– Сумасшедшие змеюки! Спасайтесь! – чуть было не каркнул им Крамеш, но вспомнив о том, как они пытались на него поохотиться, не давая спуститься и что-нибудь поесть, решил не рисковать.

– Так я только сам подставлюсь, да ещё топтуна спугну! – решил он. – Они – змеечки шустрые, хищные, харрактер меррзкий, пусть сами и выползают из своих прроблем!

Топот приближался, змеи плевать на него хотели, а вот разумный Крамеш перелетел чуть подальше – как-то не хотелось ему стать объектом интереса этого… кого-то.

Правда, дойдя до тесно стоящих деревьев, «топтун» почему-то помедлил и начал сворачивать.

– Упущу! – понял Бескрайнов и решительно взлетел.

Он снова и снова пролетал то место, откуда был шум, но…

– Никого нет! Да, темно уже, конечно, но там же был кто-то здорровенный!

В его воображении начали возникать нехорошие сцены прямиком из фильмов про динозавров, а здравый смысл их разгонял взмахами крыльев:

– Да даже если бы тут прроснулся какой-нибудь змей, из тех, кто подрраконистее, то невидимками-то они становиться не умеют! Тогда где тот, кто топает?

По всем расчётам, этот самый неизвестный должен был быть в аккурат под деревом, на котором сидел Крамеш.

– Но тут никого нет! Вот я же вижу мох, трраву, пенёк какой-то, так… стоп! – Бескрайнов всматривался до рези в глазах и никак не мог понять, а почему это всё вышеперечисленное находится как-то слишком близко к нему, а?

И тут та часть земли, которая была неожиданно близко, начала…

– Двигаться? Земля? Я что, с ума сошёл? Или это самое как-то землю поднимает и топает под ней? Ну нет! Это уже совсем брредятина!

Дерево, на котором сидел ошарашенный ворон, качнулось, задетое непонятным топтуном, Крамеш едва-едва смог не рухнуть, и только когда это что-то отошло чуть дальше, до него дошло, кто это!

– Точнее, что это… да ладно! Ничего себе, как они кучно! – сделал вывод Крамеш, глядя, как заросшая, неухоженная и замшелая, но весьма шустрая и подвижная изба на курьих ногах пытается найти проход между деревьями, чтобы добраться до змеиной свадьбы.

Ворон долго наблюдал за избой, облетал вокруг, наконец исхитрился даже в окно заглянуть…

До машины Крамеш едва долетел, потом вернул себе людской облик, нырнул в салон, запер двери и едва не захлебнулся, опрокинув в себя воду.

– Вот парршивые змеюки, даже к воде рредко подпускали, парразиты! – думал он, поспешно открывая упаковку с хлебцами и банку тушёнки.

Да, по-хорошему, надо бы начальству позвонить, но это он ещё успеет сделать, а вот напиться и поесть уже было просто жизненно необходимо, и только после этого Крамеш подключил телефон на зарядку и, как только тот включился, набрал начальство.

Надо отдать должное Соколовскому – несмотря на то, что звонок прозвучал в половине четвёртого утра, ему и в голову не пришло выказывать какое-то недовольство:

– Слушаю! – отозвался его бодрый голос.

– Я нашёл! – хрипловато из-за долгого молчания отозвался Крамеш. – Топчет змеюк… ещё одна изба!

– Что? – изумился Соколовский. – Володя, ты что? Серьёзно?

– Да куда уж серрьёзнее! Это рреально изба на куррьих ногах. Только… пустая.

– Пустая? – не поверил Филипп. – Ты хотел сказать, что хозяйка в отлучке?

– Нет, вообще пустая! У избы зарросшая трравой и мхом кррыша, моховые стены, а внутрри только сухие листья перрекатываются и какой-то мусорр. Банки консеррвные, бутылки… Больше ничего нет!

– Вот так, значит… – протянул Соколовский. – А ты не заметил, где она обитает?

– Нет, не получилось пока, стало совсем темно, а я не ррискнул садиться ей на кррышу.

– И правильно, что не рискнул! За тебя тут уже Татьяна переживает так, что пришла ко мне спрашивать – сам знаешь, она обычно вопросов не задаёт.

Крамеш внезапно обнаружил, что сидит и широко улыбается – так ему хорошо стало.

– Так что не лезь на рожон, сам понимаешь, это небезопасная штука.

– Понимаю, – подтвердил Крамеш, не переставая ощущать себя не в машине, а… где-то в облаках, наверное. Только не в обычных – ледяных, а в тёплых и мягких, словно пух.

– Володя! Внимание! – Соколовский и сам усмехнулся – судя по подзависшему Крамешу, тот просто радовался, что о нём переживают и волнуются. – На рожон не лезешь, аккуратно и осторожно ищешь и смотришь, где изба обитает. Понял? К ней не приближаться, внутрь не залетать и не заходить ни в каком виде.

– Понял! Будет сделано!

– И не пропадай надолго, отзванивайся, а то Татьяна нервничает!

