– Ладно, пойду я, – Бася умыла мордочку. – Моя смена! Хорошо, что кошка-мать нашла себе хозяев. Теперь бы белянку подрастить немного и найти ей нужного человека, правильного!

Она проплыла мимо Терентия, который даже от еды оторвался, провожая её взглядом, а потом обернулась:

– Если хочешь, можешь составить мне компанию! – милостиво разрешила она.

– Терёнь, не подавись, – рассмеялся Вран, глядя, как проголодавшийся кот заглатывает еду, торопясь воспользоваться приглашением.

– Да что б ты ещё понимал! – фыркнул Терентий, стремительно намывая физиономию и лапы. – Посмотрю я на тебя, как ты против ветра летать будешь, когда найдёшь к кому!

– Делать мне больше нечего, – усмехнулся Вран, а потом покосился на Ивана и глубоко призадумался.

Ему не нравилась идея появления тут какого-то ухажёра, но речь-то сейчас не о нём, а о Тане…

Следующее утро было шумным. Таким шумным, что даже Иван, который с головой ушёл в доделку программы, обратил внимание на какой-то непонятный гомон.

– Странно… у меня же вроде дверь почти не пропускает звуков… – удивился он. – Что там происходит?

Нет, он бы не полез не в своё дело, но вспомнив о том, что вообще-то это может быть проблемой для Татьяны, решил осведомиться, а не случилось ли чего. Выглянул и уставился на множество черноволосых и черноглазых людей, которые сновали туда-сюда по коридору.

Татьяну Иван тоже увидел – она, вполне уверенно ощущая себя в этой толпе… нет, скорее в стае, направляла черноволосых в номера:

– Уважаемый Кирранд! Пожалуйста, вам сюда!

– Благодаррю… – кивнул ей высокий тип с царственной осанкой. – А где будет рразмещён мой сын?

– У Кирина номер рядом с вами, вот тут!

– А где наши ворроницы? Почему я не вижу их? Рразве они не должны рработать тут как горрничные?

– Это не мой вопрос, – любезно ответила Татьяна. – Через несколько минут прибудет Филипп Иванович, он вам всё расскажет.

– Хоррошо! А куда вы поселите моего перрвого советника с женой? – ворон кивнул на солидного типа, который стоял в окружении целой батареи чемоданов с таким видом, словно первый раз в жизни их видит.

– Им отведён вон тот номер! – указала Таня, любезно улыбнувшись насупленному типу. – Вещи сейчас будут перебазированы прямо туда.

Первый советник Кирранда Ветролова так явно просветлел лицом, что Таня поняла: багаж – это его перманентная головная боль.

Иван, осознав, что ничего страшного не происходит и помочь Тане он в данный момент не может, вернулся к себе, пытаясь сообразить, к чему бы это произошёл такой массовый слёт воронов.

– Кому сказать, да? – усмехнулся он, усаживаясь за комп. – «Массовый слёт» и кого… ВОРОНОВ, которые умеют становиться людьми! Я бы первый решил, что надо мной смеются, если бы мне это раньше попытались объяснить.

Между тем, причина появления столь многочисленного посольства была, да ещё и не одна…

Нет, официально Кирранд летел проведать старшего сына и невестку, которые целиком и полностью закончили строительство загородного дома, а ещё уточнить, как тут работают горничные-вороницы, которые почему-то почти перестали общаться с родными.

Так-то ворониц мясом не корми, дай только поболтать, а тут… странно лаконичные сообщения о том, что у них «всё норрмально», и всё.

– И всё? Что значит «и всё»? Я ж им велел подрружиться с Карриной! Помогать ей и рррассказывать, какая у неё будет пррекррасная жизнь, если она захочет веррнуться на северр! – сердился Ветролов.

Но увы, увы, на его звонки вороницы не отвечали – они постоянно были вне сети, а самостоятельно перезванивать главе рода им было не по статусу.

Но главной целью прилёта была сама Карина!

– Невозможно оставлять её там! Немыслимо! – ворчал Кирранд. – Надо забррать и выдать замуж за Кирина! А что? Он – лучший, он – мой наследник, рраз уж его старрший бррат нипочём не хочет становиться главой ррода. Он – кррасавец и умник! Он ей не прротивен однозначно!

Последний вывод был чуть ли не силой вытрясен из самого Кирина, который кучу времени проторчал в этой самой гостинице с целью познакомиться с Кариной.

– Как она к тебе относится? – и так и этак выспрашивали родители у сына, когда он вернулся домой. – Ты ей нрравишься?

– Я? Нет!

– Что? Ты до сих порр не смог обаять одну-единственную ворроничку? Да ещё неискушённую? – возмущался глава рода, сердито глядя на сына.

– Она не интерресуется моим обаянием, – Кирин отвечал ровно и спокойно. – Я ей не прротивен, это да, но…

Про «но» старший Ветролов и слушать не стал, уловив, как он решил, главное:

– Не прротивен, это уже соввсем неплохо! Погоди… а может, она влюблена в кого из тех двух ворронов, которрые у Сокола живут?

