– Что? Я – тюфяк? Да ты на себя посмотри, клякса неумытая! – Терентий в пылу интеллектуальной беседы тоже перешёл на мявлик.

Обмен «любезностями» с незапамятных времён является обязательной частью всех котосборищ, и чем оскорбительнее и изощрённее которугательства, тем интереснее встреча – обычай такой, ничего не попишешь.

– Ты – драная рыжая мочалка! – верещал Эдик.

– Я? Я – мочалка? – возмущался Терентий, подняв шерсть дыбом. – А ты – облезлый альбусонигeр! – латынь не входила в область интересов Терентия, но уж припомнить, как можно обозвать бело-чёрное создание, он сумел.

– Йаааа? Аль… кто? – оскорбился Эдик. – Бусонигeр? Приличных котов каким-то бусонигeрaми обзывать? Ну ффффссссё! Ты доигрался!

Первое котостолкновение вызвало у особо нервных прохожих желание убраться куда подальше и никогда больше здесь не проходить, крыша грохотала, коты топали и подпрыгивали, а потом и вовсе сцепились, опасно балансируя у ограждения.

Что и говорить, опыт – наше всё, поэтому гораздо, несоизмеримо более опытный в драках Терентий прилично поучил жизни Эдика, а потом, покинув пристыженного и сильно ободранного побеждённого, заявился домой, благоухая котопобедой.

Если кто не в курсе, пахнет она, эта самая котопобеда… гм… не очень! Первым от Терентия отшатнулся обычно непрошибаемый ничем Гудини, уважительно посторонились гуси, старательно отводя клювы в сторону, торопливо подобрал хвост Сшайр, который вообще зажал нос и заторопился по делам в гусятник.

– Ой… а что это у нас дома случилось? – Тане этот «аромат» был прекрасно знаком – ещё бы, как можно работать ветеринаром и не знать, как благоухают котики после хорошей добротной драки.

– Терентий у нас случился! Муриночка, беги в междустенье! – командовала Шушана. – Включай там экстренную вентиляцию! А то, если этот запах к нам затянет, потом долго не сможем толком проветрить!

– Кхххм… что это? – поперхнулся Вран, заглядывая в кухню.

– Ничего! – с превеликим достоинством отозвался победитель, прихрамывая по направлению к дивану. – Просто я побил наглого Эдика!

– Нет! Терентий, только не на диван! – скомандовала Таня особым «приказным» голосом, от которого Терёня присел на задние лапы и медленно повернул к ней голову.

– Почему? Почему не на диван-то? – удивился он.

– Потому что в ванную! Мыть тебя будем!

– Нет! Никаких ванн, ванных и ванночек! – заявил кот. – Я против!

– А я тебя и не спрашивала! – Татьяна умела принимать волевые решения. – Вран, лови его, а то он сейчас просочится в коридор.

– Да вот ещё! – хмыкнул Вран, ловко цапнув котопобедителя и умело удерживая его на весу, чтобы не прижимать к себе. – Никуда он от меня не просочится!

– Да счас! – коварно вывернулся Терентий. – Я от дедушки ушёл, от трёх бабушек ушёл, от философа ушёл, от историка ушёл, от… – тут было невнятно, потому что он повис вниз головой в руках Врана, который пытался противостоять приёму «котожидкость», – от алкоголика тоже смылся! – продолжал упорный Терентий, цапнув лапами за дверной косяк и притормозив перемещение себя по направлению к ванной. – А от тебя, птенчика желторотого и чернокрылого, тем более уйду! – он лягнул Врановскую ладонь, тот от неожиданности разжал пальцы, и кот звучно брякнулся на пол, шустро удаляясь в глубь квартиры.

– Угу, зато от лиса ты никуда не уйдёшь! – объявил Уртян, технично перехватывая рыжую личность. – Классика, однако, бессмертна! – сообщил он коллективу, догонявшему Терентия. – Куда этого Колобка девать? В ванную? Фууу, ну и воняешь ты, приятель!

– Ты… лис дррраный! – прорычал свёрнутый каким-то немыслимым узелком Терентий. – Ты хорошо подумал? Я ж тебе никакой жизни не дам!

– Не рискуй, Терёня! – нежно пропел Уртян. – Представляешь, как обидится Муринка?

– Уел, – вздохнул кот. – Хитрый ты лиш! Она ж меня в покое не оставит! Это… это просто нижехвостный удар!

– Знаю, – довольно сообщил ему Уртян. – Знаю и горжусь собой! Лис я или где?

Помывка Терентия сопровождалась обычными природно-кошачьими стихийными бедствиями – когтоцунами, воплевыми ураганами, взглядоукоряющими антициклонами и котоземляполотрясениями, вызванными несанкционированными выплесками кота на пол.

– Терёня, ничего у тебя не выйдет! – отфыркивался Уртян, умело притапливая пойманного кота на вылете из ванной. – Если уж стирать, то стирать! Таня, держи его обратно!

– Спасибо тебе большое! – от души благодарила лиса Татьяна, в пятый раз намыливая котовую шёрстку.

