***

Крамеш с омерзением смотрел на съёжившегося в углу типа – Сшайр его вдоволь погонял по бесконечному коридору, правда, увечий не наносил, так… уронил несколько раз, сбивая жертву с ног то хвостом под колени, то ударом головы между лопаток.

– Хоть змей рразвлёкся, а то у него там такой бедлам из-за тех тррёх воррониц! – размышлял Крамеш. – Вот уж не свезло полозу!

Нельзя сказать, что Крамеш хорошо относился к Сшайру, но поневоле начал испытывать некое слабое сочувствие, услышав отдалённые звуки уборки гусятника в исполнении новых воронокадров.

– Правда, у них убирраться проще, а вот в этой башке копаться… Если подумать, то я бы лучше гусятник выбррал! – думал Бескрайнов, заставив Владика поднять голову и посмотреть ему в глаза. – Фууу, меррзость-то какая!

Но мерзость – не мерзость, а приказ следовало исполнить.

– Он не должен ничего сообщать, говорить, писать, выдавать жестами или любыми другими знаками информацию о своей двоюродной сестре. Даже если он от неё отречётся и не станет считать её родственницей, даже если решит, что она – чужая! – велел Соколовский.

– Понял! Надо перрекррыть все пути инфоррмации! – кивнул Крамеш и отправился исполнять.

Через некоторое время он вышел из коридора, отряхиваясь, словно побывал в зловонной склизкой луже, покосился было на лестницу к своему чердаку, а потом всё-таки отправился на Танину кухню, словно его туда необоримо тянуло.

Крамеш был будто до краёв переполнен ядом, холодом, той безжалостной мерзостью, которую он так ясно видел во Владе, вот и пытался хоть немного отогреться, как замёрзшая птица, тянущаяся к теплу.

– Володя! С тобой всё в порядке? – окликнула его Таня, понаблюдав некоторое время за сгорбившимся на диванчике Крамешем, то и дело шуршащим чёрными крыльями, словно они ему мешали.

– Да, – коротко ответил он, не желая откровенничать с Татьяной – ему казалось, что он может как-то… запачкать её.

Но её ладонь уже накрыла голову ворона, словно отгородив его от звучащих в ушах слов.

– Нет, не в порядке, – негромко сказала Таня. – Тебе плохо – я это точно знаю.

– Я… я не хочу, чтобы ты в этом пачкалась, – наконец-то выговорил Крамеш и замер – Татьяна тихонько перебирала перья у него на шее, отчего подразжались когти холода, перестали смердеть ядовитые слова Влада, стала уходить от него безнадёжная муть, в которой он тонул.

– Знаешь, иногда у всех бывает такое – наваливается что-то, с чем самому справиться трудно, а порой и просто невозможно. Ты можешь не рассказывать подробности – я не буду выпытывать твои секреты, просто не отстраняйся, когда тебе плохо. Ладно? А то ведь и я не решусь прийти к тебе за помощью, если мне вдруг понадобится!

Этого было достаточно, чтобы напряжённый как пружина Крамеш обмяк и привалился к Таниному бедру, словно до предела уставший чёрный кот.

Она и не говорила-то толком ничего, просто гладила перья, перебирала их, а Крамеш чувствовал себя на восьмом небе. Да, на восьмом – выше людей, потому что люди-то смеют на это надеяться, а он всегда знал, что ему надеяться не на что и не на кого… Видимо, ошибся.

– Кр… – начал Вран, входя в кухню, и тут же осёкся, резко замолчал, увидев, что Бескрайнов сидит на диванчике рядом с его сестрой, причём вид у него, как у растёкшегося лужицей растаявшего мороженого. – Он что? Спит? – шёпотом спросил Роман.

Таня кивнула.

– Ну и ладно… пусть спит! Он вымотался вконец! – неожиданно сам для себя сказал Вран, который в последнее время как-то внезапно осознал, что Таня с ним, никуда не денется, не бросит, не отвернётся, не выгонит из своей жизни, а раз так, то можно побыть великодушным.

А в это самое время в резиденции отца Светланы раскручивался грандиозный семейный скандал с участием родичей по женской линии, которые, как внезапно выяснилось, отнюдь не были безусловно благодарны за помощь, а имели гигантские претензии по поводу мировой несправедливости дара голубки:

– Почему это ВСЁ должно быть вашим? Это нашего рода дар, а ты… ты просто передатчик! Можешь брать себе процент, а всё остальное должно быть наше! – вопил Светин дядя при полнейшей поддержке своей супруги. – И что значит, Владик виноват? Он всего лишь пытался исправить эту ситуацию! Где он? Почему не отвечает на звонки? Завтра за ним поедешь? Я еду с вами! Как не еду? Да кто ты такой, чтобы мне запрещать?

