– И вот так просто вы хотите избавить эту особу от последствий её поступка? Не ожидал, что вы так жалостливы…

Зельеварку выплюнули, но придержали лапами – чтобы не уползла, а потом возмущённо воззрились на Соколовского:

– А что, вы можете что-то предложить? Так, чтобы поинтереснее было? – уточнила мать Аури.

– Разумеется! – любезно улыбнулся Соколовский. – В конце концов, ваш вариант – это так просто… И потом, мне казалось, что лисы хозяйственны – находят применение каждой птичьей косточке, а вы сейчас хотите просто так разбазарить целую лисицу!

При этом вид у него был такой, что лисы мигом присмирели и даже не возражали против того, чтобы их законную добычу взяли за шкирку, словно грязную тряпку, и понесли туда, где слышался вой Нурая.

– Вот ещё одни торопыги, – скучающе пожал плечами актёр. – Вы же лисы! Отчего ж так мало креативности-то? Ну отгрызёте вы ему хвост и уши, припалите везде, где только можно, а толку-то?

– А что вы предлагаете? – заинтересовался уже более обширный круг участников погони.

Острое лисье чутьё и неистощимое любопытство прямо-таки верещали им о том, что сейчас будет что-то интересное!

– Самое простое, что можно сделать в этом случае, – закончить их земной путь, – начал Соколовский, прислонившись плечом к дереву и брезгливо глядя на пойманных негодяев. –Только рационально ли это? Вот возьмём корсака. Он – часть огромного и весьма уважаемого рода степных лис. Я, пока сюда ехал, связался с главой их рода. Он в ярости и жутчайшем возмущении!

– Он что? Защищает Нурая? – тявкнул кто-то из молодых и наиболее нетерпеливых загонщиков. – Так мы и им наваляем!

– Само собой, – усмехнулся Соколовский. – А потом они затаят зло и будут мстить. Нет, глава рода корсаков вовсе не защищал Нурая, даже не думал. Он требовал отдать его на наказание в их род, но согласился с моими доводами! Нурай хотел чужими лапами уничтожить Уртяна, побочным эффектом погубить отца и брата Аури, а саму Аури держать как рабыню. Так?

– Так, так! – затявкали лисы.

– Посему будет справедливо, чтобы он выплатил виру всем своим имуществом Уртяну, Аури и её родным. А сам, так как хотел гибели Уртяна, поступает в собственность его рода.

– Да разве же это наказание? – разочарованно протянула рыженькая лисичка – лучшая подруга Аури.

– Вы забыли, кто у Уртяна бабушка! – благожелательно ответил Соколовский.

– Ой, – пискнула подружка, разом вспомнив о слухах про восточное коварство кицунэ.

– Если от Нурая что-то останется, то это что-то можно будет потом передать на работы в тайгу – там у родичей Уртяна есть знаменитый лесничий Тявин. Ему очень пригодится такой подлапный слуга! – дополнил Филипп, вызвав бурное веселье лис.

– А с этой что делать? – заинтересовался приятель Аури – чернобурый Ревель, кивая на Ярриту.

– С этой надо поработать вашему Лелланду, чтобы она выдала всех своих покупателей и их жертв, сначала она сварит для них противоядие, потом разнесёт его, причём, как только у неё будет что-то не получаться, она будет нести наказание, а когда всё это она выполнит, будет передана Уртяну как прислуга – ему пригодится в лаборатории полностью подчинённая помощница. Ах, да… её имущество будет передано Уртяну в качестве виры.

Нурай, медленно, но верно осознававший то, что его ожидает, вскочил на лапы и заверещал, что он не согласен, всё, что он сделал, он делал только ради любви к Аури!

– Нет, никакого отношения к любви это не имеет! – сухо ответил ему Сокол.

– Тогда… тогда… это просто наваждение ею!

– Нет. Это твой бесконечный эгоизм и самоуверенность. Ты просто жаждал, чтобы всё было так, как тебе хочется, абсолютно наплевав на то, что хочет сама Аури!

– Но я не могу! Я не хочу!

– А вот это теперь никого уже не интересует! Твои желания заставили тебя преступить грань, и теперь ты будешь жить так, как тебе скажут! Кстати, а куда это вы намылились, неуважаемая? А? – Соколовский, разом завоевав невиданный авторитет у всех присутствующих лис, за исключением парочки злодеев, усмехнулся, глядя на тщетные попытки Ярриты смыться из-под лап окружающих.

– Я… я не буду делать ничего подобного! У вас нет зелья подчинения, а сама я слушаться вас не стану! – заверещала лиса.

– Да ладно? – удивился Лелланд, который уже принял людской вид. – Прямо-таки не станешь?

Он подошёл к лисе, поднял её за шкирку и поймал взгляд, а через пару минут полной тишины разжал пальцы:

– Готово! Правда, боюсь, что Уртяну придётся долго дожидаться помощницы – у неё за хвостом столько всякой гадости…

– Ничего, он подождёт, – кивнул Соколовский, оглядев собрание. – Всех устроило моё решение? Или есть возражения?

