– Работа для него так важна? – засомневалась Светлана.

– Представьте себе! Вы с этим ещё не сталкивались? Ну, вот видите, ещё один минус в копилку вашего воспитания – вы столько всего не знаете! Эээ, да вы мне не верите? – весело удивился Сокол.

– Ннне очень! – неуверенно отозвалась Света, которой с раннего детства внушали, что она и её дар – это мечта для любого, абсолютно любого мужчины – кто же не хочет иметь красавицу-жену и горы денег, ничего не делая?

Из этого всего следовал вывод, что надо быть осторожной, всех посторонних мужчин опасаться, а воспринимать только тех, кого ей представят родители. А вот теперь выходило, что есть такие мужчины, которые ею не заинтересуются, что отец может ошибаться, что жила она как-то не очень правильно и вообще не так!

– Не верите? Можно проверить! Хотите, я вас с Иваном познакомлю и расскажу ему, какой у вас дар?

– Нет, что вы! Нельзя!

– Можно-можно… он забудет об этом через минуту, но вы увидите реакцию. Хотите?

– А так бывает?

– Если я сделаю, то да! – усмехнулся Сокол.

– Хорошо! Хочу! Только… только я схожу и немного приведу себя в порядок! – Света покосилась на себя в зеркало, и то, что она там увидела, ей не понравилось.

– Да пожалуйста! – великодушие Сокола периодически не знало границ, правда, в остальное время могло быть практически неразличимо.

Светлана, с ходу забыв, что у неё вот совсем недавно не было сил даже встать, резвой козочкой метнулась к двери, а Соколовский тяжело вздохнул:

– Мозгов как у мотылька!

– Не скажите… они есть, только мало использовались, – поправила его Шушана, вышедшая из-за дивана. – Я спросить хотела, куда девать этого мерзяка Владика? Он пока стоит в соседней комнате и ругается вовсю. В данный момент выражает своё ценное мнение про отца Светланы…

– Камеры работают?

– Да, как вы поставили, так всё и действует.

Вот пусть доругается, а как только к нему подвижность вернётся, открывайте ему коридор и пустите туда Сшайра – я змеевичу обещал развлечение, к тому же, ему надо размяться.

Шушана кивнула:

– Сделаю.

– А Иван уже приехал с работы?

– Пока нет, но думаю, что уже скоро будет!

– Вот и замечательно. Когда приедет, сообщите мне. А Татьяна вернулась?

– Да, она уже пришла из клиники.

– Отлично! Я так думаю, что после общения с «избранным» Иваном наивной пташке очень потребуется кто-то, кто сможет её пожалеть. У меня с этим проблемы, а вот если у Тани будут силы, пусть сходит к Светлане…

– Я ей скажу, – кивнула норушь. – Думаете, родители девочки смогут как-то изменить своё поведение? – осторожно уточнила она.

– Видео выступлений Владика я им отправлю, самого Владика выдам – не моё дело в этом навозе копаться, пусть сами разбираются! Единственное, он про Светлану и её дар больше ничего и никому не сможет сказать, написать, сообщить, даже азбукой Морзе пропипикать! Вот это я сделаю! Но что бы так глупо воспитывать дочь… – Сокол поджал губы, а Шушана про себя умилилась – она-то понимала, почему он вообще в это вмешался – невольно представил своих девочек на месте этой несчастной.

Светлана в своей комнате спешно умылась, переоделась, понимая, что это красивое голубое платье больше никогда надеть не сможет – оно ей будет вечно напоминать о перекошенном от ярости лице и словах, которые стегали её как плети.

– Не думать! Не думать пока об этом! Я… я должна доказать Соколовскому, что он неправ! Что Иван обратит на меня внимание, что я сама что-то могу!

Она старательно загнала подальше язвительный внутренний голосок, который уточнил, а что она будет делать, если Иван среагирует на неё ПРАВИЛЬНО, если ей тоже сильно понравится, и она захочет замуж за него?

– Ну… ну и выйду! Правда, папа по потолку от ярости будет ходить! Ой, что скажет… вообще может запретить мне с кем-то общаться! – испугалась она.

Только вот уже упало семя-слово на благодатную почву, пробился росток и нагло так уточнил:

– И что? Ну и запретит… Тебе вообще-то уже девятнадцать! Деньги с ходу появятся, ты же знаешь. Женихов можно будет уже не опасаться – ты будешь замужем! Да и вообще, он же тоже ошибся! Значит, то, что он говорит, бывает неправдой. В смысле, может быть неправдой… И вообще, а почему Соколовский сказал о том, что не все мужчины продаются? Разве мой папа тоже продался? Да ну… глупости!

Света машинально привела себя в порядок, оделась и заторопилась обратно к Соколовскому.

Глава 23. Подливание масла в огонь

Вернулась Светлана в кабинет как раз, когда его хозяин беседовал по телефону с её отцом.

– Всё-таки Владик? – голос отца заставил Свету машинально сосредоточиться – он очень не любил повторять, поэтому слушать нужно было внимательно.