– Смыл… смылите всё обаяние! – подвывал Терентий. – Я ж потом не вылижуууусь!

– Высушим феном! – заверила его Таня.

– О жестокая! Ещё и фффрень ваша! Пуститяяяяя!

– А что это у нас такое случилось? – удивился Соколовский, заглядывая на Танину кухню.

– А это у нас кот подрался на крыше…

– Иии?

– А в процессе драки коты щедро… как бы это… орошают себя и противника ценностями, накопленными в организмах! – просветила его Шушана. – Наш победил и принёс всё это великолепие сюда. Сшайр вот до сих пор прийти в себя не может. Даже после гусятника это оказалось слишком жестоко.

– Как много я пропустил в жизни! – порадовался Соколовский. – То есть все вот эти полузадушенные вопли, ругань и бульканье – это всего-навсего ОДИН Терентий?

– Не один, а с ванной, шампунем, Таней, Уртяном и Враном в дверях – он кота не выпускает, когда тот выскальзывает у основного состава.

– Потрясающе! – с выражением отреагировал Сокол. – А можно я вернусь к себе и сделаю вид, что меня тут не стояло? Что-то мне кажется, что меня жизнь к такому не готовила.

– Как скажете, но много пропустите! – с удовольствием отозвалась Шушана.

– Например, что? – удивился Сокол.

– Например вот это! – с гордостью заявила норушь, махнув лапкой на нечто неожиданно длинное, отдалённо рыжее и истошно мокрое, вывалившееся из-за угла коридора, а потом резко остановившееся и вцепившееся лапами в порожек.

– Ни-пайду-на-зад! – взвыл удравший, но пойманный за заднюю лапу Терентий, которого хохочущий Вран утягивал обратно. – Спа-си-тя-ко-ти-ка!

– А ведь вы, Шушаночка, правы! – Соколовский непринуждённо выдвинул стул и уселся на него. – Такое не увидеть – сильно пожалеть!

Глава 33. Зубы ворона

Разумеется, настроение Терентия после стирки оставляло желать лучшего!

– Впору порадоваться, что норушный дом отлично звукоизолирован! – сообщил Терентию Соколовский, когда Таня принесла оскорблённого до глубины души кота, закутанного в полотенце, на кухню. – Чего ж ты так орал-то?

– Ну конечно! И ты тут! – мрачно протянул кот.

– Конечно, и я! – согласился Филипп. – Хотя вообще-то хотел уйти…

– Так почему ты ещё здесь?

– Да кто же пропустит такое выступление? – вальяжно рассмеялся Соколовский. – Я, можно сказать, сидел и наслаждался!

– Вот так вот, да? – злобно сощурился Терентий. – Наслаждался он… Ясненько! Так и запишем – в помывке не участвовал, но злостно издевался издалека!

– А что пишем? – уточнил Филипп.

– Списочек… – многообещающе заявил кот. – Списочек на котомстю!

– Не советую! – Сокол улыбался так любезно, что у кота возникло какое-то нехорошее подозрение. – Не советую, ибо у меня могут проснуться родовые качества, а заодно и идея встречно порадовать некоего рыжего болтливого типа. Смекаешь?

Нормальных котов отличает хорошая реакция, поэтому Терентий с ходу сориентировался и насмешливо фыркнул:

– Нервный ты стал! Даже пошутить нельзя!

– Нельзя, Терёня! Ибо опасно! Впрочем, тут со всеми так. Вот пошутишь ты, к примеру, с Враном или Крамешем, а потом можно проснуться вовсе и не на диване, а над норушным домом, метрах этак в пятидесяти… Представляешь?

Унылое выражение, возникшее на морде Терентия, явственно давало понять, что два плана мести развалились и завяли на корню.

– А Танечка у нас и того опаснее! – продолжил Соколовский.

– Танечка? – кот с превеликим сомнением воззрился на Татьяну, старательно вычёсывающую его влажную шерсть.

– Именно! Прикинь, какой у неё опыт решения котовесенних и не только проблем! Говорят, это очень простое действие: ррраз, два, и кот уже ничего не метит, не вопит…

– Эээ… – Терентий всегда соображал быстро, так что с ходу догадался, заёрзал, сглотнул, а потом заявил:

– Я – редкий! Со мной так положительно неможно обращаться!

– Редкий, да… но ведь твой батюшка регулярно увеличивает поголовье потомков, так что если мир и обеднеет, то ненамного! Поэтому держи свою мстительность при себе!

– А я что? Я – ничего! – картинно возмутился Терентий, старательно не замечая смех окружающих, – Странный ты, Сокол, всё-таки! Никакого чувства юмора и сатиры!

– И не говори! Так что придётся тебе, Терёня, самому фильтровать, что мне с моим чувством юмора можно говорить, а что я и не пойму вовсе!

Этот диалог кардинально изменил весьма серьёзные и грозные планы Терентия относительно возмездия за мытьё и прочие котоиздевательства, заставив поискать и, что показательно, найти плюсы того, что его вымыли:

– Этот Эдик какой-то просто неприлично пахучий! А ведь мне бы пришлось всё это… чистить самостоятельно! Как это я так не сообразил сразу? – размышлял кот, картинно закатывая глаза на руках у Тани. – А так – и чистый, и пакость не вылизывал! Ладно, прощу их, но… торопиться не следует! Сначала надо пострадать!

