В феврале 1536 г. французский король, отношения которого с герцогом Савойским уже несколько лет были очень напряженными, внезапно решил напасть на Савойю и Пьемонт. Это еще не было войной с императором, потому что эти страны ему не принадлежали, но это была прелюдия к ней. Никто не сомневался, что Карл не позволит обидеть герцога Савойского, с которым у него были союзные отношения и который причислял свои владения к империи. В этой войне Франциск I рассчитывал на нейтралитет папы Павла III и на содействие или хотя бы бездействие швейцарцев, очень раздраженных прошлогодним нападением герцога Савойского на Женеву. Он продолжал переговоры с членами Шмалькальденского союза. Те не хотели поддерживать его, несмотря на все старания Гийома Дю Белле, который через купцов, ездивших из Лиона на Страсбургские ярмарки, распространял слухи, что лютеран во Франции не преследуют, и со всех сторон осыпал империю манифестами. Германия становилась почти «верноподданной». Дю Белле объяснял причины этого (возможно, втайне надеясь преподать урок королю), рассуждая о настроениях немецких военных. Он говорил, что эти люди бывают трех видов: «одни, которые называют себя протестантами и настроены против вас как против своего главного гонителя; другие, которые называют себя папистами и настроены против вас как против турка, ибо имперцы иначе вас не именуют». Что касается третьего «вида», это те, кто просто хочет жалованья и расстроен, что король Франции не шлет денег.
Нападение Франциска I на Пьемонт вызвало раздражение императора, для которого создала большие трудности уже смерть Сфорца. В консистории, собранной в Риме 17 апреля 1536 г., он произнес гневную речь, направленную против Франциска I. Он сетовал, что не получил предложений о соглашении, какие ему были обещаны; он вменял в вину французскому королю упрямые притязания на герцогство Миланское для герцога Орлеанского и утверждения, будто он, император, обещал это герцогство юному принцу; он упрекал короля в захвате владений герцога Савойского. Он обвинял короля Франции в том, что тот нарушил соглашения, достигнутые в Камбре, плетя козни в Германии и в Италии. Он «снимал с себя обвинения в тирании, какую прежде хотели ему приписать». Он заявлял о своем твердом желании избавить христианский мир от бедствий войны и сохранить дружбу с Франциском I, еще раз предлагая ему личный поединок «хоть на море, хоть на суше», чтобы разрешить разногласия между ними.
2 июня 1536 г. из Франции был выслан императорский посол, и в Пикардии, в Альпах и Пиренеях началась полномасштабная война. Франциск I повсюду принял конкретные оборонительные меры либо по меньшей мере объявил о них, чтобы успокоить население.
Дорогие и горячо любимые! Внемля громкому гулу войны, каковая может затронуть все наше королевство, и желая всем нашим добрым и верным подданным отдохновения и спокойствия тела и духа, мы соблаговолили оповестить о величайшем порядке и запасах, каковые мы создали на всех границах, въездах и путях нашего королевства, и эти запасы таковы, что, сколь бы великие приготовления ни сделали наши враги для осуществления своих злобных и проклятых замыслов, их ждут лишь позор, поношение и урон...[65]
Но, кроме как на севере, где некоторое количество городов было укреплено, королевство было слабо защищено от вторжения. Особо несостоятельной была Альпийская армия.
Первыми результатами начала боевых действий стали отставка Шабо де Бриона и возвращение к делам Монморанси, которого 14 июля назначили наместником короля «по ту и эту сторону гор» со всеми полномочиями, включая даже право ведения переговоров. Кардиналу Дю Белле поручили организовать оборону северных и восточных границ. Король направился в Лион, а оттуда в Баланс в августе: было известно, что Карл собирается напасть на почти незащищенный Прованс.
Чтобы дать отпор императору, Монморанси решил не принимать никакого боя на открытой местности и пожертвовать Провансом. Желая превратить последний в пустыню, он приказал жечь деревни, срезать урожай на корню и стянуть войска в Арль, Экс и Марсель. Он даже сдвинул боевые действия к Авиньону, который королевская армия заняла в конце июня, где он и разместил гигантский укрепленный лагерь. Король туда прибыл 12 сентября, когда все приготовления были завершены. Королевский совет долго противился его поездке в лагерь, так как его присутствие всего в нескольких лье от императора обязывало предпринимать наступление. Это было делом чести, а идти на это не хотели[66].