– Да. Он сам признался.

– А мотивы?

– Я вышлю вам видео… Но если вкратце – отчаянная зависть!

– Но к чему? Мы всегда поддерживали его семью, им всего хватало!

– Боюсь, что алчность родилась раньше…

– Понятно! Света об этом не знает?

– Знает.

– Очень плохо…

– Отчего же? – Соколовский уточнил это с ленцой, но в глазах сверкнул сердитый огонёк.

– Она расстроится.

– Да уж куда больше? Неужели вы думаете, что она не помнит, кто именно вывез её на прогулку, где её зацапала ведьма?

– Может, и помнит, но лучше было ей не знать!

– И думать, куда же запропал её лучший друг, её любимый двоюродный брат? А может, даже искать его?

– Мы бы объяснили, что он уехал…

Соколовский ухмыльнулся, кивнул Светлане на кресло, приглашая присесть, а потом продолжил:

– Я бы на вашем месте ещё и про его семью подумал!

– Что вы имеете в виду?

– Владик признался вашей дочери, что ненавидел её уже в восемь лет – это есть на видео, сами посмотрите. И, в связи с этим, я хотел бы у вас спросить, верите ли вы в то, что он сам до этого додумался? Что не было разговоров дома?

– Что? – у отца голубки аж голос изменился. – Он ей так сказал? В лицо? Она слышала?

– Да, разумеется.

– Ненавидел в восемь лет? Свету? Я не могу поверить! Но… но если это так, то… Вы правы, дело в его семье! Брат моей жены как-то обмолвился о несправедливости семейного дара, мол, кому-то всё, а кому-то ничего, но это ерунда, потому что мы щедро делимся!

– Вы-то делитесь, но можете и не делиться, – резонно возразил Соколовский. – Это ваша воля, и она никак влияет на сознание завистника. От этого невозможно откупиться.

– Да, пожалуй… А Владик? В каком он состоянии?

– В смысле? Он отчаянно зол и расстроен – у него не получилось то, о чём он договаривался с ягишной – карга ему пообещала, что Светлана выйдет замуж под зельем послушания и будет женой грубого и жестокого типа, а потом, на контрасте, с радостью воспримет Владика в качестве мужа.

Рычание вперемешку с ругательствами, вырвавшееся из динамиков, вызвало короткий смешок Соколовского.

– Но он же не мог быть настолько безумен, чтобы ожидать, что мы это одобрим! – наконец-то выговорил отец голубки.

– Да зачем ему нужно ваше одобрение? – уже громче рассмеялся Филипп.

– Но мы просто забрали бы Свету и подали бы на развод!

– Светлана совершеннолетняя, – лениво напомнил Соколовский. – Вы не можете её куда-то забрать как вещь или за неё подать на развод! Владик, в отличие от вас, прекрасно это понимал, поэтому не искал вашего одобрения или общества – он просто увёз бы жену куда-то подальше, и всё!

– Но мы бы искали! В полицию заявили бы!

– Хорошо, положим, в полиции её бы нашли, уточнили, хочет ли она с вами общаться. Она под действием зелья сказал бы, что нет, и всё! Вам, вполне возможно, даже не выдали бы информацию, где она находится!

– Немыслимо! Но это МОЯ дочь!

– Да, конечно, но не собственность! Короче, Владик всё продумал значительно лучше вас, можете сами полюбоваться на видео. А сейчас, извините, я занят!

– Ещё одну секунду! Мы с женой завтра утром выезжаем за Светланой, с нами охрана, которая заберёт Владика. Я сразу и оплачу ваши услуги!

– Хорошо, – равнодушно отозвался Филипп.

– Уже завтра утром… – беззвучно выдохнула Светлана, когда Соколовский закончил беседу с отцом.

– А что? Вы хотели бы остаться? – заинтересовался Филипп. – Ах, да… Иван! Он скоро вернётся.

Светлана не была особенно проницательна, но, поразмыслив, поняла – собеседник абсолютно твёрдо уверен, что Иван не обратит на неё внимания, а когда поняла, то рассердилась.

– Я что? Уродлива? Неинтересна? – думала она. – Как он может быть настолько уверенным в том, что я не смогу понравиться?

Соколовский видел, что голубка сердится, так сердится, что даже покраснела, с ходу став ещё краше, и потихоньку посмеивался про себя:

– Ей это только полезно будет!

Возможно, Соколу пришлось бы лично узреть, как именно сердятся кроткие голуби, но, на его счастье, объект интереса Светланы действительно вскоре прибыл.

– Иван приехал! – оповестила Соколовского Шушана. – Поднимается по лестнице.

– Ваш выход, дорогая! – лучезарно улыбнулся Филипп.

– Не зовите меня «дорогая»! – велела Светлана. – И не смейтесь надо мной!

– И не думал! – искусно соврал Филипп, глядя на забавную девчушку в белом платье, которая вышла из кабинета, гордо вскинув голову и плотно закрыв за собой дверь.