– Прростите, увлёкся слежкой, а потом не хотел упустить скопление змеюк – у них сейчас свадьбы, но они же ночью перремещаются! А днём нападают почём зрря!

– Припадочные… – фыркнул Соколовский. – Ладно, будем надеяться, что они не заставят меня пожалеть, что мы в это дело ввязались.

Крамеш отключился, а Сокол принялся соображать, куда могла деться ягишна, которая бросила свою избу.

Впрочем, к утру он вспомнил о такой особе!

Примечание автора: в седьмой и восьмой книгах серии «По ту сторону» рассказывается о хозяйке этой избы.

– Да, была такая! Мне рассказывали о Яриведе, которая чуть ли не с боем прорвалась в исконные земли, да там и осталась… – Сокол хмыкнул, припоминая, в каком именно виде теперь оказалась ягишна, жаждущая ни много ни мало, а полного подчинения любого создания исконных земель. – Как бы и поделом! Но что мне теперь делать с её домом?

Глава 66. Слишком много «показалось»

Крамеш, получив задание, выполнял его на совесть – и даже не потому, что заставляла клятва, данная Соколу, а по собственному почину. Поэтому поев и чуть передохнув, он закрыл машину и, снова возвратившись в истинный вид, взлетел на поиски места, где изба обитает днём:

– Куда эта зaррaза утопала? – думал он в крайнем раздражении, вновь и вновь облетая окрестные леса. – Неноррмальная какая-то! Бегает почём зрря! И зачем ей эти змеи? И где её следы?

Крамеш никак не мог понять, как может такое быть – летать изба точно не умеет, в лесу она не остаётся – днём-то он точно её обнаружил бы, но где же она скрывается?

– Оврраги? – предположил Бескрайнов, обыскав все овраги в окрестностях. – Нету… Зато змеюки эти там пррячутся! Да отвалите вы, парразиты! – каркал он, уворачиваясь от прыжков настырных тварей.

Он поднялся в небо, начал кружить там, пытаясь понять, где ошибается, раз не может отыскать дневное лежбище, а точнее, стойбище избы. Раньше высоко он не поднимался – ему-то надо было змей вначале искать, а потом – того, кто их топчет.

– И что я могу тут ррасмотрреть? – пытался понять Крамеш, и тут… он увидел заброшенную деревню на краю леса.

– Так, изба – это дом. А если она ррешила спррятаться тут? – Крамеш чуть снизился, пролетел по единственной улочке, прикинул – да, дома, в принципе, похожи на то, что он ищет – заросшие, замшелые, часть с проваленными крышами, без окон.

– Но должны же быть следы? Как она прробиррается в эту дерревню? Если она тут пррячется, то это которрая из них?

Он снова направился вверх, и тут увидел возможность пробраться незаметно:

– Рручей! Он вытекает из леса. Если у избы на черрдаке есть хоть какое-то сообрражение, то она могла додуматься до того, чтобы скррыть следы, прробирраясь по рручью, а потом – вверх по трравке и парру шагов до забррошенной дерревни. Тут влажно, даже если она тут прроходит, то тррава может подняться, благо она низенькая.

Под подозрения Крамеша попали несколько крайних домов, участки которых граничили с ручьём – остальные стояли в таких зарослях, что при попытке избы пролезть точно оставались бы приличные следы. Поэтому, поразмыслив, ворон сфокусировался на крайних «подозреваемых».

Проще всего было бы войти в каждый из домов и посмотреть, что внутри, но Крамеш хорошо помнил предупреждение Сокола о том, что внутрь заходить или залетать ни в коем случае нельзя:

– Если в них заходить нельзя, прридется следить!

Он устроился на высокой липе, росшей неподалёку от ручья, и приготовился ожидать выхода избы на змейский промысел, однако увидел совсем другую картину…

***

Матвей Ивашкин, получив в наследство от бабули кусок земли в заброшенной деревне, несколько лет и носа туда не совал:

– Да чё мне там делать-то? – размышлял он. – Я ж помню, что даже когда маленький был, там всё было уже старое!

Бабушку он помнил лучше – она приезжала «посидеть с внуком».

– Сказки рассказывала… – это он помнил, пожалуй, лучше всего – очень уж необычные сказки были. – Я и не слышал такие нигде. О гребнистых змеях, которые выращивают горящий цветок. Цветок-феникс. Надо же, и откуда она их брала, эти сказки…

Примечание автора: цветок-феникс вполне себе реальная штука, только растёт южнее и называется ладанник.

Спросить было уже не у кого – бабушки давно уже не было, а мать только отмахивалась:

– Чего-то такое она рассказывала, да и не только она, но и твоя прабабка тоже, но я всякие глупости не слушала!

Матвей давно не вспоминал об этом, а вот сейчас, направляя машину по выстроенному навигатором маршруту, внезапно словно нырнул в бабушкины сказки.

– Во фантазия у бабки была! А может, это и не у неё… может, это прабабка развлекалась, а то и кто-то пораньше? Эх, прям помню, как жутковато было, когда слушал.

