Таня даже не стала комментировать «озолочу» – чего на глупости внимание обращать? Правда, мимолётно представилась она сама себе в виде этакой золоченой статуи, вроде тех, которые украшают Петергофские фонтаны.

– Нее, спасибо, мне так не идёт, – подумала она, внутренне посмеиваясь. – Колор не тот!

– Но рразве это место для вас? – возопил Кирранд, обводя рукой комнату. – Рразве вам не обидно, что ваш трруд используется тут?

– Здесь мой дом! – улыбнулась Таня. – А дома много чего надо делать, причём безо всяких обид, верно?

Кирранд даже не нашёл что возразить – он-то дома ничего не делал, но, кажется, понял, о чём она говорит. Понял и замолчал.

– Доброй вам ночи! – дверь за Татьяной закрылась, оставив Ветролова с ощущением полнейшего провала. Просто-таки вопиющего провалища!

– Катастрррофа какая-то, а не перреговорры! – рассердился Ветролов.

Из соседней комнаты вышел его главный советник и вздохнул:

– А ведь есть ещё и ваша невестка… Она-то будет категоррически прротив того, чтобы мы давили на её подрругу! И хоррошо, если Татьяна не скажет Кррылане о том, что вы её перреманивали.

– Так что же нам делать?

– А моя супрруга уже всё сделала! – торжествующе заявил Карус. – Она стала названой, пусть даже неофициально, но тётушкой Карины!

– Что? Неофициальной тётушкой? Да что за еррунда! Это же ничего нам не даёт!

– Очень даже даёт! Мы рраскарркаем это известие как можно ширре! Вы только подумайте! Никто больше и клюв прросунуть ближе к Каррине не может, а у нас в рроду есть её тётушка!

– Неофициальная…

– А некоторрые детали можно и не закарркивать! – разумно добавил Карус, – Может, мы их и объявляли, но их прросто ветрром унесло, вот и не ррасслышали их! Сокол явно рразррешит нам пррилетать и прриносить Каррине прробы воды, так что пользу мы получим в полной мерре! Через Киаррну мы всё рравно будем ррядом с вороницей, а больше-то никого и не будет!

– А почему ты мне этого рраньше не пррокарркал? Я же как дуррак перред этой Татьяной рраспинался! – ожидаемо рассердился Кирранд – что поделать, начальство – оно в любой шкурке начальство.

– Так это же только на пользу вам! – уверенно покривил душой советник.

– Прравда?

– Конечно! Татьяна теперрь понимает, как вы ррадеете за Каррину.

– Точно! Я и сам так думал! – кивнул Кирранд.

Через несколько помещений от него Соколовский беззастенчиво наблюдал через открытую Шушаной стену за этими переговорами, вовсю развлекаясь вороньими поддавками в исполнении Каруса, а потом и за его беседой с супругой.

– Всё! Он уверрен, что твоё самоупрравство по поводу Каррины – исключительно полезное и прравильное дело! – выдохнул советник, вернувшись к себе.

– Я всегда знала, что сделала прравильный выборр, когда полетела вместе с тобой! – Киарна точно знала, что мужа, когда тот приносит в гнездо что-то хорошее, надо хвалить, не жалея клюва! – Ты самый умный на свете воррон!

– Бедняга Кирранд! – усмехнулся Соколовский. – Сейчас главное, чтобы Крылана не узнала о его поползновениях в сторону Татьяны… узнает – вот уж ураган будет! Она-то подруге коттеджик отстроила. А за Танино благополучие и спокойную жизнь Крылана поспорит со всеми северными воронами разом, а не только со свёкром. Надеюсь, у Ветролова хватит ума не упоминать о сегодняшних переговорах при ней.

Так как причин оставаться в гостинице у Кирранда больше не было, то наутро вороны засобирались кто куда – три вырученные из подвалов вороницы и их родичи полетели на север – навстречу с гостиницей для дальнобойщиков, где всегда хватает работы из-за частой смены постояльцев, а остальные – в гости к Крылане.

– Вот бедная… – думала Таня, собираясь на работу. – Как по мне, так принимать таких родичей – это просто наказание какое-то! Впрочем, у неё есть повар Михаил, который, как она рассказывала, уже прославился великолепной готовкой и тем, что, если шумят, когда он на кухне, он резко реагирует. Очень резко!

Татьяна хихикнула – она-то была наслышана, как Крылана репетировала со смущённым медведем его «резкое недовольство» – подруга сама рассказывала:

– Я ему говорю, мол, Михаил, рычите громче, а он переживает, что гостей моих напугает. Так мы с ним записали самые угрожающие рычания и договорились, что он будет их включать, когда услышит слишком громкий шум. Тут главное, чтобы он не сильно увлекался своим кулинарным мастерством – если слишком зарабатывается, у него прямо под ухом может вопить целая стая воронов, а он будет готовить и радоваться.

