Ворон ловко увернулся от толстой ярко-рыжей лапы и влетел в слуховое окошко, продолжив уже в людском облике:

– Заканчивай тирранить окррестности, а то я за тебя сам возьмусь – у меня парра дней свободных, так что я тебя буду будить днём, чтобы ты не орррал ночью!

Таня только посмеивалась, слушая не совсем вежливый, но весьма изобретательный ответ Терентия, который даже о долге забыл – так увлёкся восхитительной перепалкой с Крамешем. Впрочем, через некоторое время, пока ещё обещанные вороном меры не были применены, Терентий всё-таки вернулся к своему занятию – художественному котозавыванию.

Его слышал и Андрей Дорожин, который раскладывал в холодильнике продукты и надеялся, что завтра камера его не подведёт!

Утром он специально оставил на столе грязную посуду, направив на неё камеру, и отправился на работу.

– Да что за… опять погрешности? – прошипел он уже поздним вечером, когда смог оторваться от рабочих дел и вспомнил, что у него дома поставлена засада. – Как это может быть? – возмущался он часом позже, когда уже поднимался по лестнице. – Опять камера работает! Она что? На меня как-то реагирует? Типа, ой, хозяин идёт, работаем-работаем, а то выкинет!

Сердитый, уставший и голодный Андрей вошёл в квартиру и застыл, озадаченно принюхиваясь – однозначно что-то было не так!

– Запах! Ой, какой запах! – сообразил он.

Рот наполнился слюной, он судорожно сглотнул и, словно притянутый магнитом, устремился на кухню, где на плите стояла сковорода, полная котлет, а рядом – кастрюлька с пюре.

– Мне не только чистота, но и еда уже мерещится! – выдохнул Андрей.

Он потоптался около плиты, повздыхал, а потом решительно взял вилку, решив проверить качество своих галлюцинаций, и, так сказать, плотность проблемы.

Конечно, он не обратил внимания на голубку за окном – кто на них смотрит-то? А она с умилением смотрела на умученного жизнью человека, который нависал над сковородой и кастрюлькой так, словно их кто-то отбирает, и ел…

– Ой, смешной какой! Ест и глаза закрывает! – радовалась Светлана. – Я таких чудаков ещё точно не видела!

Невольно вспомнился чопорный Владик, который, подражая своей матери, ел только с салфеткой и по всем ресторанным правилам.

– Нет, понятно, что так и надо, но иногда же так хочется водрузить котлетку на хлеб и не опасаться, что тебя окатят презрением! – думала Света, улетая в свою комнату.

Не зная, какой вывод сделал этот чудак, после того как наелся:

– Вкусно-то как было! Но, надо признать, что я точно сошёл с ума! – сообщил Андрей в пространство, заботливо перекладывая оставшуюся еду в контейнеры и пряча в холодильник. – Точно-преточно!

***

Примерно то же самое думали члены одной съёмочной группы о своём режиссёре.

Нет, целый день всё было нормально, насколько это возможно для гения и новатора современного кинематографа, а потом Замайкин увидел в одном из павильонов Соколовского и поспешил уточнить, как ему понравился присланный сценарий.

Филипп состроил непроницаемое выражение лица, что-то ответил, заботливо стряхнув с плеча собеседника невидимую глазу пылинку, а потом удалился – его уже звали в кадр.

А ещё через некоторое время после этого Замайкин, обнаружив среди реквизита огромное зеркало, велел принести ему упаковку минералки. Дальше он содрал с себя пиджак и рубашку, взял бутылку с водой, открыл её и неспешно вылил на себя, внимательно глядя, как катятся капли по его торсу, потом взял следующую бутылку, открыл и снова вылил, потом – следующую. Он уже давно стоял в мокрых джинсах, в луже воды, но не прекращал своё занятие, явно любуясь картиной, отражавшейся в зеркале.

– Эээ, может, его простынкой закрыть? – забеспокоились окружающие.

– Кого? Замайкина? Да ну… ещё укусит! Кто его знает, что у него в голове?

– Да нее, зеркало!

– Ну, не знаю… рискни, если хочешь!

Но на все попытки как-то лишить себя возможности созерцания дивного зрелища, режиссёр рычал и топал ногами, требуя принести ему ещё воды…

Глава 28. Нашёл, поймал, держу

Всё было бы ничего, если бы кое-кто умел вовремя останавливаться, но увы, увы, не всем это в принципе дано. Вот, например, Андрею – лучшему другу детства Анны – этого умения перепало маловато, можно сказать, даже ниже критического минимума!

Нет, когда Анна на него накричала, а потом что-то такое случилось с его памятью, отчего он никак не мог вспомнить, как именно спускался по лестнице и выходил из гостиницы, но внезапно оказался на улице, Андрей разобиделся и решил, что он таких как Анька на рубль десяток найдёт!

– Охамела! Я к ней со всей душой, с любовью, а она? Вцепилась в этого своего Неместова и знать меня не хочет? Ну и ладно! И оставайся, коза такая, со своим бараном! А у меня есть из кого выбирать! – некие зоологические несостыковки этого заявления Андрея ничуть не смущали, так что он уехал к одной из своих пассий, где преотлично провёл время.

