Он невольно заулыбался:

– Кому сказать – девушка-птица… Сказка, небывальщина. Такого же не может быть! Но ведь она была! Я не сошёл с ума, нет у меня никаких галлюцинаций, да и бредом я не страдаю! Представляешь, прилетала ко мне голубка, опускалась на пол, а вставала с него уже девушка. Красивая – слов нет. А что самое удивительное, что… я её не напугал, не смутил, ничего ей от меня не надо было – ни денег, чтоб я ей зарабатывал и всё отдавал, да побольше, ни подарков, ни цацек, она просто прилетала, потому что ей жаль меня стало. Да, пусть кто что хочет говорит, мол, жалость унижает и всякую подобную чушь, но я-то знаю, что когда ты загибаешься от тоски, то это – как вода умирающему от жажды в пустыне. А потом мы разговаривать начали. Знаешь, даже если бы я её не видел, всё равно влюбился бы как мальчишка! Сначала влюбился, а потом понял, что всё гораздо серьёзнее. Даже признался, только замуж не успел позвать – улетела она. Сказала, что должна разобраться, что в её жизни происходит, а я и не удержал!

Андрею уже и лежать стало невмоготу – подхватил котёнка, поднялся и начал кружить по комнате – так как-то легче размышлялось.

– Знаешь, я всё думаю, а если бы я не осторожничал? Если бы закрыл окно? Невыносимо было смотреть, как она улетала. Нет… так нельзя. Вот прямо чую, что так бы я её точно навсегда потерял. А сейчас… может, может ещё вернётся. А если я ей надоел? Если она просто говорить мне не хотела? Да и со звонками… потом же попросила самому не звонить, мол, отец строгий. Нет, сама-то звонила, но так редко! А сейчас и вовсе перестала, правда, предупредила, что у неё срочные и очень важные дела, но… может, это просто отговорка? В конце-то концов, Света – редкая красавица, она любого может привлечь. А я? Я-то что ей могу дать?

Андрей осмотрел свою квартиру – специально прошёлся по всем помещениям, так и не спуская котёнка с рук, почесал затылок и, тоскливо вздохнув, опустился на стул:

– Сама видишь… не особо много! Нет, я зарабатываю хорошо, а буду ещё лучше – у меня проекты хорошие идут. Ей, если что, не пришлось бы о деньгах думать! Она могла бы закончить вуз, а потом работать там, где ей приятно, понимаешь? Не захотела бы работать – да пусть дома будет, я её бы устроил на «работу» к приятелю – чтобы шёл стаж и отчисления были бы. Я так и Ленке предлагал – я приятелю плачу, а он за неё отчисления и налоги перечисляет, только она сказала, что это всё ерунда и крохоборство. А почему крохоборство-то? Вон у меня тётка никогда не работала, домом занималась, а дядя умер, и что? И заметалась она – ни пенсии нет, ни опыта работы, ничего нет, кроме наследства. Только это-то быстро проедается, – Андрей пожал плечами. – Жизнь-то – она по-разному поворачивается, понимаешь?

Кошечка внимала, кажется, даже что-то понимала, нет, конечно, не про эти неизвестные ей работы-налоги-отчисления-пенсии… Понимала она вещи более глобальные – что её человек нервничает и переживает, поэтому тихонько и успокаивающе мурлыкала, а в междустенье вытирала слёзы Света, которая видела и слышала все эти метания.

– А отец мне этих… кандидатов своих сватал! Да ведь они все знали, что я – дочь ОЧЕНЬ богатого человека, а Андрей понятия не имеет об этом. Ему не деньги отца нужны, а я!

– А тебе самой что нужно? – осторожно спросила Светина мама – дочь сама позвала её, чтобы показать человека, из-за которого она переживала всё это время. – Ты уверена, что это именно он?

– Мам, я пересмотрела столько папиных женихов, я же специально всё ходила и смотрела. Думала, может, мне показалось, померещилось, вообразила себе что-то, а потом разочаруюсь. Я даже попросила Андрея мне не звонить самому, сама по рукам себя била – чтобы часто с ним не разговаривать, чтобы не привыкать. Но… никто мне не нравится, кроме него, ни на кого и смотреть не хочется, даже запах у них отталкивающий – чужой, понимаешь?

– Понимаю, – улыбнулась мама. – Конечно, понимаю.

– Как же мне ещё его и себя проверить?

– А хочешь, по старинке? – Елизавета улыбнулась, причём немного хулигански.

– Это как? – удивилась Света.

– Как-как, как в сказках!

Андрей всё-таки задремал, а проснулся от того, что котёнок перебрался с подушки на его физиономию.

– Эээ, мы так не договари… – он увидел за окном белый промельк крыльев и кинулся распахивать рамы. – Света!

Но голубка не влетела в окно, а закружилась рядом, а потом слетела вниз.

– Что-то случилось? – Андрей метнулся в соседнюю комнату, где окна были закрыты, оставил там котёнка, спешно натянул на себя одежду и бегом метнулся из квартиры вниз. – Что с ней? Поранили?