25 июля император перешел через Альпы; 9 августа он вошел в Бриньоль и 10 августа — в Экс, который Монморанси не пожелал оборонять. Лангедок, на который у императора якобы были «особые виды», тоже оказался под угрозой; но Тулузу укрепили и в ней провели смотр 35 000 человек, способных носить оружие. Испанцы были отброшены от Нарбонна, и это, несомненно, стало одной из причин того, что Прованский поход в конечном счете потерпел неудачу, ведь если бы Карлу удалось привести в Лангедок и Прованс армию из Испании, то соединение этих сил с его войсками сделало бы положение короля в Авиньоне намного тяжелей.
Однако императорская армия сильно страдала от голода; попытки овладеть Арлем, Тарасконом, Марселем отказались тщетными. 14 сентября император снял лагерь в Эксе; он отступал довольно гордо, впрочем, французы его почти не пытались тревожить. Тем не менее, перейдя 23 сентября 1536 г. реку Вар, он вернулся в Италию всего с половиной армии.
На севере Франции граф Нассау, командовавший «бургундцами», перешел границу в июле и, прощупав оборону Сен-Кантена, 12 августа подступил к Перонну. 13 июля герцог Вандомский и кардинал Дю Белле потребовали в Париже сорок тысяч ливров на выплату жалованья части войск; а 17 августа на горожан наложили подать в сто двадцать тысяч ливров; в ответ на некоторые возражения Вандом написал: «Похоже, вы желаете, чтобы война подошла к вам ближе». Но городские власти действовали очень энергично — сам король писал Монморанси: «Здесь (в Париже) каждый день трудится не менее двадцати тысяч добровольцев».
«Хроника» Франциска I добавляет: «Ради этого испортили и уничтожили несколько прекрасных полей вдоль берега Сен-Дени, представлявшего собой весь цвет и гордость оного Парижа; ведь это влажные почвы, где росли бобы, горох, капуста, лук-порей и другие полезные овощи».
Такой ценой вторжение на Север удалось отразить, как и вторжение на Юг: через месяц граф Нассау снял осаду с Перонна. «Недаром в наше время не найдется другого города, по которому было бы произведено столько пушечных выстрелов, и который выдержал столько приступов и защищался бы со столь великой смелостью и мужеством». Героизм жителей прославили песни, триолеты и баллады. Многочисленные стихотворные эпитафии напоминают о славной кончине во время осады сира де Даммартена, «который за добродетели заслуживает, чтобы его называли вторым Александром или римским Коклесом».
Кампании 1537 г. предшествовало торжественное заседание Парижского парламента с участием короля [Lit de justice] 15 января, на котором было объявлено, что графства Фландрия, Артуа и Шароле конфискуются у Карла V. Таким образом, казалось, что театр военных действий следовало переместить в Пикардию и Артуа. Монморанси хотел нанести там главный удар. Возможно, король не разделял этого мнения: после нескольких успехов он решил направить часть войска в Пьемонт, а потом был вынужден отозвать эти войска, потому что испанцы создали угрозу для Теруанна, в то время как французы думали, что с этой стороны боевые действия закончились. Повсюду царили неразбериха и хаос. К счастью, 31 июля для всего северного региона было подписано перемирие.
На Юго-Востоке боевые действия фактически приостановились, после того как в Геную вернулся «император, не выходивший из покоев, не склонный к общению и удивительно печальный». Франциск I грамотами от 2 октября 1536 г. наместником в Лионской области, Дофине, Провансе, Савойе, Пьемонте, Лангедоке и Бургундии назначил кардинала де Турнона. Тем самым Лион стал как бы второй столицей Франции. Но Монморанси распустил Авиньонскую армию или, точнее, ее остатки, что стало источником опасностей. В ее состав входили французы, швейцарцы, итальянцы, немцы. Командиры непрестанно конфликтовали друг с другом; солдаты совершали «воровство, грабежи, изнасилования девушек и женщин, разбой». В октябре ландскнехты и швейцарцы заявили, что разорят Лион и Вьенн, если им немедленно не заплатят. Кардиналу пришлось изыскать почти два миллиона ливров, чтобы оплатить военные расходы. Он брал займы повсюду: у лионцев, флорентийцев и прочих итальянцев, живших в Лионе. «Берите у них (флорентийцев) все, что сможете», — писал ему Франциск I. Но кардинал ответил, что уже «лишился кредита и едва не лишился рассудка». Результаты боевых действий тоже стали плачевными: в июле 1537 г. был утрачен Пьемонт за исключением Турина, Савильяно и Пинероло, уже осажденных испанцами.
После прибытия короля в Лион 2 октября командование Пьемонтской армией принял Монморанси; он пробился через Сузанский перевал, деблокировал Турин и Пинероло и отвоевал почти все городки, попавшие под власть противника. Он сделал войну страшной: повесил испанского капитана, оборонявшегося во второразрядном укреплении, «чтобы дать острастку тем, кто упорно держится за столь малозначительные крепости».