Каким образом получилось так, что он разом и возглавил всех тут собравшихся, и без малейшего труда убедил их в собственной правоте, после никто так и не понял, зато каждый твёрдо запомнил истину – хотите справедливости и рациональности, а это лисы всегда очень и очень уважают, – обращайтесь к Соколовскому!

Глава 42. Приём котоболота

Аури, уставшую до крайности, увезли домой её бабушка и мама, а Рууха и Лелланд отправились в гостиницу.

– Надо же передохнуть после такой чудесной охоты! – довольно улыбалась Рууха, с комфортом размещаясь в автомобиле Соколовского. – А, кроме того, ещё и посмотреть, что там с бедными мальчиками! – под «бедными мальчиками» она имела в виду отца и брата Аури.

– К бедным мальчикам пока заходить сильно не рекомендуется! – покачал головой Филипп. – Ты же знаешь, что лисоярость долго не выводится из крови…

– Знаю, конечно, – кивнула лиса. – Другое дело, что Лёлик может сделать их немного поспокойнее, конечно, до известного предела, но всё-таки…

– Не факт, что Лёлик сможет успеть поймать взгляд, – честно признался Соколовский. – Зелье было сварено концентрированное – зельеварка очень умелая.

– Ты поэтому велел Лёлику полностью лишить её воли?

– Да, она реально опасна. Её можно было или превратить в рабочий автомат, выполняющий команды ограниченного количества лиц, которым я доверяю, или… разбазарить целую лисицу, – невесело усмехнулся Соколовский. – Что так, что этак – для неё не сильно весело, но первый вариант даёт возможность хоть как-то нивелировать вред, который она нанесла.

– Знаешь же, что о веселье для лисицы, которая варила лисоярость и всё остальное, говорить уже не приходится! По нашим законам она полностью лишила себя права на жизнь!

– Знаю и был готов к тому, что убеждать твоих соплеменников мне придётся дольше.

– Ты себя недооцениваешь! Ты говоришь и действуешь как тот, кто имеет на это право. А что самое потрясающее, так это то, что ты управляешь не только людьми, или лисами, или воронами, – Рууха усмехнулась, – ты парадоксальным образом становишься тем, кто может управлять ВСЕМИ нами. Такого я и не припомню.

– Такого раньше и не было, – абсолютно спокойно кивнул «скромный» Соколовский. – И вообще-то я этого не хотел. Так получилось…

– И это замечательно, потому что обычно разновидовые существа исконного мира в этих землях действовали по отдельности. Разве что лично где-то общались, но это были единичные случаи, да ещё весьма редкие. А вот сегодня лисы и вороны начали работать вместе, и всё вышло на порядок удачнее!

– Я не могу обещать, что это станет правилом. Кроме того, некоторые виды нипочём не будут сотрудничать, вот хоть те же живойты…

Примечание автора: живойты – змеи с петушиным гребнем, «короной» или рожками на голове, существование которых учёные категорически отрицают, а многочисленные очевидцы упорно подтверждают. Про них и сказки бывали. Кроме странностей с головой, утверждают, что они умеют летать или, по крайней мере, высоко прыгать.

– Ну ты вспомнил, – усмехнулась Рууха. – Эти вообще ни с кем не сотрудничают!

– А вот не скажи! – покачал головой Сокол.

– Неужели они к тебе обратились?

– Да, правда, через посредников, но что было, то было!

– А что им надо?

– Сложно сказать. Я пока не общался, они просто прислали просьбу прибыть и выслушать их. Но в любом случае, с учётом их характера, сотрудничать с другими видами они не станут.

– Да пусть бы хоть не пугали, уже радость! – фыркнула Рууха. – У людей ведь как? Один увидит летящего на него по воздуху живойта, а потом будет лопатой или палкой стучать по всем встреченным змеям, даже безобидным как дождевые червяки!

– Полозам только так не скажи! – рассмеялся Соколовский. – Да, кстати, у меня поселился ещё один представитель рода говорящих котов! Точнее, ещё одна – это кошка.

– Да ладно? – обрадовалась Рууха. – А как же мой любимец Терентий это перенёс?

– С ходу от души нахамил, а теперь страдает от заслуженного презрения и игнора!

– Я должна это видеть! – у Руухи заблестели глаза, а якобы дремлющий Лёлик вздохнул и изобразил на физиономии выражение под названием «я так и знал».

В гостинице Сокола, вышедшего из гаража первым, встретили с волнением.

– Танечка, всё отлично, Аури с мамой и бабушкой, злодеи пойманы, примерно наказаны, так что у нас всё расчудесно! – успокоил свою сотрудницу Соколовский. – Вран едет на машине Руухи и скоро будет, а Крамеш пока присматривает за поведением одной из злоумышленниц – для контроля за её адаптацией в новом психическом состоянии.

– Фууух, вот и хорошо! – выдохнула Таня, которая, конечно, переживала.

– А у нас тоже всё хорошо?

– Да, только те два лиса расходятся всё больше и больше, уже на стены бросаются!

