что! Цветок феникса! Он очень пахучий, а когда вокруг скапливается много живойтов, он воспламеняется, сгорает сам, поджигает все растения вокруг, а потом захватывает освободившуюся территорию – у него семена огнеупорные. Это типа ладанника, который южнее растёт, но из исконных земель, с необычными свойствами, очень нужными для многих отваров. Правда, ладанник сам воспламеняется, от солнца, а феникс – от живойтов, поэтому он очень и очень редкий!

Ещё одно примечание автора: реально существует такое растение – ладанник, которое, благодаря эфирным маслам, поджигает само себя, когда температура воздуха превышает 30-35 градусов Цельсия. У него действительно огнеупорные семена, которые прекрасно растут в удобренной пеплом почве.

– Понял! Буду искать! – исполнительно ответил Крамеш.

Он дождался присланного начальством рисунка из старинной книги, на котором было изображено редкостное растение, старательно его запомнил, а потом только-только собрался поесть, как обнаружил, что к его машине целеустремлённо двигаются несколько живойтов, разозлённых машиной пришельца, от них сбежавшего.

– Не-не… вот только вас мне и не хватало! – Крамеш прекрасно понимал, что эти твари могут окружить машину и не дать ему возможности выбраться наружу, так что заторопился, выскочил, быстро закрыл автомобиль, вернул себе истинный облик и, увернувшись от первого кинувшегося на него змея, взлетел вверх.

Глава 67. Цель – выезд из леса

За следующие несколько дней он понял, что живойтов просто терпеть уже не может – они становились всё агрессивнее.

– Да что им от меня надо? И ведь вот что стрранно – только что мимо прролетела тетёррка – ноль рреакции, а на меня пррямо кидаются!

И тут он вспомнил про рассказ Соколовского о том, как эти ненормальные создания когда-то жили в людских избах…

– Может, они так реагируют на любого чужака? К людям же тогда нормально относились, а на мужика, который сюда недавно прриехал, прямо-таки кидались вовсю! И здесь то же самое – вокрруг куча птиц, на них змеюки и внимания не обрращают, а на меня зубами клацают почём зрря!

Скорее всего, это был правильный вывод, беда только в том, что от этого Крамешу не было проще или легче – пару раз ему уже даже в воздухе пришлось уворачиваться от сумасшедших змеюк, которые забирались повыше на еловые ветки и устраивали засады.

– Скоррее бы найти эти ррастения и свалить отсюда! – думал Крамеш, очередной раз покружив над служебной машиной. – А ещё хорошо бы иметь на это возможность – вот так и сидят в засаде у машины тррое!

Да, к машине его не подпускали, так что ни поесть толком, ни связаться с начальством ему не удавалось. Само собой, Крамеш без проблем мог бы улететь из этой местности, добраться до ближайшей железнодорожной станции, вернуть людской облик и приехать в Москву, отчитавшись Соколовскому о том, что, мол, ничего у него не получилось, но…

– Но я так не могу! И машина тут останется, и ррастение я не нашёл! – Крамеш упорно облетал окрестности, пока не обнаружил странные заросли кустов.

– Вокрруг разнотрравье, а тут – только эти кусты. Похоже, что это они и есть – фениксы же выжигают не только себя, но и все остальные ррастения, а потом захватывают территоррию, покррытую пеплом.

Он спустился пониже, облетел кусты, внимательно их разглядывая, а дальше, чтобы уж совсем удостовериться, приземлился, вернувшись в человеческий облик, принюхался, коснулся одного из листков, размял его пальцами.

– Да, пахнет сильно, а если потррогать – ещё сильнее! Наверрняка, когда оно цветёт, то тут вообще арромат на весь лес!

Чуть слышный шорох справа заставил его насторожиться, а потом стремительно упасть на землю, пропустив пролетевшую над его головой змею, и стартовать вверх, торопливо хлопая крыльями.

Следующий бросок живойта, развернувшегося на хвосте, едва не сбил Крамеша на землю, но он в последний момент сумел увернуться и улететь.

– Психoпаты, а не змеюки! – он пытался отдышаться, – И вот опять задачка – ррастение-то я нашёл, а как уехать?

Бескрайнов покружил над участком леса, где обнаружил нужный кустарник, а потом решил попытаться пробиться в автомобиль.