После отлёта воронов в гостинице царила такая оглушающая тишина, что Таня даже вздрогнула, когда на лестнице послышался какой-то шум, впрочем, быстро сформировавшийся в загадочную фразу:

– Да ёжкин кот! Казалось бы… что cложного в том, чтобы сходить в магазин, а? Как два байта переслать! Так нет… даже тут баганул!

Таня, настроение которой внезапно резко улучшилось, на цыпочках подобралась к краю лестницы и выглянула.

На середине мраморных ступенек царил продуктовый развал, в нём стоял очень мрачный Иван, рассматривал порванный пакет, из которого всё это и высыпалось, и ворчал:

– Ясна консоль! Если что-то может сломаться, оно должно сломаться именно сейчас!

Примечание автора: Иван использует свой профессиональный сленг.

Он с омерзением расправил пакетный бок, на котором было написано: «это супер-прочный пакет улучшенного качества» и добавил:

– Н-да… правило программистов работает и здесь: «Улучшение работающего продукта приводит к его ухудшению!» – процитировал он, а потом, расслышав лёгкий смешок, поднял голову и уставился на Татьяну, которая ему улыбалась.

Сразу забылась и бессонная ночь, посвящённая отлову программных ляпов, и раздражение, накатившее от крайней усталости, когда даже уснуть уже не получилось, и внезапное парадоксальное чувство голода, которое вроде как и есть, но ничего в горло уже не лезет. По крайней мере ничего из того, что было в его холодильнике. Кофе он, под профессиональную поговорочку «программисты – это устройства, преобразующие кофеин в код», уже обпился так, что напоминал сам себе кофейник с выпученными глазами на боку.

Короче, Иван решил сходить на добычу какой-нибудь еды, которую захочется съесть, и вот нате вам…

– Вань, тебе помочь? – Таня как-то так спросила, что и голова перестала болеть, и россыпь продуктов стала не проблемой, которая по крайней усталости казалась мерзейшей, а просто забавным недоразумением.

– Да я сам, только сейчас как-нибудь это умещу в пакет.

– Порванный? Зачем? Сейчас всё будет в лучшем виде! Гудооочек! – Татьяна была уверена, что карбыш где-то рядом – ещё бы, тут столько всего валяется…

Разумеется, Гудини вынырнул из-под ближайшей батареи и вопросительно уставился на неё.

– Хороший мой, надо всё там собрать, ВСЁ перенести в номер Ивана и там выложить. А я тебе за это печенье дам… то, что ты очень любишь! – посулила Таня.

Гудини что-то пискнул, бодрым мячиком порысил к лестнице, шустро добрался до Ивана, а потом как пылесос вобрал в себя всё разбросанное и… нырнул за одну из мраморных лестничных балясин.

– Пошли! – позвала Татьяна опешившего Ивана. – Он уже у тебя в номере.

– Ошалеть можно! – выдохнул Иван. – Думал, что никогда к этому не привыкну…

– А сейчас что думаешь?

– Думаю, что это самое потрясающее место изо всех, что я видел! – откровенно ответил Иван. – И не только место…

Он хотел ещё что-то сказать, но у него в номере что-то загрохотало так, словно упал холодильник, и они с Татьяной заторопились туда.

Глава 63. Суета вокруг холодильника

Иван мчался к своему номеру, понимая, что его компьютер так грохотать точно бы не мог, но мало ли что…

Когда он распахнул дверь, то первое что увидел – свой драгоценный комп. Увидел и облегчённо выдохнул.

– Не волнуйся, – Танин голос заставил его оторваться от лицезрения рабочего инструмента. – Мы с Шушаной, когда ты только поселился, первым делом всем объяснили, что твой компьютер трогать нельзя.

– Спасибо! – с выражением отозвался Иван.

– Не за что, у нас уже один такой предмет есть – Ромин комп. Так что твой опознали быстро и всё приняли к сведению. Ромка, если к его компу кто-то близко подходит, начинает так нервничать, что все очень быстро уходят.

– Да ладно… и Терентий? – Иван, успокоившись по поводу главной материальной ценности, двигался к двери своей кухоньки уже значительно спокойнее.

– Терентий в первых рядах – Вран пригрозил его полоскать под холодным душем каждый раз, когда он обнаружит вблизи своего компа рыжую шерсть. Ой…

Это восклицание вырвалось у Тани, когда она выглянула из-за плеча Ивана и увидела, что, собственно, так загрохотало.

– Интересно… он холодильник что, так штурмом брал? Или это у него такая разгрузка – уронить, а потом внутрь всё втряхнуть? – тоном заядлого естествоиспытателя произнёс Иван.

– Слушай, у тебя потрясающее самообладание! – восхищённо отозвалась Таня. – Я бы уже рассердилась!

– У меня стрессоустойчивость, – усмехнулся Иван. – Хотя у Гудини её, без сомнения, гораздо больше.

Он кивнул на карбыша, который восседал около упавшего «лицом вниз» холодильника и бестрепетно выгружал рядом гору Ваниных покупок.

– Интересно, чем ему холодильник-то не угодил? – заинтересовался Иван, прикидывая, как его поднимать.

По всему выходило, что процесс будет захватывающий!

