Владик бестрепетно прибыл домой, специально припарковавшись подальше, а когда тайно пробрался в свою комнату, то наткнулся какого-то черноглазого типа, вальяжно развалившегося в его любимом кресле.

– Вы кто? – возмутился Владик, который про прошлую встречу с Крамешем напрочь забыл.

– Я? Я – твой кошмар, Владичек! – почти ласково сообщил ему черноглазый. – Можешь начинать бояться!

Через несколько минут он вышел и сообщил нанимателю, что пропавший с радаров Максим Егорченко находится в доме, куда он должен был привезти Светлану.

– И не факт, что он цел и невредим. А с Владиком надо что-то делать – он уже вполне дорос до хладнокровного душегуба.

Вызванная отцом голубки полиция добыла Егорченко с переломом ноги и рёбер, который, несмотря на это, «пел» аки соловей весной, сдавая подельника с потрохами, а сам подельник вёл себя странновато – содеянное признавал, охотно рассказывая обо всём, кроме… кроме мотива.

– Так зачем вам было похищать двоюродную сестру? – вновь и вновь пытались понять сотрудники правоохранительных органов. – Цель-то какая была?

– Не помню! – удивлённо ответствовал Владик. – Вот что сделал – помню, что хотел сделать – помню, а зачем – нет!

Впрочем, закону хватило и уже совершённых поступков, так что отсутствие мотива никак не повлияло на дальнейшую судьбу Владика.

Его родители впоследствии зашли так далеко, что попытались выцыганить у богатого родственника деньги на оплату крутого адвоката для любимого сыночка, но так как они не помнили самого главного секрета родича и шантажировать его было нечем, то были они с удовольствием посланы куда подальше, продали дом и уехали.

А пока Бескрайнов проверял персонал, обнаружив ещё пару прикормленных «добрым родственником хозяина». Нет, они ничего активно пока не делали, но могли быть использованы против хозяев. Услуги Крамеша были оплачены, а самого его активно, хоть и безрезультатно, уговаривали сменить место работы.

А вот когда всё это было сделано, папенька, расчистив место для безопасного возвращения Светланы, прибыл в гостиницу за дочкой, но… увы, увы, обнаружил в ней серьёзные изменения:

– Всё, дома безопасно! Поехали! – скомандовал отец.

– Пап, я пока тут останусь! – заявила Света.

– Да почему?!

– Я так хочу!

– Ты что? Куда-то сама ходила? – заподозрил неладное заботливый родитель.

– Нет, конечно! Ты же мне велел – ни ногой из гостиницы! – уверенно ответила голубка, ни словом не соврав – ногами-то она отсюда и правда не выходила, а про крылья и речи не было!

Соколовский, весело прищурившись, бестрепетно подслушивал эту беседу – во-первых, ему надо было знать, как разговаривать с беспокойным папенькой, а во-вторых, он, как родитель двух многообещающих дочек, с интересом наблюдал за поведением Светланы.

– Надо бы не забыть – если что, чётко формулировать запреты. Мои, правда, летать не умеют, но кто знает, что ещё придумают! – думал он.

Спор отца и дочери быстро перешёл в стадию «я сказал – ты подчинилась», но и это безотказное ранее средство не подействовало.

– Пап, я не поеду! Мне пока тут лучше и спокойнее, – Светлана стояла на своём, и родителю пришлось уступить.

– Ладно, будем считать, что у тебя этот… посттравматический синдром, – поумничал отец. – Хорошо, можешь побыть тут ещё немного, а потом поедем домой – там женихи ждут.

Вот этого говорить точно не следовало – Светлана помрачнела, а когда ушла к себе, даже расплакалась.

– Не хочу я никаких женихов! – всхлипывала она. – Нет, может, и хочу, но потом, и… и не тех!

По зрелому размышлению, она дошла до того соображения, что вся предыдущая практика устройства судьбы голубок была в корне неверной.

– Нет, может, раньше так и прокатывало, но сейчас-то… Филипп Иванович всё-таки абсолютно прав – не нужно будущему мужу говорить о моём даре! Ну и что, что может потом бросить, решив, что старая жена ему уже не интересна, несите новую? Вон, Таня – развелась и ничего, не пропала! Наоборот, нашла свою настоящую жизнь!

Светлана и так и этак прикидывала, и выходило, что ей достаточно будет иметь какую-то финансовую подушку безопасности, чтобы не переживать о возможном разводе:

– Так она у меня уже есть – родители покупали недвижимость и регистрировали на меня – на всякий случай. То есть, даже если будущий муж когда-нибудь со мной разведётся, я не пропаду. А потом… буду искать нового мужа. Ну что? Что? Это конец света? Вроде нет! Так зачем тогда все эти страдания с выбором женихов, на которых есть какой-то компромат, чтобы можно было ими управлять? Зачем рассказы о даре? Этак же можно привязать к себе абсолютно беспринципного типа навроде Владика, который меня запрёт где-то, и буду я для него всего лишь гарантией финансового благополучия. Спасибо, не надо!