Он выскочил из подъезда и сразу увидел белый комок под деревьями.

– Света!

По лицу задела еловая ветка, он машинально отвёл её рукой, почти добежал до голубки, но она вспорхнула и полетела.

– Света? – ещё одна ветка взъерошила волосы. – Ели? Откуда тут? – он изумлённо уставился на…

– Лес? Я что, сплю? Я ж в Москве!

Но вокруг был именно что густой еловый лес, и только под ногами выделялась светловатой полосой тропка, да белым пятном летела перед ним белая птица.

Он обернулся – как ни странно, дом он видел – светилось через тёмные лапы елей его окно на втором этаже – единственное, что оставалось от его недавнего городского окружения.

– Что происходит? – попытался понять Андрей – всё-таки его технические мозги ещё не осознали окружающей его реальности – в том, что это реальность, он уже не сомневался, пощупав колючую ветку, пахну?вшую хвоей, а потом содрав с физиономии клок лесной паутины.

Он прищурился, ещё раз обернувшись назад, и вдруг впереди раздался вскрик девушки.

Нормальная и привычная жизнь улетела куда-то в сторону от рывка Андрея вперёд.

Через несколько секунд он уже стоял на краю небольшой поляны, где его Света билась в кольцах какого-то небывалого, гигантского змея золотистого цвета.

– Этого не может быть, – выдохнул здравый смысл, готовясь юркнуть в подвал подсознания и забаррикадироваться там – чисто на всякий случай.

– Плевать! – прорычал Андрей, подхватывая здоровенный сук, валявшийся под ногами и делая шаг вперёд, наступая на гигантскую змеюку…

В следующий момент он обнаружил себя в знакомом с детства палисаднике, в запале пролетел ещё несколько шагов, пытаясь найти Свету и врага, который её схватил, но увидел лишь летящую к нему голубку, которая доверчиво опустилась прямо в протянутые руки.

– Ну тут уж и проверять больше нечего! – усмехнулся Уртян, отряхивая ладони. – Ты как? – покосился он на Сшайра.

– Я? Кое-что понял – дикие они… когда влюблённые! – сделал логичный вывод змей, – Если я больше не нужен, я пополз – у меня там книга не дочитана.

Глава 65. Ожидание разведчика

Елизавета и Шушана, сидя в номере, поздравили друг друга с удачно проведённой проверкой, а потом старшая голубка глубоко призадумалась:

– Теперь ещё бы мужа образумить… Увлёкся он ролью главы семейства, который точно знает, кому и что нужно, даже если члены этого семейства думают иначе. Ну да ладно, как-нибудь справлюсь.

Она дождалась возвращения счастливой дочери, которая, когда прилетела, даже не стала сразу человеческий вид принимать, а ещё какое-то время кружилась по комнате – просто от счастья.

Правда, и она, как выяснилось, думала об отце:

– Ой, что с ним будет…

– А что? Пожалеешь о том, что выбрала сама? Или подчинишься его решениям? – спросила Елизавета.

– Нет, конечно! Просто… жалко, что так всё получилось, что он так и не сумел понять, что я выросла.

– Поймёт, куда ж ему деваться! – усмехнулась Елизавета, продумывая, как ей действовать дальше. Да, ей действительно передался нрав её пра-пра-пра-прабабушки, недаром она получила семейный дар и голубиные крылья, но кто сказал, что голубки бесхарактерные?

***

Таня уже всерьёз начала волноваться и переживать – Крамеша не было как-то слишком долго!

– Он вроде не говорил, что очень далеко уезжает, а вот нет его и нет. И телефон не отвечает… – размышляла она, осматривая упитанного мопса, который страдал, если по-простому, пылесосной болезнью – всасывал в себя всё, что было не приколочено к полу. Впрочем, то, что было приколочено, он мог попробовать пообгрызть и тоже слопать.

– Сюнечка опять добрался до мусорного ведра, – переживала хозяйка страдающего пса. – И ведь там ничего такого привлекательного для него не было. Я специально собираю все отходы, которые могут его заинтересовать, в отдельный контейнер, который прячу подальше. В мусорке были только картофельные очистки. Так он их почти все съел!

Мопс явно укоряюще уставился на хозяйку, мол, вот… какую фигню приходится потреблять! А всё из-за кого? Из-за жадной и жестокой женщины, которая прячет вкусное и не делится!

Таня машинально пальпировала живот ненасытного создания, смаргивающего слёзы от расстройства – обычно его поход в это место заканчивался промыванием желудка, а терять добычу, которая уже в нём, Сюнечка терпеть не мог.

– По-моему, у него всё прекрасно усвоилось, – констатировала Татьяна.

– Но ведь… это же картошка! Немытая! – в глазах хозяйки был чуть ли не ужас.

– Видимо, его пищеварение это не смутило.

– А как же его лечить?