Преотлично, но недолго, потому как фигура у пассии была, желание выйти за Андрея – было, а вот возможности общаться с ней долго у него не было:

– Тупая как пробка! Нет, пока говорить не начинает, ещё терпимо, а так – никаких сил нет! – ворчал он, уезжая от пассии к… к другой.

А что? Он же ж молодой, у него эти… как его… А! Потребности! И всё бы ничего, но вторая претендентка, кроме фигуры и интеллекта, обладала ещё и сварливостью, так что с ходу начала Андрея пилить на тему: «А когда в ЗАГС?».

– Аньку я готов сразу туда отвести, а вот эту… – холодно размышлял Андрюша. – Нет уж, перетопчется!

Третья кандидатка из имеющихся в списке была недостаточно фигуристой, а четвёртая – недостаточно блондинистой. Пятая, заразочка такая, не стала ждать, пока у Андрея дойдут до неё руки, а взяла и за время их разлуки замуж вышла, вызвав гневное восклицание:

– Эти бабы… А ведь клялась в верности!

А шестая, осмотрев появившийся на пороге ценный кадр, нехорошо прищурилась и достала из-за двери нехилую такую палочку, первый же замах которой пристукнул и неповинный букет роз, и её имя в списке кандидаток на место рядом с Андреем.

– Да что такого-то? Ну, пааадумаешь, обещал приехать в январе, а приехал весной! Тоже мне, валькирия-воительница с дубьём! – злился непостоянный тип, соображая, что седьмым-то пунктом у него была…

– Анька! Точнее, она всегда была первым и главным пунктом, а эти – так… я ж просто гулял!

Совесть, прибитая многочисленными Андреевыми похождениями, попробовала было пискнуть что-то вроде:

– И как оно? Нагулялся?

Но была выпнута из умственного эфира оскорблённым владельцем.

– Да я… да у меня ещё лучше будут! Я вот прям счас найду! Девок – полно!

Да без проблем! Кто ищет, тот их всегда найдёт, – и проблемы, и девушек. По большей части, конечно, проблемы – они почему-то ищутся гораздо проще и легче.

Правда, понял Андрей это не сразу, а только когда сообразил, что новый его «списочек» состоит исключительно из девиц, которые чем-то да похожи на Аньку!

– Приворожила она меня, что ли? – крайне нелогично подумал несчастный, сам не зная почему, вновь и вновь оказываясь рядом с той непонятной гостиницей в надежде хоть одним глазком увидеть Анну.

Нет, он её несколько раз даже видел, но как-то так получалось, что не успевал подойти, а вот сегодняшним вечером понял – успевает!

– Аня! Аня, стой! – он торопливо догнал свою бывшую лучшую подругу детства и цепко схватил за руку. – Стой, нам поговорить надо!

Ане срочно надо было не поговорить, а торопиться в гостиницу, чтобы успеть до того, как у Никиты появятся ночные крылья, так что она на окрики не обратила ни малейшего внимания, а руку с ходу попыталась добыть из ладони Андрея.

– Пусти, я тороплюсь!

– Аня, я тебя люблю! Я это точно понял! Я хочу быть с тобой! Ты мне везде мерещишься, ты мне нужна! – зачастил Андрей.

– Пусти, я сказала! – Анна грозно прищурилась. – Пусти, иначе пожалеешь!

Она прямо-таки видела, как мечется по гостиничному коридору Никита, так что припомнила детство и «приёмчики», которым Андрей же её и учил.

– Уйййй, – Андрей оценил детскую памятку по достоинству, согнувшись в три погибели и шипя сквозь стиснутые зубы. – Вот же… зaрaзoчка!

Но всё-таки он сумел превозмочь неприятные ощущения и догнать Аню прямо у входа в гостиницу. Собственно, он влетел туда непосредственно за Анькой, снова поймав её за руку.

– Я тебя никуда не отпущу! – прошипел он ей, правда тут же, вот день невезучий какой, столкнулся с увесистым кулаком Неместова, который вышел встречать невесту.

– Пошёл вон! Если русский язык не понимаешь, будешь учиться по языку жестов! – прорычал Никита.

Аня испуганно покосилась на часы, но было уже поздно.

Андрей, откинутый ударом к дверям, вскочил, размахнулся и… замер, поражённо уставившись на вихорёк из чёрных перьев, взвившийся на месте, где только что был его противник.

– Что? Что это? – просипел неудачливый претендент на Анину руку и сердце. – Что? Он – ворон?

Аня растерялась, зато Неместов взмахнул крыльями, тяжеловато взлетая, и спикировал на недруга.

– А что это у нас тут происссходит? – поинтересовалось новое действующее лицо, перехватив одной рукой птицу, а другой – встречный замах Андрея.