– Нет, не влюблена, – уверено отозвался Кирин. – Но…

И снова ему не дали договорить, куда там! Разве же может какой-то молодой ворон разбираться в жизни? Да не карркайте глупости!

– Пррекррасно! Это то, что мне надо было услышать. Она не влюблена, ты ей не прротивен, а значит, дело сладится!

Кирин только крылом махнул – бесполезно… Бесполезно было объяснять отцу, что Карина мала… Нет, не физически, а морально.

– Пррав, сто рраз был пррав Врран, когда говоррил, что она – ещё почти птенец! Ей мать нужна, а не парра! И она нашла то, что ей нужно – вместо матерри у неё Татьяна. Да, человек, и что? Такое бывает, тем более что именно Таня возврратила ей возможность летать. И за меньшее становятся веррны на всю жизнь!

Кирин присматривался к названой сестре Врана всё то время, пока жил в гостинице, и сделал вывод:

– Нет, насильно удеррживать или прривязывать к себе она никого не будет! Если Каррине так будет лучше – отпустит, но самой-то Каррусе сейчас хоррошо именно с Таней, так что попытка её оторрвать от «матерри» ни к чему хоррошему не прриведёт.

Он попытался было донести свои выводы до отца, но увы… тот не стал его слушать, упорно собираясь в Москву вместе с целой свитой.

Правда, кое-что до сознания Ветролова всё-таки долетело:

– Мать? Да будет ей мать – вон, жена моего старршего советника Карруса, Киаррна! Чего ж лучше? У них только сыновья, а Киаррна, я точно знаю, очень мечтала о дочке! Крроме того, если они удочеррят Каррину, то она станет сестррой её сыновьям, и они не смогут прретендовать на её кррыло! Условием того, что я им отдам Каррину в воронички, будет её выход замуж за моего сына! Беспрооигррышный варриант!

С со своим старшим советником Карусом, тем самым, который оказался завален чемоданами с вещами своей супруги, Ветролов уже переговорил. Правда, с Киарной дело пока не обсуждалось, но только по той причине, что она славилась на весь род невыносимо сварливым и сложным характером, который, впрочем, главой рода успешно использовался – чего стоит только её наказания провинившимся:

– Надо же додуматься – сорртирровать снежинки по узоррам! – до сих пор восхищался Кирранд Ветролов. – Исключительно изощррёный рразум!

Именно этот изощрённый разум сейчас и двигался из гаража в поисках своего супруга с чемоданами. Нет, даже не двигался, а точнее – надвигался на… Татьяну.

– Милочка! Да, да, вы! Я к вам обрращаюсь! Вы же тут рработаете? Вы горрничная? Почему не в форрме?

– Добрый день! – Татьяна любезно улыбнулась воронице, которая явно обладала очень непростым характером. – Да, я тут работаю, и нет, я не горничная.

– Неважно. Почему не в форрме?

– Потому что моё доверенное лицо и не должно ходить в форме! – голос Соколовского раздался очень вовремя. – Позвольте представить вам Татьяну. Вообще-то она – врач.

– Ах, это та самая Татьяна… – как ни странно, вороница ничуть не смягчилась, напротив, у Тани возникло странное ощущение, что она знакомится с кем-то вроде будущей свекрови, обладающей исключительно вредным характером.

А вороница, прищурившись, продолжала:

– Та самая, которрая внушила Каррине, что ей не нужны и не важны её соплеменники? Что можно махнуть хвостом на её ррод?

Таня изумлённо воззрилась на собеседницу, а Соколовский понятливо усмехнулся:

– Позвольте уточнить, а какие именно соплеменники? Которые её третировали с детства, а потом просто продали?

– Нет, я не прро её дуррацкое семейство говоррю, я про все остальных! Прро ррод!

– Ах, да-да, про род! И как я забыл-то? Это про тот самый род, который как только её не обзывал?

– Это прросто трри дуррочки и два дуррня! – заторопилась вороница.

– Вы просто поклювно пересчитали всех, кто с ней общался! – серьёзно заметил Соколовский. – А если бы их было десять или двадцать? Сколько бы воронов и ворониц уважительно обошлись бы с запроданной рабыней?

Вороница открыла было рот, но Филипп не дал ей возможности что-то сказать:

– А я вам отвечу! Хорошо, если не все двадцать!

– Да вовсе нет! – настаивала Киарна.

– Разумеется, да! Я вот что-то не припомню такого внимания к Карине, пока не стало понятно, что она владеет первым даром. А Тане это было изначально безразлично! Она просто приняла купленную вороницу как свободную, уважала её, увидела, что ей нужна помощь, помогла и вылечила, научила летать! Неужели же вы думаете, что Карина глупа и не видит всего этого?

Киарна, которая, прознав про планы главы рода и мужа, уже воспринимала Карину как свою дочь, замерла, чуть приоткрыв рот, отчётливо сознавая, что ворон или вороница, которые не будут благодарны за такое количество благодеяний, данных им без отдачи, просто так, будут просто… просто… вылупни позорные!