Конечно, она слегка лукавила, куда ж без этого… Разумеется, на месте жениха потихонечку вырисовывался силуэт Андрея Дорожина, и, если честно, основания для этого у неё были!

То, что она ему нравится, Света признавать не спешила – как выяснилось, урок с программистом Иваном не прошёл для неё даром, только вот и его поведение, и её желание прилетать в его квартиру вновь и вновь активно наводили на некие мысли.

– Нет, на Ивана он точно не похож – он меня ждёт каждый вечер! И действительно расстраивается, когда я улетаю, – думала Светлана, закладывая круг над крышей норушного дома. Она была так увлечена размышлениями о своей личной жизни, что не обратила внимания на странное поведение Терентия, который топтался по крыше в самом дальнем левом её углу.

Зато на это обратил внимание Крамеш, потихоньку контролирующий Светины перемещения, а ещё поведение Дорожина.

– Он дерржится, – насмешливо докладывал Крамеш Соколовскому. – Очень старрается её не напугать, точнее, не спугнуть! А так – мается, если она пррилетает не срразу, стррадает даже.

– Влюбился? – хмыкнул Соколовский. – Светлана красива, характер дивный, да ещё весна…

– Наверрняка. А! Кстати, прро весну – у нас Террентий начал обрработку грраницы кррыши! – наябедничал Крамеш.

– В смысле?

– В смысле химической атаки на окрружающих котов!

– Он что, метит крышу? – изумился Соколовский. – С ума сошёл? Да его же Шушана в водосточную трубу закатает!

Глава 32. Колобок, который никуда не ушёл

Не то чтоб Соколовского очень тревожил факт внезапного обнаружения Терентия в водосточной трубе, свёрнутой конфетным фантиком с обеих сторон, но стоило считаться с его предком, так что Филипп Иванович счёл нужным аккуратно уточнить у Шушаны, а не мешает ли ей кот…

– Я тут выяснил, что он немного слишком увлёкся весенними… гм… традиционными котовыми забавами.

Шушана развела лапками:

– Ор… в смысле, поёт-то он каждую весну.

– Нет-нет, я даже не про эту какофонию… я про его химические атаки.

– Ах это! – норушь снисходительно воззрилась на Соколовского. – Что вы! Он же не мою крышу метит, а соседнюю – ровно по границе. Надо отдать Терентию должное, у него хорошее чувство самосохранения и высокая… точность исполнения!

Соколовский понял это так, что если бы хоть сколько-то ценной субстанции попало на крышу норушного дома, то котику пришлось бы очень-очень долго бегать по бесконечным коридорам, и не факт, что этим бы дело ограничилось!

– Надо же! А он-то у нас, оказывается, смышлёный! – удивился Сокол, оставшись в одиночестве. – И кто бы мог подумать!

А смышлёный Терентий в этот момент рассказывал всем, кто хотел это услышать, а также тем, кто попросту не успел сбежать, как он боролся и, разумеется, победил соседского чёрно-белого негодяя, который нагло поставил лапу на их крышу!

– Этот невыносимый наглец-Эдик… Нет, вы представляете, да? Кто в здравом рассудке мог назвать кота Эдуардом? Правильно! Никто! Какой Эдуард этот чёрно-белый безграмотный варвар? Вот, небось, какой хозяин, такой и кот! Пссссих!

– Да что он такого сделал-то? – уточнила Таня, вымешивая тесто – у неё схлынул непрерывный поток клиентов и образовались несколько отгулов, вот и захотелось сделать пироги.

Идея была подхвачена домашними с невиданным энтузиазмом, так что Таня только упомянула о пирогах, а Уртян уже добыл с полочки миску с подарком Муринки, живичное тесто исправно выдало закваску, и теперь Татьяна вымешивала получившийся результат под неусыпным контролем младшей норушинки.

– Вот я ж и говорю, што ты уштала, а так поешь пирожошка, и шразу полегшает! – разглагольствовала смешная Муринка, вышагивая по спинке кухонного диванчика.

– Я ему на чисто людско-русском языке заявляю, мол, пошёл вон, негодяй, а он мне на мявлике грубит! А я этому паразиту-Эдику и говорю, мол, будешь хвостом размахивать в мою сторону, в смысле, в сторону норушного дома, я тебе быстро все прич… в смысле… хвост-то пооткручу! – разглагольствовал Терентий. – Тань, а что у нас за начиночки будут? Я пироги-то не особо… разве что для здоровья!

Он вовремя вспомнил о том, что про настоящую пользу от пирогов с живичным тестом Таня не в курсе, так что перевёл разговор на обсуждение того, что лучше в пироги – рыбку или мяско.

– Кулебяки с налимьей печенью, говорят, были очень вкусными! – облизывался Терентий.

– Кто говорит? – вздохнул Вран.

– Да ты его не читал, эх… молодёжь! Небось, про Гиляровского и не слыхали! – важничал Терентий.