Внезапное превращение любящих и благодарных родственников в толпу жаждущих гиен прилично смутило родителей Светланы, собственно, именно поэтому и стали возможны дальнейшие события…

Глава 25. Добро пожаловать замуж

К Татьяне Света всё-таки пришла, да, уже не в отчаянии, в слезах и надрывных рыданиях, но поговорить очень хотелось:

– Почему так? Почему люди настолько меняются? Владик, дядя, тётя – они же явно тоже думают так, как он? А вот ещё я тут видела сцену, как жена уходила от мужа. Так она с ним разговаривала, как будто хотела уничтожить, да побольнее!

– Извини, но можно спросить? – мягко спросила Татьяна.

– Конечно!

– А с чего ты взяла, что все эти люди изменились? Да, разумеется, и такое бывает, но разве не могло быть так, что твой дядя завидовал ещё твоей маме?

– Но они же родные!

– Это для многих не причина, чтобы непременно хорошо относиться к родственникам, – вздохнула Таня.

– Это больно!

– Да, но лучше видеть реальность и иметь возможность как-то минимизировать общение с такими родственниками, чем попасть в беду из-за них, верно?

C голубкой дома такие темы не обсуждали, так что у неё было о чём подумать.

– А те муж с женой? – уточнила Света, рассказав о виденной сцене, разумеется, до того момента, как ей пришло в голову вмешаться.

– То же самое – изначально в таком браке один человек любит, а другой только притворяется любящим, и уж точно не меняется!

Светлана всю ночь думала о том, что эти «изначальники», спрятанные под умело сделанными масками, могут скрываться и в тех мужчинах, которых приведёт ей для знакомства отец. Нет, раньше бы она и не засомневалась бы в его проницательности, но он же уже ошибался, так что может ему помешать это сделать ещё раз?

***

Крики родственников звучали в ушах родителей Светланы всю дорогу до Москвы, наверное, это и помогло отцу принять решение:

– Милая, а знаешь что? Давай-ка мы закроем лавочку безвозмездной раздачи благ!

– Озвереют вконец, – вздохнула мама Светланы.

– Можно подумать, что они сейчас нас очень любят! Да ладно бы нас, лично я переживу их отношение запросто, но вот Светлана… Ты же понимаешь, что это для неё просто опасно!

Светина мама, как истинная голубка, обладала характером лёгким и жалостливым, но вот опасность, грозящая дочери, заставила её встряхнуться.

И то верно – а что такого страшного случится с братом? Перестанут ему в клюв деньги совать? Так у него подушка безопасности приличная, фирмочка своя имеется, на деньги сестры состроенная, пусть сам и плавает, чай не утонет! Жена его останется без дорогих подарков по любому поводу? Так это не смертельно! Владику работать придётся? Ах, огорчение-то какое, право слово! Может, хоть перестанет столько думать о том, что есть у Светы, но нет у него?

Хотя… это вряд ли, конечно – Владик не перестанет об этом размышлять, но пусть делает это подальше от её дочери!

– И желательно сильно подальше! – пробормотала Светина мама.

– Да, я тоже подумал, что лучше им вернуться к себе, так сказать, в родные пенаты! И так почти двадцать пять лет с нами нос к носу жили, да ума не нажили! – подхватил её супруг. – И надо бы уже Свету замуж… Сама видишь, откладывать уже опасно.

С этими мыслями они и приехали в гостиницу Соколовского. И тут же выяснилось несколько моментов. Во-первых, они явно недооценили степень озверения родни: например, тот же Светин дядюшка, которому по телефону сообщили об изменениях в его жизни, заявил, что никуда он не поедет, а… в суд на них подаст – за ухудшение условий жизни. Во-вторых, Владик, которого гостям торжественно выдал Соколовский, был весьма недоволен тем, что у него не получилось осуществить его план. Нет, говорить о Светлане и её талантах он теперь не мог, зато всю аудиенцию не переставая вопил о том, что он ещё раз повторит свой план, но предусмотрит все проблемные места и улучшит его.

– И куда его теперь девать? – хмуро поинтересовался Светин отец. – Запереть где-нибудь в лесной избушке? Так это похищение. Правоохранителям сдать? Так где доказательства?

– А это уж вы сами решайте! – пожал плечами Филипп Иванович. – Я своё дело сделал – мои сотрудники вашу дочь нашли, я вызволил, на Влада воздействие оказано – больше он лишнего трепать не станет. А дальше уж не моя забота.

– Да-да, конечно! – покивал отец Светланы, глядя, как его супруга обнимает дочь. – Я сейчас же переведу вам оплату.

– Будьте так любезны, – Соколовский протянул гостю весьма приличный счёт – он вообще не любил работать бесплатно.

Увидев итоговую сумму, отец семейства звезду экрана как-то резко зауважал, молча оплатил то, что был должен, и велел дочери собираться:

– Света, попрощайся с господином Соколовским, нам пора.

– Но… но я же даже Москву не посмотрела…

– И нечего! Ещё вляпаешься тут в какую-нибудь беду!

– Я в беду дома вляпалась, если ты не забыл! – Светлана отцу вообще-то никогда не возражала, так что даже эта невинная фраза вызвала у родителя оторопь.