– Всем угодил! – Шушана выскользнула из-за двери и пояснила: – Он разгрузке мешал, вот Гудочек его и пнул.

– Пнул чем? – осторожно уточнил Ваня.

– Лапой. Сейчас… – Шушана вопросительно воззрилась на Гудини, и тот что-то проскрипел. – Задней левой.

– О-ша-леть! – выдохнул Иван. – Прям задней левой, и здоровенный холодильник с копыт навернулся! Уважаю! – он вполне серьёзно прижал руку к груди и покосился на Гудини, который тут же приосанился. – А обратно его можно так пнуть?

Карбыш что-то с сожалением проскрипел.

– Нет, обратно он только в стену стукнется, но на ножки не встанет, – перевела Шушана, у которой от сдерживаемого веселья отчётливо дрожали усы.

– Жаль… ну ладно, тогда я сам сейчас…

– Зачем сам? Сову попросим! – остановила его Татьяна. – У меня совсем недавно книжный шкаф с полной загрузкой упал. Я думала, Сшайр на хвосте повесится – когда он это увидел, даже говорить не мог – только шипел что-то явно сильно непечатное. И ничего, сова его запросто подняла!

– Стесняюсь спросить… а книжный шкаф полной загрузки тоже Гудини уронил? – Ивану стало весело, да не просто, а так, как бывало только в студенчестве, когда рядом те, кто тебя понимает, а впереди – куча всего классного и приятного.

– Нет, Басина, – улыбнулась Таня. – Только Терентию не говори – он не переживёт! Он как раз отлучился и не видел всего этого…

– Постой… Басина? Кошка? Она уронила шкаф?

– Именно! – Таня открыла пошире дверь, чтобы в неё было удобнее влетать сове. – За шкаф котёнок пролез. Она там застряла и запищала. А у Баси, оказывается, в такие моменты включается такая силища, что бедный мой шкаф улетел только так.

Присказочная сова, влетевшая в номер, спикировала на объект, зацепила когтями ближайший к ней край печально возлежащего на полу холодильника и подняла его так, словно он был бумажным.

– До чего же я это всё люблю и уважаю! – пробормотал Иван, подвинув несчастную кухонную технику на место. – Взяла и подняла! Тань, а может, её чем-то угостить в знак моей благодарности?

– Можно и угостить. Давай только ты сам поешь сначала, а то я тебе Басю пришлю, – рассмеялась Таня. – Вдруг она решит, что тебе надо помочь с этим процессом?

– Нет-нет, спасибо! Вот не надо Басю отвлекать от серьёзных дел! – быстренько сориентировался Иван. – А может… ты мне компанию составишь? Я всякого вкусного купил.

Гудини было заинтересованно принюхался к куче продуктов, но наткнулся на хмурый прищур Шушаны и канул за плинтусом.

– Компанию? – Таня улыбнулась. – Запросто!

Она уже ужинала, так что есть не хотелось, но чай-то выпить можно?

Весенние сумерки уже сменились плотной ночной темнотой, а они сидели, почему-то неудобно приткнувшись к небольшому столику и болтали, словно внезапно обнаружив, что им друг с другом и интересно, и хорошо.

Шушана же была очень занята – держала круговую оборону номера, потому что Таню кто только не разыскивал, начиная от Светланы и Карины и заканчивая Гудини, который чётко помнил о награде, которую ему до сих пор не дали.

– Ты же знаешь, что она никогда не обманывает! – совестила его норушь. – Дай ты людям поговорить, а потом будет тебе твоё печенье!

Гудини всё знал, но нервничал, а когда он нервничал, то это было слышно издалека… Нет, звукоизоляция двери, конечно, сработала на отлично, но заверещал-то карбыш за тем самым неустойчивым холодильником, нервно затрясшимся от таких звуков.

Иван взвился на ноги, а Таня успокаивающе пояснила:

– Это Гудочек… ну, карбыш. Я же ему печенье обещала, но до сих пор не выдала, вот он и переживает.

– Тань, давай я ему выдам тульский пряник, только бы он так не орал! Гудини! – громко окликнул Иван, не очень-то надеясь, что карбыш откликнется – раньше-то хомяк на него не сильно обращал внимание.

В следующий миг несчастный холодильник покачнулся, Иван стремительно кинулся к нему и подпёр плечом… во избежание, так сказать.

Карбыш, вышедший из-за белой металлической и нервно-неустойчивой штуковины, которая почему-то всё так и норовит рухнуть, задрал голову и вопросительно что-то проскрипел.

– Про пряник спрашивает, – пояснила Таня.

– А ты его понимаешь? – Иван постучал открытой ладонью по холодильнику, убеждаясь, что он стоит нормально.

– Дословно нет, но я же с ним уже довольно давно общаюсь – он понятно всё показывает. Да, мой хороший?

Гудини покивал в её сторону, а потом опять жадно воззрился на Ивана.

– Сейчас дам! – твёрдо пообещал тот, доставая пряник. – Вот. Упаковку снять?