Целью поездки Матвея были вовсе не воспоминания о бабушке и её доме, а интересная идея – проверить металлоискатель, который он недавно купил.

– А чё? Там никто не живёт, дома поразвалились, никому не нужны, сама деревня сильно на отшибе, так что вряд ли туда копатели добрались, а вот я – запросто доберусь! Поставлю палатку на своём участке, в доме-то точно жить нельзя, небось, совсем развалился, да и ладно… Ручей там есть, да и колодец должен быть, то есть вода будет, еды я набрал. Устрою себе отпуск на природе, раз уж моя к матери умотала! – Матвей к тёще ездить не любил, так что счёл возможность поискать чего-нибудь интересное в развалинах деревни куда более интересным занятием.

Приехал он утром, участок бабушкин нашёл быстро – чего его искать-то – вот у ручья стоит дом.

– Надо же, даже не сильно-то развалился! О! А это чего? Сарайка? Странно, не помню, чтобы тут что-то ещё было. Нет, курятник был – вон его развалины. Кухня летняя была – вон она, к дому слева пристроена, крыша там совсем провалилась. А это чего? Изба какая-то? Это что же, кто-то на бабкиной, то есть на моей, земле построиться решил?

Матвей зашагал к «сарайке», обошёл её вокруг, пожал плечами – выглядело строеньице ничуть не моложе самого дома, скорее даже старше!

– Вот голова-то дырявая, небось, просто забыл, что оно тут было, да и всё! Интересно, и что тут у бабки было?

Он заглянул было в окно, взявшись за ставень, но он угрожающе заскрипел, так что Ивашкин не рискнул дальше любопытствовать:

– Наверняка всё прогнило, да и ничего тут интересного нет – вон, только мусор внутри валяется.

Тут ему померещилось, что дом как-то качнулся, Матвей отскочил в сторону, почесал затылок, но изба стояла ровно, никуда не падала, так что он пожал плечами:

– Вот мерещится-то! Ладно, пойду под палатку место расчищать!

Над головой радостно каркнул ворон, прилетевший на остатки покосившегося забора, но Матвей подобрал кусок кирпича и швырнул в чёрную птицу:

– Вали отсюда!

Ворон захлопал крыльями, увернулся от камня, а потом каркнул:

– Придуррок, рраз ты так, то прредуппреждать не буду!

Матвей аж присел, уставившись на птицу, перелетевшую на липу.

– Это чего? Опять мерещится? Это я чего-то съел, да? Суши, наверное, были несвежие! – подумал Ивашкин, на всякий случай пощупав живот. Живот молчал. – Надо будет в следующий раз в ту забегаловку не заходить! – решил он.

Матвей заглянул через окно и в бабкин дом, оценил почерневшие полы, такие же стены, хрустнувшую под ногой первую ступеньку:

– Не-не, я уж лучше в палатке! – сделал он логичный вывод и принялся обустраиваться.

Разумеется, он пробежался по двору с металлоискателем, приметил, где прибор начал звенеть, потёр руки:

– Глядишь, тут потренируюсь, а потом, может, и найду чего-нибудь интересное.

– Прростак! – послышалось ему в вороньем карканье, и Матвей погрозил птице кулаком.

– Вали, пока я до тебя не добрался!

Он хотел было поставить палатку, но решил, что может заняться этим и попозже, достал еду, а после растянулся на надувном матрасе, собираясь отдохнуть после долгой дороги.

Ивашкин крепко спал, когда в кустах, росших поодаль от дома, что-то зашуршало.

Крамеш с высоты прекрасно видел, как ручей переплыли несколько чёрных змей с яркими красными гребешками, как они выбрались на берег, проползли по низкой траве, а потом попытались было приблизиться к избе – той самой, которую и выслеживал Крамеш.

– Удачно, что она пуганула этого типа, а то так бы и думал, какой из домов мне нужен, – порадовался Крамеш. – Но чего этим змеюкам надо от избы? Или они днём её достают, а она их – ночью?

Живойты начали подползать всё ближе, явно беспокоя избу, она попыталась отпугнуть змей, покачав входной дверью, а когда это не помогло, начала вставать.

Скрип и скрежет потревожили спящего, он недоуменно поднял голову, протирая глаза, а потом ошалело уставился на избу, которая…

– Она чё? Вссстаёт? – выдохнул Матвей, хлопая глазами. – Ааабааалдеть, сон приснился!

Изба же заперебирала ногами, стараясь выбраться из ямы, а потом внезапно топнула правой лапой, отгоняя от себя змею. От топанья земля ощутимо содрогнулась, Ивашкин помотал головой, а потом привстал.

– Натурально как всё… – прокомментировал он. – И спится же на воздухе!

Тут змеи перешли в наступление, первая из них свернулась, а потом, резко развернувшись, прыгнула, силясь попасть на крылечко избы. Правда, у неё не получилось, но зато она с высоты полёта увидела припаркованную машину и какого-то незнакомого типа, который, разинув рот, стоял пригнувшись и смотрел прямо на них.

Стоять Ивашкину оставалось совсем недолго, потому что змея прыгнула уже в его сторону.