Прозрачная стена стала мутнеть, становиться плотнее, потом в ней начала возникать дверь – это норушь подстраховывалась, давая сундучной гадости полностью развеяться, и, наконец-то, дверь открылась, пропуская перепуганную Татьяну к начальству.

На сундук она даже не посмотрела – не до того было – кинулась к лежащему на полу, перевернула неожиданно тяжёлое тело:

– Ой, мамочки! – выдохнула, увидев рaнy на грyди. – Так, сначала этой водой! – скомандовала сама себе, ловко убирая от рaны края пoрeзанной чем-то рубахи.

На глазах изумлённой до крайности Татьяны крaя рaны начали схoдиться, сoeдиняться, сращивались сoсyды, мышцы, кoжа, и уже через несколько секунд на груди Филиппа остался только розоватый след.

Впрочем, Татьяна не тратила время на наблюдение за остаточными явлениями – она аккуратно приподняла голову Соколовского и влила ему в рот несколько капель живой воды.

Пульс, который перед этим практически не прощупывался, забился ровно, словно кто-то взял и включил сердце, порозовели губы, дёрнулись веки.

– Кажется, действует, – выдохнула Татьяна, которая обнаружила, что как-то давно этим не занималась – забыла, что дышать нужно, и, желательно, регулярно!

– Ну, кх… кхффф, разумеется, действует! – заявил невозможный тип, открывая глаза. – Кстати, Таня, а у меня шрама не осталось?

Татьяна чуть не швырнула в него пузырьком на нервной почве, привычно решив, что ветеринаром быть лучше – по крайней мере, живность не юморит в самый неподходящий момент.

Впрочем, выяснилось, что начальство отнюдь не шутило – он сел, ощупал свою грудную клетку, озабоченно покачав головой. Вынул из ослабевшей Таниной руки крошечный пузырёк с остатками живой воды, тщательно смазал шрам и тут же одобрительно кивнул:

– Вот так-то лучше, а то, сами понимаете, работа, костюмеры, гримёры… зачем людей смущать.

Он легко поднялся с пола, машинально протянул руку Татьяне, которая решила, что, пожалуй, на полу ей как-то удобнее – надёжнее, что ли.

– Нет-нет, пол мне сейчас будет нужен, – скомандовал Филипп, скидывая кольчужные перчатки, легко поднимая за плечи своё доверенное лицо и отодвигая её от последнего из сундуков. – Так, а вот предчувствия-то меня не обманули! Таня! Сейчас реанимировать будете!

– Вам плохо? – воспряла Татьяна.

– Нам – прекрасно, а вот ей – очень неважно! – Соколовский нырнул в сундук и добыл оттуда что-то грязно-белое, мятое, свисающее из его ладони жалкой тряпкой. – Таня, вы сможете ей помочь без спецсредств? – он кивнул на пузырёк из-под живой воды. – Нехорошо, если узнают о том, что эта вода у меня есть.

Татьяна с ходу подхватила голубку, которая каким-то образом осталась жива после пребывания в плотно чем-то набитом сундуке, нащупала едва бьющееся сердце и ринулась в смотровую, где когда-то, кажется, уже так давно, она осматривала Врана.

Она умела отодвигать от себя то, что на данный момент неважно: ужас от того, что происходило с Соколовским, крайнее изумление, вызванное действием мёртвой и живой воды, счастье из-за того, что Филипп выжил, желание стукнуть его чем-то из-за его актёрства… всё это было абсолютно лишнее, важно было только удержать жизнь невзрачной птицы.

Соколовский пришёл чуть позже, с пузырьком и вполне серьёзным намерением пустить его в ход, если не будет другого выхода, но, к счастью, это не понадобилось.

– Я не знаю, как она там выжила, но она справилась… – выдохнула Таня через какое-то время, глядя на птицу, которая, пусть с закрытыми глазами, но дышала, и пусть расслабленно, но самостоятельно сидела.

– Танечка, напомните мне вам сказать, какая вы невероятная умница! – обрадовалось начальство. – Это просто замечательно, что она жива!

– А кто она? – Таня прищурилась. – Просто голубка?

– Вот уж она-то точно не просто голубка! – обаятельно улыбнулся Филипп. – Но я думаю, что она какое-то время ещё побудет в оперении – вряд ли после такого приключения она сразу сможет принять иной вид. Но как же хорошо, что я не стал медлить! – похвалил себя Сокол. – Она бы точно не дождалась.

– Это точно, – согласилась Татьяна, которая только сейчас осознала, что сейчас уже глубокая ночь, и последние пару часов дались ей нелегко, впрочем, Соколовский-то вообще чуть не того…

Она спохватилась и строго воззрилась на начальство, отчего он аккуратненько отодвинулся подальше:

– Танечка, не смотрите на меня так, я жив-здоров, и, вашими стараниями, отлично себя чувствую, честное слово!

– С вами не соскучиться! – выдохнула Таня.

– Вот уж это однозначно! – с явным удовольствием кивнул Финист. – Скучать мне противопоказано, а я – человек щедрый, мне и поделиться своей нескучностью не жалко!