Через пару минут Шушана, восседающая на столе Филиппа, чтобы удобнее было и наблюдать, и с ходу рассказать Соколу о результатах, вздохнула и развела лапками:

– Не узнал… даже глаза не поднял на Светлану.

– А она? – Соколовский умостил подбородок в ладонь, опёрся локтем в столешницу и являл собой картину: «Пришла пора вечных историй».

– Оскорблена, само собой. По-моему, больше всего тем, что вы оказались правы, – вздохнула норушь. – О! Решила догнать и как-то привлечь внимание.

– Бедняжка! – абсолютно не сочувствующим тоном отозвался Сокол. – Пойти, что ли, подлить масла в огонь?

– Да вы прямо страшный человек, – хихикнула Шушана, потирая лапкой нос.

– Ужасный, если честно! Знали бы вы, сколько таких мне сватали в своё время! – фыркнул Финист, легко встав из-за стола и шагнув к двери.

Он выглянул в коридор как раз в тот момент, когда Иван рассеянно присматривался к бесспорно красивой девушке, внезапно расплакавшейся прямо у его плеча. Он не очень понял, как именно она там очутилась, потому что он такую же вот только что обошёл у лестницы.

– Шла навстречу, так как оказалась здесь? И чего рыдает? Я же на неё не наступил? Неее, точно нет! Я б заметил!

Конечно, уровень его бдительности и внимательности снижался, когда он покидал благословенные стены своего высоконаучного учебного заведения, но не настолько же, чтобы не заметить под ногами такой объект!

Разумеется, Светлана никогда не осмелилась бы идти напролом, но сейчас у неё, можно сказать, жизнь дала трещину и стала похожа на… на что-то треснутое пополам! Плюс к этому прибавилось отчаяние, вызванное предательством очень близкого человека, плюс осознание того, что она только до завтрашнего обеда и может что-то делать сама, а дальше… дальше опять надо будет внимательно слушать отца, чтобы ничего не пропустить, не переспрашивать.

Она решительно вытерла слёзы и шагнула к Ивану.

– Добрый вечер! – воспитание можно отодвинуть, но оно упорно просачивается и выражается хотя бы так. – Я знаю, что вас зовут Иван!

– Эээ, да, – согласился Иван.

– А меня – Светлана!

– Очень приятно!

– Я хотела спросить, вы меня уже и не вспомнили, да?

– А мы разве знакомы? – удивился Иван.

– Нет, но… но мне казалось, что вы меня не забудете… ой, то есть, я не то хотела… Я вам совсем не нравлюсь? – Светлана покраснела так, что у неё даже слёзы снова выступили.

– Эээ, вы… вы очень красивая! – чувство самосохранения свойственно даже программистам в рабочем запое.

– Правда? – обрадовалась Света.

– Чесслово! – подтвердил Иван, осторожно отступая от восторженной особы.

– Филипп Иванович! – Светлана обернулась к Соколовскому, беззастенчиво наблюдавшему эту сцену. – Что вы там просто так стоите?

– Cветочка, радость моя, командуйте, что мне делать? – сверкнул белозубой улыбкой бессовестный тип.

– Расскажите Ивану о… о том, кто я!

– Если вы этого хотите! – кивнул Филипп.

– Хочу! Иван, пожалуйста, выслушайте Филипп Ивановича! – переход к умоляющему состоянию был весьма впечатляющим.

– Да, Иван, не торопитесь сбегать за свой компьютер. Вы нам нужны!

– Ну если очень нужен, тогда ладно, – пожал плечами Иван, проследовав за красавицей в кабинет Филиппа.

– Итак… – Соколовский уселся за свой стол, благожелательно осмотрел собравшихся и, обратившись к Ивану, сказал:

– Вот эта девушка имеет некоторое отношение к вашему занятию. Светочка, покажитесь, пожалуйста!

Светлана встала, взмахнула руками и…

– Голубь? – изумился Иван, уставившись на белоснежную птицу, изящно устроившуюся на спинке стула.

– Ну что вы! Голубка! – поправил его Филипп. – Это принципиальное различие! И сейчас я вам объясню, почему!

Он коротко рассказал историю рода Светы, не забыв упомянуть её ОСОБЫЕ возможности, разумеется, не имея в виду голубиное оперение.

– Таким образом, вот эта самая Света автоматически приносит своему мужу огромное богатство и влиятельность! – вещал Сокол. – Светочка, вернитесь, пожалуйста в свой истинный вид.

Голубка взмахнула крыльями, и через миг у стула уже стояла красивая светловолосая девушка.

– Впечатляет, если честно! – отреагировал Иван. – Правда, сложно с ходу сказать, это дар, или проклятие такое!

– Предполагалось, что дар, – вежливо объяснил Филипп.

Света поморщилась – разговор заходил в какую-то неправильную плоскость.

– Иван, так что вы про всё это думаете?

– Интересно, а можно эту историю использовать в одном из сюжетов игры? – честно изложил свои мысли Иван, и ничего не понял – девушка устало опустилась на стул и заплакала, закрывая лицо руками.