– Чтооо? – изумился он.

– Пап, тут никто не знает, что у меня за дар, никто не причинит мне вреда. А дома… дома же дядя с тётей, к ним Владик вернётся.

– Владик там больше не живёт! И твои дядя с тётей – тоже.

Тут Светлана рассмеялась: – Пап, и ты веришь, что они так просто сдадутся? Даже если ты их с охраной выгонишь, из Ржева-то они не уедут! А я, если честно, просто боюсь… боюсь возвращаться, – смех едва не сменился слезами.

– Вот поэтому, как только ты возвратишься, мы сразу же пригласим в гости молодых людей, которых я для тебя выбрал! Ты выйдешь замуж и…

– Нет! – Света отпрянула. – Я не хочу!

– Это что ещё за фокусы? Ты что? За Соколовского замуж собралась? – папенька хмуро осмотрел звезду экрана, состроившего возмущённое выражение лица.

– Нет конечно! – Света так удивилась, что даже её отец уверился в том, что ошибся. – Я пока просто не хочу замуж.

– Света, но это же ради твоего блага! Будет муж – не станут на тебя другие покушаться.

– Да как же ты не понимаешь? – сверкнула глазами обычно кроткая и покладистая Света. – Я про замужество у той старухи столько наслушалась… Она меня собиралась чуть ли не в аренду замуж сдавать! Я это слово сейчас просто слышать не могу!

– Кстати, прошу прощения, что вмешиваюсь, но хотел спросить, а зачем мужу Светы непременно знать о том, что за особенность у его супруги? – с интересом уточнил Соколовский.

Отец голубки хмуро на него покосился, но всё-таки ответил:

– Вы же знаете, что бизнесмены, когда у них начинают появляться серьёзные деньги, частенько считают, что уровень-то у них уже новый, а старая жена к этому уровню не подходит! И выкидываются такие «старые жёны» в свободное плаванье, хорошо ещё, если хоть что-то из имущества им достаётся. Вот чтобы этого не произошло, мы сразу и предупреждаем такие моменты!

– А кто может помешать такому бизнесмену не разводиться, загнать жену в глухую заброшенную деревню и там её держать, но пользоваться её даром? – насмешливо спросил Соколовский.

– Гм… мы же не выбираем людей просто так… – расплывчато пояснил родитель голубки. – На всех претендентов есть некие рычаги воздействия.

– Ааа, старый добрый шант… ах, простите, дипломатические пути решения вопроса? – веселился Филипп.

– Если вам угодно, можно сказать и так, – сухо ответил собеседник, а потом повернулся к дочери: – Света, собирайся! Мы скоро поедем.

– Я не поеду! – Светлана как-то внезапно представила свою будущую жизнь с мужем, выбранным отцом по принципу «я смогу держать его на коротком поводке, приманив возможностью богатства и накинув удавку информации».

– Это ещё что за ерунда? – отец грозно поднял бровь.

– Это не ерунда, а просто… просто разумное решение! – нашлась Светлана.

– Какое ещё решение? Я уже всё решил!

– Пап, ты и про Владика решил, а видишь, как вышло! Я никогда не забуду, как меня та старуха тащила, а он просто смотрел в сторону! И он же знал, куда и кому она меня волочёт!

– С Владиком я разберусь! Поехали!

– А как ты разберёшься с Владиком? – Светлана никогда отцу не противоречила, а тут – словно крылья за спиной выросли – никак не могла она позволить загнать себя обратно, словно уже видела тесную клетку, где непременно окажется.

– Света, это не твоего ума дело! – рыкнул отец.

– Пап, что ты сердишься? Это ведь меня больше всех касается! Вот смотри – Владика ты куда-то услал. Не знаю – как, но положим, что получилось. А с дядей и тётей ты что сделаешь?

Это был сильный удар – скандальный шурин, который собрался идти в суд, конечно, юридически ничего не выиграет, но нервы потреплет однозначно!

– А ведь есть ещё и наши работники… – добавила Света, которая, может, и была наивной, но уж не совсем глупой!

– А что работники? Они-то тебе чем помешали?

– Пап, ты же знаешь, что дядюшка – человек предусмотрительный… С некоторыми работниками он явно договорился. Я вот видела, как он твоему шофёру деньги давал! – это была чистая правда, просто Света не успела отцу об этом рассказать. – А ещё с поваром дядя очень много общался, – тут она тоже не врала, просто не сообразила тогда, что это странно – зачем бы дядюшке постоянно шептаться с поваром, не рецепты же обсуждать!

– Тааак! Значит, прикормил моих же служащих? – возмутился оскорблённый папа?. – Да я их всех уволю!

– Попадёте на проблемы с трудовой инспекцией, это во-первых, – лениво заметил Филипп, – а во-вторых, наймёте новых, конечно, а вдруг среди них будут подставные от вашего шурина?

С ходу набычившийся и покрасневший от ярости отец Светланы только кулаки сжал, соображая, что вообще-то это вполне возможно.