– Ага, а потом догнать и ещё раз поделиться! – думала Татьяна через час, когда, пристроив голубку в отдельном номере и выставив перед ней воду и еду, прокралась к себе. – С него же станется! Ужас ужасный, а не тип!

Тут она наконец-то позволила себе вспомнить подробности произошедшего, разом задрожали руки, губы, так, что Таня едва-едва справилась со своей паникой, напомнив ей о том, что это всё уже вообще-то прошло!

– Чего уже метаться, раз я всё успела, всё сумела и всё получилось, но ёлки-палки, до чего же нервно-то было! И как он со всем справился? – выдохнула Татьяна, припоминая Сокола.

Знала бы она, что невыносимый тип, комфортно устроившись в кабинете, уже сообщил родне спасённой голубки о том, что запропавшая девица спасена им лично, жива из-за его действий, и практически здорова благодаря его ветеринару, да-да, из личной ветеринарной клиники, принадлежащей ему же!

А когда семейство, льющее счастливые слёзы, внезапно собралось примерно наказать негодяйку, посмевшую пленить их дитятко, и выяснилось, что сундук с пленницей отнял у ягишны тоже лично Соколовский, то их уважение достигло стратосферы!

– И, что самое забавное, так это то, что я ни словом не соврал! – хмыкнул Сокол, закончив разговор с семьёй спасённой голубки, которая обреталась во Ржеве, в городе, когда-то по праву называвшемся «голубиным сердцем» России.

Глава 15. Пожелание с последствиями

Разумеется, рано утром Татьяна поспешила проведать пациентку, обнаружила, что она жива, явно чувствует себя пободрее, отправилась за едой для неё и едва не столкнулась с Соколовским, который как раз вышел из своего кабинета и направлялся ей навстречу.

– Доброе утро! – поздоровалась вежливая Таня.

– Точно доброе? Кошмары не снились? – улыбнулся Филипп.

– Нет, но ещё могут, – серьёзно ответила Татьяна.

– Да ладно вам… ничего такого страшного не случилось, – сообщил ей Соколовский. – Кстати, у меня хорошие новости по поводу Неместова.

– Вы нашли в сундуках ингредиенты для его противоядия? – обрадовалась Таня.

– Почти все. Осталось две травки, но они должны быть собраны в конце августа. Но это всё равно удача! Карга намешала там такого, что без этих сундуков мы бы точно не избавили бедолагу от ночных крыльев, а теперь есть вполне конкретный срок его избавления – в конце августа Уртян травки соберёт, отвар настоится в течение недели, и можно будет им воспользоваться!

– Я очень рада!

– Так, а теперь что вы скажете о состоянии нашей гостьи? – Cокол кивнул на дверь, за которой была голубка.

– Слабенькая, конечно, но, насколько я могу судить, ей лучше.

– Отлично! Надеюсь, она скоро сможет показаться в своём настоящем виде!

– Погодите… так она не такая, как Вран и Крамеш? – удивилась Таня.

– Однозначно нет! Она девушка – человек, но с некими родовыми особенностями.

Татьяна молча покосилась на начальство, а Сокол, припомнив её особенность – задавать как можно меньше вопросов, усмехнулся:

– Если накормите завтраком, я вам расскажу об её особенностях, а то всю ночь разбирал эти проклятые сундуки, так что даже слегка подустал…

– Конечно, накормлю! – Таня кивнула на проход в собственную кухню. – Проходите, пожалуйста.

Впрочем, Филипп уже и так вполне уверенно вошёл на кухню и вольготно расположился на диванчике, бестрепетно отодвинув плед Терентия.

– А где наш болтливый кот?

– На крыше, – Таня прикинула, чем кормить начальство, уточнила про омлет и водрузила на плиту сковороду. – Он заявил, что помогает весеннему настроению окружающих!

– Своей какофонией? – рассмеялся Филипп. – Впрочем, ему есть в кого. Поверьте, Танечка, когда по весне поёт его предок, это на порядок труднее переносить, и ведь абсолютно ничем его не заткнуть!

Он откинулся на диванную спинку, всем своим видом демонстрируя тот факт, что у него доброе утро, отличное настроение и вообще всё расчудесно!

Татьяна вспоминала ночные приключения и невольно задавала себе вопрос, что же такое было в жизни этого человека, если он, похоже, вообще не воспринимает тот кошмар как нечто страшное или трудное.

– Не надо так ёжиться! – рассмеялся Соколовский, когда перед ним возникла тарелка с пышным омлетом. – Эти сундуки, конечно, не очень приятная штука, но отнюдь не самая страшная из того, что могло бы быть!

– Я вообще ничего не сказала, – вздохнула Таня.

– Да я и так всё вижу. Напугал я вас?

– Напугали! – отпираться смысла не было.

– А хотите узнать, зачем всё это было?

– Ещё бы!

