Граф Ф.В. Ростопчин. Портрет работы О.А. Кипренского. 1809

Генерал от инфантерии, обер-камергер, граф, московский градоначальник и генерал-губернатор. Родился в семье отставного майора Василия Фёдоровича Ростопчина (1733–1802) и в селе Косьмодемьянское Орловской губернии. В 1785 году – подпоручик Преображенского полка. В Русско-турецкой войне 1787–1792 годов участвовал в штурме Очакова, сражениях под Фокшанами и при Рымнике, а также в Русско-шведской войне 1788–1790 годов, где командовал гренадёрским батальоном. Принял участие в Ясской мирной конференции 1791 года, пожалован званием камер-юнкера «в чине бригадира» и с 1793 года прикомандирован ко двору императора Павла. С его воцарением был произведён в генерал-майоры и генерал-адъютанты, награждён многими орденами и получил поручение приспособить прусский Военный устав для российских нужд.

Женат на фрейлине Екатерине Петровне Протасовой (1775–1859), дочери калужского губернатора. Брак был счастливым, хотя и был омрачён тем, что Екатерина тайно от мужа перешла в католичество и способствовала переходу перед смертью в 1825 году в католичество младшей дочери Елизаветы. У супругов было четыре сына и четыре дочери, до совершеннолетия дожили два сына и три дочери. Из них Софья Фёдоровна (1799–1874) стала французской детской писательницей, в июле 1819 года в Париже вышла замуж за графа Эдмона де Сегюра (1798–1869), который в юности служил пажом у Наполеона. В марте 1798 года был отправлен в отставку и выслан в имение, но уже в августе возвращён в столицу, производится в генерал-лейтенанты и возглавляет Военный департамент, а в конце года производится в действительные тайные советники и возглавляет Коллегию иностранных дел. В 1799 году возведён в графское достоинство. Выступал за сближение с Францией и разрыв с Англией. В феврале 1801 года был выслан из столицы, а после убийства Павла отправлен в отставку. В 1810 году стал обер-камергером, но числился в отпуску. Только в мае 1812 года, перед неизбежной войной с Наполеоном, Ростопчин был назначен военным губернатором Москвы; 29 мая он был произведён в генералы от инфантерии. Учредил тайный надзор за московскими масонами и мартинистами, которых подозревал в подрывной деятельности, и некоторых выслал из Москвы. После начала войны распространял печатные листовки, сводки и прокламации, написанные простым народным языком. Они разносились по домам и расклеивались на стенах наподобие театральных афиш, за что и были прозваны «афишами». В «афишах» преобладали шапкозакидательские настроения, а военная действительность сильно приукрашивалась в пользу русских. Руководил формированием московского ополчения. В последнюю декаду августа начал эвакуацию государственных ценностей, но всё вывезти не успели.

31 августа Ростопчин впервые встретился на военном совете с Кутузовым и познакомил его с планом сжечь Москву. Узнав о предстоящей сдаче города, отдал приказ об уходе из города полиции и пожарной команды и о вывозе трёх находившихся в Москве чудотворных икон Богородицы (Иверской, Смоленской и Владимирской). На пяти тысячах подвод были эвакуированы 25 тысяч находившихся в Москве раненых. Своё имущество стоимостью полмиллиона рублей Ростопчин сознательно отказался вывозить, чтобы его не обвинили в корыстном интересе. Он вывез лишь портреты своей жены и императора Павла и шкатулку с ценными бумагами. Перед отъездом Ростопчин вышел к остававшимся в Москве жителям, собравшимся перед крыльцом его дома, чтобы услышать от него лично, действительно ли Москва будет сдана без боя. По его приказу к нему доставили двух забытых в долговой тюрьме заключённых: купеческого сына, переводчика Михаила Николаевича Верещагина (1789–1812), арестованного за распространение наполеоновских прокламаций, и француза Мутона, уже приговорённого к битью батогами и ссылке в Сибирь. Ростопчин обрушился на первого с обвинениями в измене, объявил, что Сенат приговорил его к смерти (в действительности – лишь отослать на каторгу в Нерчинск) и приказал драгунам рубить его саблями. Затем израненного, но ещё живого Верещагина отдали на растерзание толпе. Француза же Ростопчин отпустил, велев сказать Наполеону, что казнён единственный предатель среди москвичей. Император в целом одобрил действия Ростопчина, но счёл, что Верещагина «повесить или расстрелять было бы лучше».

Граф Ф.В. Ростопчин и купеческий сын Верещагин. Иллюстрация к «Войне и миру». Акварель А.Д. Кившенко

Будучи инициатором сожжения Москвы и организовавший группы поджигателей, Ростопчин тем не менее публично всегда отрицал свою причастность к пожару. После оставления Москвы призывал крестьян к партизанской войне. Проезжая во время перемещений армии своё поместье Вороново, он распустил крепостных и сжёг свой дом вместе с конским заводом. После ухода французов из Москвы он вернулся к обязанностям градоначальника. В июле 1814 года вышел в отставку, оставшись только членом Госсовета. К тому времени Ростопчин был уже тяжело болен. В обществе к нему было негативное отношение, так как именно Ростопчина обвиняли в поджоге Москвы, а роль этого для победы над Наполеоном публика не осознавала.

В 1815–1823 годах Ростопчин жил за границей, преимущественно во Франции. Среди иностранцев он пользовался популярностью как один из архитекторов победы над Наполеоном. Здесь пожар Москвы ему ставили в заслугу, хотя Ростопчин в этом так и не признался. В 1923 году вернулся в Россию и вышел в отставку из Госсовета. Растопчин умер в Москве 18 [30] января 1826 года.