– Ой, Сшайр! – обрадовалась Аня. – Это – мой бывший друг, который…

– Анька, ты с ума сошла? Если он – ненормальный, если с ним что-то не так, если он – вообще ворон, то какого фига ты с ним? Я-то – нормальный мужик, я тебя люблю! – завопил Андрей, который от шока даже не сильно удивился, уяснив одно – Неместов стал какой-то некондицией, а раз так, то Анька – его, Андрея, честная добыча!

Он безуспешно дёргал руку, пытаясь вырваться из стальной хватки странного типа, а тот медленно перевёл взгляд на Анну, явно ожидая её ответ.

– Я даже не знала, что ты такой болван! – грустно сказала Аня. – Ты кричишь о любви и нормальности, даже не понимая, о чём ты говоришь! Сшайр, отпусти Никиту, пожалуйста!

– Конечно, – Сшайр разжал пальцы, ворон устремился было снова к неприятелю, но был перехвачен Аней и затих в её руках, боясь поранить или ударить крылом.

– Ты – глупец! Ты даже не соображаешь, что если любовь заканчивается из-за какой-то проблемы, то это вовсе и не любовь, а так… заигрывание с красивым словом. Про Никиту и меня я тебе уже всё сказала, а если ты не понимаешь – это твои проблемы. И не смей ко мне больше подходить! – Аня отступила от бывшего друга подальше, а потом покосилась на Сшайра.

– Я придержу, идите! – кивнул он.

– Да кто ты такой? – взвился Андрей, силясь вырваться. – Аня, стой! Ты ничего не поняла…

– Лучше тебе не ссснать, кто! – усмехнулся тот, глядя куда-то мимо слабосильного человечка, который – вот чудак – пытался вырваться из его хватки.

Там, куда смотрел змеевич, появилась из тёмного угла норушь, дождалась, пока Аня с вороном на руке поднимется по лестнице, а потом кивнула Сшайру, явно командуя отпустить пришельца.

Когда непонятный тип, почему-то надевший фантазийные линзы – ну не бывает у людей золотых глаз и вытянутого зрачка, вдруг отпустил запястье Андрея, тот ринулся за Анной – объяснить, что он всё-всё понимает про любовь – вон как её любит. Объяснить и увезти её из этого странного места.

Он бежал и бежал, а ступеньки всё не заканчивались и не заканчивались.

– Ничего не понимаю, тут лестница-то маленькая! – пыхтел он, обернувшись на двенадцать, всего двенадцать пройденных ступеней, которые стали для него сотнями. – Да что тут не так? – взвыл он, и тут же получил ответ:

– Тут – всё так, как и должно быть! Для своих. А чужих сюда не звали! – негромко сказал черноволосый и черноглазый худощавый молодой мужчина, спускавшийся к Андрею. – Самозваных прришельцев тут не ждут и не террпят!

– Ты ещё кто такой? – сердито воззрился на черноволосого Андрей. – И как мне пройти эту лестницу?

– Только веррнувшись назад! Оставив то, что тебе не прринадлежит, и веррнувшись!

– А я не хочу оставлять! Она – моя!

– Ты её спрросил? Спрросил! Она ответила? Ответила! Пошёл пррочь! – чёрные, слишком чёрные глаза, радужка которых состояла, кажется, из одного только зрачка, уставились на Андрея, поймав его взгляд, стирая и перекраивая воспоминания неразумного бывшего друга, который этим вечером потерял не только надежду на примирение с важным для него человеком, но и саму память о ней!

Если бы Андрея, беззаботно покинувшего гостиницу через несколько минут, спросили, кто такая Аня, он бы сказал:

– Анька? Кажется, какая-то девчонка – я с ней общался в детстве, но точно не помню – давно это было.

– Всё, он больше вас не побеспокоит! – Крамеш счёл нужным заглянуть и сообщить забавной, с его точки зрения, паре о том, что волноваться об этом им уже не надо. – Он ничего не помнит о сегодняшнем вечерре и пррактически ничего о том, как к вам относился. При встррече, наверррное, поздорровается, но не больше!

Благодарность Ани его повеселила, а карканье Никиты вызвало слабую улыбку:

– Не перреживай, – ответил он на врани?не – их языке – ворону с ночными крыльями. – Она выбррала тебя не прросто так, а всеррьёз. У нас так выбиррают ворроницы!

Это было лучшим комплиментом для людских отношений, который мог высказать абсолютно неромантичный Крамеш.

Впрочем, это не помешало ему изрядно повеселиться над растерянным тёзкой сегодняшнего настырника – Андреем Дорожиным.

Ворон, усевшийся в ветвях деревьев, покрытых молоденькой яркой листвой, конечно, более заметен, чем голубь, но ненамного, так что Андрей на увеличение зрителей внимания не обратил, зато не мог отвести глаз от блюда, прикрытого полотенцем.

– Полотенце – моё, помню, я покупал такое. Блюдо – точно моё! Было таких два, Ленка одно разбила, когда узнала, что я работу сменил, но то, что на блюде, я точно не покупал и не приносил! – размышлял Дорожин, подходя к столу.

Сегодня он весь день то и дело косился на смартфон, который сначала исправно показывал его кухню, а потом… перестал!