– При применении лисоярости так и бывает, – подтвердил Соколовский. – Я привёз Рууху и Лёлика, они на день-два побудут тут. А я должен съездить на встречу – как раз хорошо успею доехать! Оставляю гостей на вас!

– Замечательно! – обрадовалась Таня. – Сейчас я скажу Карине, чтобы она приготовила им комнаты.

Сама Татьяна заторопилась на кухню, но была перехвачена Терентием, который встретил её в коридоре и применил приём «котоболота». При таких манёврах небольшого, в сущности, животного человек вязнет в нём как в настоящей трясине и лишается не только скорости передвижения, но и вовсе способности куда-то идти, по крайней мере, пока не выпутается из кота.

– Терёня, ты меня зачем стреноживаешь? – возмутилась Таня.

– Для содействия! – тихо признался Терентий. – Нужно, чтобы Рууха мне помогла, но тайно, понимаешь?

– Пока не очень!

– И что ты такая непонятливая? – возмутился кот. – Надо, чтобы ты передала Руухе мой мяв о помощи! Ты же понимаешь, что у меня долг, да?

– Какой ещё долг?

– Да перед родом же! Ой, что ты сегодня так тормозишь? Перед родом говорящих котов, разумеется!

– И в чём же он состоит? – Татьяна как раз сообразила, что именно имеет в виду кот, но не собиралась облегчать ему задачу.

– Как в чём? Я просто обязан оставить как можно больше потомства, и тем более – от говорящей кошки!

– А ты ей уже об этом сказал? – осторожно поинтересовалась Таня.

– Конечно!

– Конечно, я сказал! – продолжил Терентий, причём крайне оскорблённо. – А она… она… ну спроси вот, что она сделала, что ты просто так стоишь?

– И что же она сделала?

– Треснула меня по уху так, что у меня до сих пор ощущение, что вокруг него комар вьётся и звенит!

– Эээ, понимаешь, какое дело… я бы тоже оскорбилась, если бы ко мне кто-то пришёл и объявил, что у него супермиссия – сделать как можно больше детей, а сейчас… ликуй, недостойная, очередь дошла и до тебя!

– Да почему недостойная-то? – удивился Терентий. – Как раз достойная!

– Вот она достойно тебе и ответила! – кивнула Татьяна.

– Что? И ты бы по уху дала? – изумился кот.

– Морально – безусловно. А если бы стал настаивать, то… право на самооборону никто не отменял!

– Ужасно… как нам тяжко жить! – вздохнул кот с непередаваемым выражением.

– Нам – это кому?

– Котам и мужчинам! – пояснил Терентий. – Ты ж пойми… у меня долг перед родом!

– А у неё – перед собой! – парировала Таня. – Бася, видимо, не хочет, чтобы её воспринимали только как средство для заведения котят и отдачу твоих долгов кому бы то ни было!

– Да я ж того… я ж не просто! – засуетился Терентий, запрыгнув на подоконник и потянувшись к Таниному уху. – Я тут смотрел, смотрел… а она НИЧЕГО СЕБЕ!

– Посмотри ещё! Потому что, если ты ей придёшь и что-то такое скажешь, то тебе не просто по уху дадут, тебе хвост бантиком завяжут!

– Серьёзно? – изумился Терентий. – И где логика?

– А вот пусть тебе Регина объяснит. У неё это хорошо получится! С огоньком! – посулила Таня. – Погоди, и куда это ты так быстро заторопился? Рууха сейчас из гаража придёт.

– Да я тут подумал, что пойду лучше ещё на крышу схожу! Спою о жизни моей тяжкой, Эдику морду начищу, воздухом подышу! Всё проще, чем думать, как и кто воспримет такой житейский, в сущности, вопрос… – Терентий пинком открыл дверь, ведущую на чердачную лестницу, и канул там, впрочем, ненадолго – не успела Таня дойти до стены, которая являлась входом в её квартиру, как он выглянул из дверного проёма и заявил:

– Никому ничего не говори! У нас с тобой был конфиденциальный разговор! Я подумаю, как мне выживать в таком беспределе, а потом ещё с тобой побеседую на эту тему!

– Хорошо-хорошо, – покивала Татьяна. – Думать, прежде чем говорить, – это вообще очень полезное занятие! Однозначно, по уху реже будешь получать!

На лестнице, ведущей с первого этажа, что-то загрохотало, голос Руухи уточнил, цел ли её любимый Лёлик и чуть менее любимый чемодан. Очень невнятный ответ Лёлика свидетельствовал о том, что как минимум один из любимых более-менее цел, так что Таня поспешила вернуться – чайник подождёт, а вот её чудесная знакомая – нет!

Рууха действительно ждать не очень любила, так что достаточно язвительно выясняла у внука, собрался ли он жить на её чемоданчике, после того как прокатился на нём вниз с лестницы, или можно рассчитывать на то, что он когда-нибудь слезет с её вещей?

– Ой, Танечка! Как я рада тебя видеть! – обрадовались все – и Рууха, которая оставила в покое внука и заспешила к Тане обниматься, и Лёлик, которому выпал шанс без комментариев бабули отсоединить себя от здоровенного чемодана.