Котострадания увенчались успехом и выдачей ломтика сыра – чисто ради моральной компенсации.

А уже через пять часов исключительно чистый, высушенный и пушистый Терентий сидел на крыше и откровенно измывался над Эдиком, который рвался к противнику, но никак не мог пройти через защитный барьер – ну должен же хоть кто-то понести заслуженное наказание? Должен! Так почему не первопричина?

– Ужас что за характер! – посмеивался Соколовский, которому Шушана показала эту картину. – Просто натуральный котоконцентрат – почти весь в родителя, только пользы меньше! А раз так, надо исправлять эту ситуацию!

Если честно, то он уже некоторое время банально увиливал от исполнения обещания, данного старому приятелю, который помог решить вопрос с ягишной. Приятель, будучи сам исключительным мастером увиливания, сердился, а рассерженный Кот – это не самое приятное явление.

– И чего ради я рискую? – спросил себя Соколовский. – Это уже неразумно, ибо просто опасно! Эх, ладно! Пора исполнять обещание!

Если уж он чего-то решал, то делал это быстро, но не в этом случае, ибо ему помешало такое парадоксальное явление, как… зубы ворона!

Утром Соколовский уже было взялся за смартфон, чтобы сообщить, что он готов выполнить свою часть сделки по ягишне, как ему позвонила Татьяна.

– Филипп Иванович, доброе утро! Можете говорить? Не отвлекаю?

– Доброе утро! Всё нормально, слушаю вас!

– У меня на приёме находится вороница с мужем, и помочь им я не могу, а они отказываются покидать кабинет!

– Гм… и что же у них за проблема такая? – Сокол не очень понял, почему Таня ему позвонила, в конце концов, он-то не ветеринар!

– Ко мне пришла женщина, то есть вороница в людском виде, и принесла коробку с вороном.

– То есть с мужем? – уточнил Финист, всё ещё недоумевая.

– Именно. У мужа в его истинном обличье ничего не болит, и помочь я ему ничем не могу, а вот в людском у него отчаянно болят зубы.

– Он, что? Отказывается идти к стоматологу? Но при чём тут вы?

– Он не отказывается, но на нервной почве начинает так трястись, что даже подпрыгивает на кресле, и…

– И может случайно принять истинный вид? – сообразил Филипп.

– Именно так! Более того, так уже было… К счастью, стоматолог была одна, а в момент, когда пациент особенно сильно подпрыгнул и, столкнувшись с креслом, принял истинный вид, она как раз отвернулась. Правда, потом она долго не могла понять, куда делся пациент и что ей говорить его супруге!

– Бедняжка, – посочувствовал Соколовский, с трудом сдерживая смех.

– Да уж, ей не позавидуешь, – покладисто согласилась Татьяна. – Короче, вороны хотят решить этот вопрос! Покидать кабинет отказываются категорически, я говорю из междустенья – мне Шушаночка открыла дверь.

– Насколько я понимаю, от меня нужно какое-то действие? – Филипп Татьяну уже неплохо изучил, так что её активно-деловитый тон узнал без усилий.

– Да! Я вот думаю, а что если попросить Анну принять ворона? Нашу Аню, которая в гостинице живёт!

– Отличное решение! – одобрил Соколовский. – Заодно и проверим, как она работает, а то Вася, когда зубного искал, прямо измучился – врачей-то много, а вот хороших – традиционно маловато! Позвоните ей, у неё же как раз отпуск закончился – Неместов недавно переживал по этому поводу. Хотя… лучше я наберу и спрошу, – он внезапно сообразил, что это весьма неплохая возможность для бизнеса, а такое упускать просто глупо!

Именно благодаря этим событиям исключительно удивлённая Аня согласилась принять необычного пациента!

Да, в процессе лечения он оборачивался в ворона раз пять, да, его строгая супруга стояла на страже окна и призывала к порядку, обещая всевозможные проблемы в семейной жизни, если он не вернётся в кресло:

– Каррас, я устала объяснять твоим подчинённым, куда ты делся и когда веррнёшься! Я не собирраюсь вечно ррешать твои бизнес-прроблемы! К тому же у нас под кррыльями тррое ворронят, а ты подаёшь им такой отврратительный прример поведения! Я улечу к маме, если ты немедленно не перрестанешь летать по кабинету и карркать!

От Ани потребовалось немалое терпение и умение «держать лицо», пока она не закончила лечение зуба.

– Счастье какое, что я всё это уже неоднократно видела! – думала она. – Иначе в обморок бы упала… раз пять, а может и шесть! А это могло бы повредить пациенту!

Уже по таким размышлениям можно было судить о том, что Аня – ответственный и разумный врач, что полностью соответствовало истине, а кроме того…

– Это прросто чудо какое-то! – радовался высокий, взъершенный и изрядно уставший от переживаний черноволосый мужчина. – Не болит! Вот вообще не болит! Может, потом будет…