Её редко кто сшибал в полёте, так что она какое-то время просто переводила взгляд с Татьяны на Соколовского, а потом собралась, сосредоточилась, и…

Если бы это слышал её муж, то он бы решил, что ему мерещится!

– Я прриношу вам свои извинения! – с достоинством сказал она Татьяне. – Я ошиблась в суждениях.

Если б Таня надулась или как-то высокомерно себя повела, то Киарна ещё пуще разозлилась бы, но Татьяна ничего подобного делать не стала:

– Ничего страшного, – мягко улыбнулась она. – Я понимаю, что вы хотели защитить Карину.

– Да? Прравда понимаете? – удивилась Киарна.

– Конечно. Каруся очень нежная и славная вороничка. Если я увижу, что её кто-то хочет обидеть, то сама много чего могу сделать!

Таня не ожидала, что напыщенная и сложная дама внезапно сцапает её под руку и поволочёт по коридору, щебеча что-то вроде:

– Наконец-то хоть кто-то меня понимает!

Соколовский посмотрел вслед забавной парочке, и, сознавая, что эта сложная птичка Тане уже никак не угрожает, отправился в самое сердце заговора – к упорному и настырному Кирранду Ветролову.

– Вот приехали-то… – усмехался он, видя обилие воронов сопровождающей стаи. – Не люблю воронов! А ведь сегодня ещё и Рууха вернётся!

Глава 59. Куры, право слово

Соколовский отправился было в свой кабинет, но не успел даже за ручку двери взяться, как его остановил возглас Кирранда Ветролова:

– А! Вот и вы! Добррый день!

– Добрый! – согласился Сокол.

– Я никак не могу понять, где наши ворроницы-горрничные! Ваша помощница сказала, что это не её вопррос…

– И абсолютно правильно сделала! Это действительно не её вопрос, – кивнул Соколовский, наконец-то открывая дверь и кивком приглашая главу рода Ветроловов пройти внутрь.

– Так где они?

– Там, где и должны быть – в подчинении у моего сотрудника, который отвечает за клининговые работы. Они чистят гусятник и подвальные помещения.

– Что? – картинно возмутился Ветролов.

– А что такое? Я же вам практически дословно об этом говорил.

– Но у вас нет горрничных… Я был уверрен, что вы всё-таки воспользовались услугами наших воррониц.

– Значит, напрасно вы были в этом так уверены, – усмехнулся Соколовский. – Зачем мне пользоваться теми, кто способен только испортить всё, за что берётся?

– Вы хотите сказать, что ворроницы моего рода порртят то, за что беррутся?

– Конкретно те о которых мы говорим – безусловно! Для начала они не восприняли меня – просто не слушали то, что я им говорил. В попытке доказать, что могут быть полезны, они стали играть роль горничных, но по факту – с ходу презирать постоялицу-человека. Решили, что могут свысока с ней обращаться!

Кирранд открыл было рот, чтобы возразить, но слишком уж ярко представил ситуацию, отчётливо осознавая, что таки да… эта тройка запросто могла так себя вести!

– Но рразве они не испрравились? Откуда взялся подвал?

– Боюсь, что нет… я, когда они категорически не захотели уходить из гостиницы, послал их под начало одного своего подчинённого.

– Да, который занимается чисткой гусятника…

– Именно. Правда, не только этим, но не суть. Так вот, они даже там ухитрились напортачить.

– Но что можно было напортачить? И вообще, какой гусятник в приличной гостинице?

– Обычный, – пожал плечами Филипп. – Моя гостиница, что хочу, то тут и завожу!

Вид у него стал настолько неприветливый, а в кабинете так отчётливо повеяло холодком, что Кирранд моментально сменил тему:

– Но всё-таки, почему подвал?

– Потому что там они минимально вредят окружающей среде и моему имуществу! – досадливо отозвался Сокол. – Я не очень понимаю, почему должен из-за ваших воспитательных проблем менять обшивку стен, которые были поцарапаны и местами поклёваны вашими фуриями, и менять плитку, которую они ухитрились разбить от ярости. А в подвале стены из старого кирпича, им даже ваши вороницы нипочём!

Надежды Кирранда на то, что Соколовский будет чувствовать себя в долгу перед родом Ветроловов за дармовую рабочую силу, испарялись с каждым словом Филиппа.

– Они что с обшивкой сделали? – Кирранд счёл возможным уточнить этот момент, понадеявшись, что, может, ему послышалось, но увы, увы…

– Да вот пойдёмте и посмотрим! – ухмыльнулся Сокол. – Заодно я вам эту вашу тройку разрушительниц обратно выдам – надоели, честное слово!

После похода в гусятник, где Кирранд узрел поклёванные панели в комнате, куда поселили уборщиц, разбитую ими плитку на полу и поцарапанную когтями мебель, он только зубы стиснул покрепче – возможность выторговать что-то у Сокола пошла трещинами как та плитка.