Тане очень хотелось предложить в качестве лечебного средства намордник, но клиентка очень переживала, так что пришлось дипломатично порекомендовать пробиотики – для мопса Сенсея, с его прихотливым пищеварением, они лишними не будут.

Дальше на приём прибыл здоровенный исключительно пушистый кот, который почему-то перестал есть, а ведь обычно чрезвычайно уважал это занятие.

– А вылизывается он часто? – уточнила Таня у хозяина после осмотра. – А шерсть отрыгивает?

– Эээ, нет. В последнее время вообще ничего такого не было.

– А пасту для растворения шерсти вы ему даёте?

– Я и не знал, что такое бывает… Он раньше объедал цветы у жены, его тошнило, но мы их убрали в другую комнату, так что теперь всё нормально.

– Ненормально как раз – коты, когда вылизываются, волей-неволей глотают свою шерсть – у них на языке есть нитевидные сосочки, они расположены по направлению к корню языка, так что слизанная шерсть просто не может никуда выпасть изо рта. Она попадает в желудок и там или остаётся и образует шерстяной комок, от которого может быть закупорка желудка, или должна выводиться наружу – тогда кошку тошнит этой шерстью. Он ел растения именно для того, чтобы вывести шерсть наружу.

– А мы его этого лишили, – понимающе продолжил хозяин. – Вот и не догадались же!

После этой парочки прибыл по записи ворон, из тех, кто был в сопровождении Кирранда Ветролова, его беспокоила затянувшаяся линька, а потом Таня наконец-то отправилась домой, ощущая, что тревога за Крамеша всё увеличивается и увеличивается.

– Да, я не люблю вопросы задавать, но вот сейчас возьму и спрошу! – решила она, увидев, как слева от подворотни мелькнул бок машины Соколовского.

Филипп Иванович вовсе не удивился нетипичному любопытству своего доверенного лица:

– Крамеш поехал в разведку в местность, где обитают живойты… А! Я вам не рассказывал, да? Это змеи такие, необычные… у них на голове гребень на манер петушиного. Те, которыми занимается сейчас Крамеш, обитают в Псковской области. Я к ним слетал на разведку, выяснил, что их тревожит, и направил туда Бескрайнова…

– Филипп Иванович, а эти змеи, они опасны? Они большие?

– У них характер поганый, а размер приличный, и летать они могут. Не так чтобы далеко и долго, скорее даже прыгают и чуть зависают в воздухе, но всё-таки… – откровенно ответил Соколовский. – Меня они, само собой, не тронули – им помощь была нужна, но вот Крамешу я дал указание с ними не контактировать.

– А что именно их тревожит?

– А вот это, Танечка, самое интересное! Они утверждают, что их кто-то… топчет.

– Кто-то что делает? – изумилась Таня, которая никак не могла себе представить человека, который бы топтал здоровую агрессивную и прыгающую змеюку.

– Топчет. Лапами.

– Эээ, прямо уж и спрашивать боюсь, а кто у нас в Псковской области такой может водиться?

– Да в том-то и дело, что ТУТ, – Соколовский явственно выделил интонацией последнее слово – никого такого не водится… А живойты утверждают, что эти лапы… гм… чешуйчатые. Но у них очень сложный язык, возможно, я что-то не понял. Мне вообще не хотелось ввязываться в эту историю, но они пугаются, а когда гребнистые змеи пугаются, то могут начать нападать на людей.

– Ой… – Таня обдумала информацию, а потом уточнила: – А Крамеш… давно должен был вернуться?

– Позвонить должен был уже некоторое время назад, – честно ответил Соколовский. – Он поехал на машине, хотел её оставить где-нибудь в лесу, а сам на крыльях поразведывать, что и как.

– Понятно. Значит, будем ждать! – Татьяна прекрасно понимала, что больше-то ей ничего и не остаётся.

***

Крамеш за последние дни устал и обессилел так, что кажется, разожми лапы – и свалится он с ёлки прямо в гущу этих психованных змеюк.

– Ну… ну, где ж ты, а? Давай уже, появляйся! – думал он, словно это могло как-то помочь…

Треск сучьев раздался в лесу, когда Бескрайнов уже решил каркнуть на всё это и свалить к машине – там у него есть еда и вода, да и начальству позвонить надо бы – увлёкся он что-то слежкой за этими ненормальными созданиями.

Крамеш замер на ветке, до боли в глазах всматриваясь в ту сторону, откуда раздавались звуки. По всему выходило, что ему наконец-то повезло застать то самое… которое нападает на невменяемых по весне живойтов.

Раньше-то, когда Сокол только послал его с этим заданием, он никак не мог понять, как можно затоптать кого-то, если этот кто-то умеет летать. Да, пусть подпрыгом, невысоко, зато очень и очень быстро!

– А вот теперь-то я понял! – думал он, глядя на клубок живойтов, которые и не думали куда-то уползать, несмотря на то что земля явно сотрясалась под поступью чьих-то лап, а ветки и сучья вовсю трещали, когда к ним проламывался кто-то весьма крупный.