– Плевать уже на этих змеепарразитов! Я даже обрращать внимание на них не собирраюсь, поеду и всё! Если кто-то хвост из-под колёс не уберрёт воврремя, значит, без хвоста останется! – решил Крамеш. – Главное, в машину прробрраться!

И это было самым сложным – раз за разом он пытался застать врасплох змей, оставленных на страже, но тщетно.

– Да когда ж вы свалите? – злился ворон, который понимал, что если в ближайшее время не поест, то плохо ему придётся!

Ночью двое из трёх живойтов куда-то целеустремлённо уползли, а третий свился в тугой клубок на капоте, и тогда Крамеш решился – он спикировал на заросшую лесную дорогу, моментально вскочил оттуда в людском обличье, выхватил ключи от машины и только-только разблокировал дверцы, как разъярённый змей метнулся на него и вцепился в рукав куртки, правда, тут же отлетел в сторону, так как Бескрайнов успел ветровку сбросить и махнуть ею так, что змеюка не сумела удержаться.

Он бы успел, но… как выяснилось, живойты оставили ещё одного змея в засаде – он свернулся в клубок у левого переднего колеса машины, так, что его и не видно было!

Крамеш уже почти уселся в салон, как ощутил острую боль в левой лодыжке. Втягивать змея в салон и сражаться с ним в замкнутом помещении у ворона не было никакого желания, так что он просто закрыл дверцу…

Удар металлическим краем двери по тушке заставил живойта разжать зубы и свалиться вниз, издав разочарованный свист.

– Они ещё и бррониррованные? – сообразил Крамеш, в запале даже не очень ощущая боль. – Жаль! Очень жаль.

Он торопливо развернул автомобиль и нажал на газ.

– Всё, пррощайте! Надеюсь, изба до вас доберрётся и как следует на вас попляшет! – крикнул он змеям, которые пытались до него добраться, прыгая на автомобиль.

Правда, через несколько минут он ощутил, что левая нога стала значительно хуже его слушаться, зато гораздо больше болеть, а окружающий мир стал как-то ощутимо меняться – зелень деревьев тала выцветать, становясь серой.

– Нельзя останавливаться! Надо выехать из этого леса! – понял Крамеш, одновременно пытаясь дозвониться до Соколовского.

– Абонент вне зоны действия сети! – упорно говорили ему на все попытки.

– На съёмках! – сообразил Бескрайнов. – И это очень плохо!

Тогда он набрал Врана и, как только тот ответил, скороговоркой выдал:

– Сррочно! Перредай Соколу, что я выехал из того прроклятого леса, но меня цапнула змея. Он знает, какая именно. Ррастение я нашёл, запишу на всякий случай, как до него добрраться. Смарртфон пострарраюсь заррядить, чтобы наподольше хватило – у него рработает отслеживание моего местонахождения.

Вран, только-только вышедший с зачёта, довольный и уже было расслабившийся, вцепился в свой гаджет так, что тот едва не треснул.

– Подожди! Ты что? Рранен? – он с трудом сообразил, что говорить надо потише – вокруг полно людей.

– Я не знаю, как на нас действует этот яд, – сдавленно произнёс Крамеш. – Я не хочу звонить Тане и пугать её. Если что… просто скажи ей, что… нет, я сам напишу. Ничего не надо. Ни в коем случае ничего не говорри ей пррро мой звонок и вообще прро меня. Понял? Я не могу долго говоррить, чтобы телефон не рразрядился. Всё, бывай! – Крамеш хотел сказать «прощай», но решил, что не стоит пугать Врана – может… может ещё всё и обойдётся.

– А может, и нет, – он мрачно опустил глаза на стремительно распухающую лодыжку. – Кто знает…

Вран уставился на смартфон, словно первый раз его видел, а потом принялся названивать Соколовскому.

Дозвониться удалось через полчаса. К этому времени Вран уже выскочил из института и метался вокруг машины, дожидаясь Ивана.

– Ты чего такой встрёпанный? – уточнил Иван, добравшись до автомобиля.

– Прроблемы, – лаконично ответил Чернокрылов. – Соколовскому звоню.

Иван не стал лезть к Роману – и так видно, что тот на взводе, а вместо этого нырнул на пассажирское место и открыл ноутбук, чтобы посмотреть замечания тестировщиков, которые занимались его уже готовой игрой.