Как до, так и после 1530 г. Франциск I видел в союзе с Генрихом VIII главный инструмент своей политики, и всем было заметно, что английский король, влюбившись в Анну Болейн, поставил все свои замыслы в зависимость от того, сумеет ли он развестись со своей женой Екатериной Арагонской, теткой императора. Когда первый министр Англии Уолси в 1530 г. умер в опале, его вскоре заменил Томас Кромвель. Грубый и решительный, скептичный и беззастенчивый, он, служа капризу своего повелителя, взялся устанавливать в Англии абсолютную власть и ослаблять позиции дворянства и духовенства, сводя всю их власть на нет по сравнению к королевской.
С 1529 г. Генрих VIII, который больше не мог сомневаться ни во враждебности Карла V, ни в злонамеренности Климента VII, словно от отчаяния сблизился с Франциском I. Он хотел, чтобы в поддержку развода высказался Факультет богословия Парижского университета. Поддержанная Гийомом Дю Белле, эта странная просьба вызвала очень резкие возражения на Факультете, которым руководили Ноэль Беда и испанец Гарай. Лишь за счет эффекта внезапности и после очень бурных заседаний Дю Белле 2 июля 1530 г. добился решения, о каком просил Генрих VIII, при очень незначительным большинстве голосов[45]. Король Англии изгнал королеву Екатерину со двора и в 1531–1532 гг. энергично повел кампанию против традиционного верховенства пап над английским духовенством. Так назревал разрыв Генриха VIII с церковью. Климент VII, находившийся в очень затруднительном положении — между королем Франции и императором, два года медлил, а потом в июле 1532 г. вызвал Генриха VIII на октябрь в Рим на суд под страхом заочного осуждения. «Не могу поверить, — писал Карл, — что французский король может быть настолько слеп, чтобы потакать сладострастию оного государя, короля Англии». Франциск I испытывал сильные колебания: он опасался, что схизма в Англии может рикошетом ударить по Франции в момент, когда у него были основания страшиться протестантизма; он не желал быстрого разрешения проблемы с разводом, потому что благодаря ей имел власть над Генрихом VIII; наконец, он пока не хотел порывать ни с императором, ни с папой.
Дипломаты между тем договорились о встрече между Генрихом VIII и Франциском I. Предлогом, очень удобным и часто используемым, стала турецкая угроза: «И поводом может послужить встреча ради обороны стран и сеньорий оных королей против общего противника нашей святой веры, турка... Тем не менее они могут также обсудить, как оные государи короли смогут извести и обмануть своих врагов и тех, кто желает присвоить себе власть над всем христианским миром, расстроив их замыслы».
Подробности встречи согласовали заранее Кромвель и Гийом Дю Белле. Франциск I и Генрих VIII увиделись в октябре 1532 г. и встречались несколько дней в окрестностях Булони, а потом Кале в атмосфере обычных торжеств, которые, как утверждалось, при меньшей пышности, но при большей сердечности напоминали приснопамятные церемонии в лагере Золотой парчи. Какие решения там были приняты, толком неизвестно. Шла речь о разводе, в отношении которого Франциск I повторил обещание оказать помощь; шла речь и о том, что французский король попросит о встрече с Климентом VII, сославшись на то, что это будет в интересах как Генриха VIII, так и папы. Но не исключено, что в этих обстоятельствах Франциск морочил союзнику голову, ведь он давно искал возможности увидеться с Климентом, у которого просил для своего второго сына Генриха Орлеанского руку его племянницы Екатерины Медичи. Напоказ ограничились подписанием договора о борьбе с Сулейманом, что не могло обмануть столь прозорливого политика, как император.
Впрочем, из-за безоглядной политики, какую вскоре повели Генрих VIII и его министр, почти ни одно из потенциальных решений встречи в Булони уже не могло осуществиться. В январе 1533 г.
Генрих VIII тайно заключил брак с Анной Болейн, уже беременной, а в мае предал его гласности. Позже, когда Климент VII временно отлучил его от церкви и велел объявить, что брак с Екатериной Арагонской действителен, английский король в ответ порвал со Святым престолом и в конце 1534 г. осуществил англиканскую схизму. В этой ситуации тесному союзу между монархами Франции и Англии сохраниться было трудно; уже сильно подорванный в 1533 г., с 1534 г. он перешел в нейтралитет, довольно холодный с обеих сторон.