– Хорошо, тогда слушайте! – Филипп умел красиво есть и при этом увлекательно рассказывать, так что воспользовался этим талантом в полной мере:

– Когда-то… несколько столетий назад, жила-была в этом мире одна девушка. Жила в деревушке около странноватого леса, куда ей, так же, как и всем деревенским, заходить строго запрещалось, но, разумеется, этот запрет сплошь и рядом нарушался – у нас же народ любопытный, хлебом не корми – дай поинтересоваться, а что будет, если я пойду туда, куда нельзя, и что-нибудь там сделаю?

Филипп с благодарностью принял чашку кофе, поданную ему, и продолжил:

– Короче говоря, несмотря на то, что деревушка была окружена лесами, именно в запретном было больше всего грибов и ягод, вот девица туда и отправилась. Вошла обычной, а вышла… не совсем такой как была. А всё из-за того, что услышала она в том лесу, как кто-то плачет, вот и отправилась на эти звуки. Обнаружила одну крайне пакостную штуку – мизгирью сеть. Это такая ведьмовская паучья сетка, к которой прилипает всё, что её касается. Тогда в неё попалась лесная голубка, вот она-то и плакала. Девушка, которая её нашла, оказалась доброй и нетрусливой – голубку пожалела и решила ей помочь. А ещё неглупой – уточнила, не знает ли говорящая птичка, как именно это сделать?

– Птица знала… – предположила Таня, которая была далека от того, чтобы недооценивать птиц.

– Ещё бы! – усмехнулся Соколовский. – Прекрасно знала. Это вообще такая интересная птичка… но мы сейчас не о ней, а о её взаимодействии с той девушкой, которая её спасла.

Он отдыхал и чувствовал себя исключительно приятно, вот и рассказывал подробно – а почему нет? Татьяна – человек надёжный, история не из тайных, а знание это его доверенному лицу точно пригодится!

– Итак… наша героиня потратила прилично времени на то, чтобы выполнить все инструкции птицы, и в результате её освободила. Между нами, каждое пёрышко отклеивать, да ещё так, чтобы самой не вляпаться в мизгирью сеть, – то ещё удовольствие, так что голубка, освободившись от сети, решила девушку наградить и дала ей подарок – светлое пожелание. Да не просто какое-то, а от души! Я дословно не уточнял, но суть была в том, что добрая девица теперь по собственной воле может становиться голубкой, причём это передастся и её потомкам женского рода, у которых будет её доброта и отзывчивость!

– Ого! Я и не знала, что такое может быть! – изумилась Таня.

– Ещё как может! Но и это ещё не всё – голубка провисела в сетях долго, измучилась, уже и с жизнью успела попрощаться, так что её благодарность этим не ограничилась… – Соколовский задумчиво покосился на пустую чашку, которую внимательная Татьяна тут же поспешила наполнить. – Спасибо, Танечка! – улыбнулся он. – Так вот, голубка пожелала ещё кое-что – за кого бы ни вышла девушка замуж, её муж станет очень богат и успешен! И это качество тоже передавалось вместе с голубиным оперением!

Таня прищурилась – почему-то в голосе начальства было явственное сожаление, а почему?

– Эээ… и это плохо?

– К сожалению, да, – пояснил Сокол. – Голубка кое-что забыла уточнить, а может, просто не поняла, во что втравила бедняжку…

Он пожал плечами, словно изумляясь наивности птицы, и продолжил:

– Нет бы ей добавить, что богатым и успешным делается только тот, за кого девушка выходит замуж по любви и в согласии, да с условием, чтобы он тоже любил свою жену! Вот тогда и проблем бы не было!

– Ой… – Татьяна наконец-то сообразила, в чём были сложности с этим пожеланием, и осторожно уточнила:

– То есть любой, кто станет мужем внучки-правнучки-пра-пра-правнучки, и так далее, той девушки-спасительницы, при условии, что потомком унаследован характер и возможность превращения в голубку, станет очень богат?

– Именно! И не просто очень богат, но ещё и крайне успешен! Представляете, какая засада?

– Мамочки! Да за ними же, наверняка, охота шла!

– Точно! В яблочко! – согласился Филипп. – Первая девушка устроилась очень неплохо – она пришла домой, рассказала о подарке, разумеется, ей не поверили, тогда она продемонстрировала превращение в голубку, и это впечатлило того, в кого она была влюблена. Хорошо ещё, что голубей тогда воспринимали позитивно… если бы превращалась в кого-то другого, выгнали бы из деревни, решив, что она ведьмой стала! Но так всё обошлось, она вышла замуж, а дальше у её мужа дела пошли в гору так стремительно, что родичи волей-неволей поверили в правдивость слов девицы, так что, когда у неё родилась дочка, к ней стали присматриваться – материн характер у неё или нет? Сами понимаете, деревня… секреты утаить невозможно, так что соседи в конце концов проведали о тайне голубки.

– Дочке тоже повезло?

– Первой – да! А вот вторую уже выкрали и замуж взяли увозом – просто схватили в охапку, закинули в сани и дёру! А когда выяснилось, что даже при таком способе выхода замуж муж всё равно становится богачом и влиятельным типом, то дочкам этого рода стало жить трудно!