Он продолжал вещать о том, что культура питания утрачена, о том, что старые рецепты позабыты, но был заткнут Враном, который достал из холодильника и выставил на стол блюдце с куриной печёнкой.

– Я смотрю, коту-то нашему, интеллектуальному и гурмано-просвещённому, уже никакие разносолы-то и не нужны! – рассмеялся Уртян, глядя, как Терентий сцапал кусок печёнки, свалился с ним под диван и, громко чавкая, канул там.

– Самое смешное, что он не понял, что это и было для него – Таня рразрешила! – хмыкнул Вран, присматриваясь к чему-то за окном. – О! Кррамеш летит! Тань, можешь не волноваться – он уже ррядом.

Вран давно перестал злиться на Крамеша, который время от времени оказывался рядом с его названой сестрой, – разве можно сердиться на того, кто приходит к костру, потому что смертельно замёрз, особенно если костёр совсем не против? Вот, то-то же!

Крамеш на своих заданиях вечно нырял в сознание людей, которые были далеки от доброты, благородства или каких-то хороших помышлений, поэтому Татьяна была для него и источником тепла, и противоядием.

Вот и сейчас прилетел Бескрайнов крайне мрачным и усталым, хмуро поздоровался, не стал принимать людскую форму, а сразу же забрался на холодильник и там замер.

Таня озабоченно покосилась на него, но приставать и задавать лишние вопросы не стала – с Крамешем это не прокатывало! Она доделала тесто и поставила его всходить, прикрыв чистым льняным полотенцем, а сама принялась за начинки, благо с помощью Карины это было быстро.

– А где Света? У себя? – заинтересовалась вороничка, сдружившаяся с гостьей.

– Нет, у Дорожина, – ответила Шушана. – Варит какой-то сложный суп по рецепту известного кулинара из интернета, очень старается. Говорит, что у блогера, кажется, Милана её зовут, суп получался прозрачный, а вот у неё – не очень.

– И зачем он ей? – наивно удивилась Карина. – Я не прро суп, а про этого… как там его… Я специально даже слетала на него посмотррела – ничего особенного. Человек как человек! Даже не сильно-то и кррасивый, прросто обычный!

Тут надо отметить особую Каринину гордость – она действительно «слетала и посмотрела»! Да, по городу она не летала, конечно, небезопасно было отпускать такую ценную вороницу без охраны, собственно, она и не собиралась – боялась. А вот по палисаднику, куда никто посторонний прилететь уже был не в состоянии, могла и очень этим гордилась!

– Каруся, так ведь красота в глазах смотрящего, – рассмеялась Таня. – Для кого-то самый обычный человек будет лучше писаных красавцев!

– Прравда? – удивилась Карина, выяснив, что тесто уже подошло и его можно использовать. – Ну ладно. Только я всё рравно не понимаю Свету, хотя, наверрное, она лучше знает, что делает.

Пироги были сделаны и отправлены в духовку, весь коллектив, топтавшийся в кухне, разбрёлся по своим делам, предвкушая угощение, остались только Татьяна и Крамеш, который уже просто изнемогал на холодильнике.

– Володя, ты как? – негромко спросила Таня.

– Норрмально! – привычно соврал Бескрайнов, тут же перелетая на стул поближе к ней.

– Есть хочешь?

– Нет! Прросто посижу! Можно? – он каждый раз задавал этот вопрос и всегда немного опасался отрицательного ответа.

– Конечно, можно! – Таня как бы невзначай подвинулась на диване, а Крамеш с абсолютно независимым видом перепрыгнул со спинки стула на освободившееся место.

– Ну вот и славно! – беззвучно прокомментировала все эти перемещения Шушана. – Теперь и ему получше станет – добрался он до своего солнца. А то так полетай, искупайся по самую маковку в чужой-то грязи… самому озвереть можно запросто! А вот моя Танечка ему этого не позволит! Вроде она ничего такого особенного и не делает, но Крамеш прямо душой отдыхает рядом! И пироги запахли – вообще красота!

Иногда так случается – встречаются друг с другом существа, которые вовремя остановиться просто не в состоянии, и тогда из самого обычного дела получаются какие-то совсем уж странные последствия.

Чёрно-белый кот Эдик в своём кругу славился абсолютно невыносимым упорством, так что пережить метки чужого кота на крыше, которую считал законно своей, никак не мог, а Терентий был до глубины души возмущён оказанным ему неуважением и оскорбительными воплями неграмотного варвара, топочущего по соседней крыше, – на крышу норушного дома Эдик, как ни щемился, пройти не мог.

– Раз так, то я тебя уважу – сам к тебе схожу! Доигрался ты, наглец! – заявил по-русски Терентий, бестрепетно переступая невидимую, но очень важную границу владений Шушаны.

– Да это я тебе счас покажу! – взвыл на кошачьем языке-мявлике Эдик, становясь боком и выгибая спину – чтоб пострашнее было! – Научился мявукать по-человечьи, и решил, что ты тут самый сильный? Иди-иди сюда, я с тебя шерсть-то повыдеру, тюфяк полосатый!