На основании свидетельств источников мы можем выделить несколько различных категорий военнослужащих, образовывавших вооруженные силы Империи в период правления Юстиниана I: солдаты гвардейских подразделений (palatini), солдаты полевой армии (comitatenses), или просто солдаты (milites), которые в греческих источниках обычно называются стратиотами (στρατιώται.), федераты, букелларии, лимитаны и, наконец, союзники. Статус этих групп был различен, и с юридической точки зрения не все они входили в состав армии. К последней, согласно указу от 530 г. (CI, IV, 65, 35, 1), причислялись только солдаты подразделений, размещенных в провинциях под командованием магистров (то есть comitatenses), солдаты гвардейских схол и федераты. В принципе, все эти категории военнослужащих существовали уже в начале V в., поэтому структурно и организационно армия Юстиниана сохраняет прочную и неразрывную связь с той армией, которую принято называть позднеримской[24].

Подразделения комитатенсов были объединены в автономные группировки, называвшиеся по-латински exercitus, или по-гречески στρατός (войско, армия). Каждая такая группировка состояла из кавалерии и пехоты и насчитывала приблизительно 25 000 человек; командовал ей офицер, имевший звание магистра армии (magister militum).

Во времена максимального территориального расширения Империи, потребовавшего реструктуризации ее военной организации, существовало 9 полевых армий (exercitus). Две из них назывались «презентальными» (prae-sentales), другими словами, находившимися в непосредственном распоряжении императора. Ими командовали магистры в присутствии (magistri in praesenti). Остальные семь — это армии Армении, Фракии, Востока, Иллирика, Африки, Италии и Испании. Из них обе презентальные армии, а также армии Фракии, Востока, Иллирика и Африки были образованы уже в IV в.

По своей внутренней структуре полевые армии VI в. заметно отличались от полевых армий предшествующих столетий. Как отмечалось выше, в IV и V веках существовали различные категории полевых подразделений: палатинские войска, из которых формировались презентальные полевые армии, комитатенсы, образовывавшие основной состав региональных полевых армий, и псевдокомитатенсы — бывшие лимитаны, включенные в состав полевых группировок. В VI в. такой дифференциации более не существовало.

Другое важное различие между полевыми войсками VI в. и IV–V вв. касалось типов воинских подразделений. Если в IV и V вв. полевые группировки состояли из легионов, ауксилий и вексилляций, то в VI в. всякие различия между воинскими формированиями исчезли, и все они (как пешие, так и конные) стали называться нумерами (numeri), или аритмами (αριθμοί)[25]. В литературных источниках иногда используются также термины тагма (τάγμα) — строй, отряд, или каталог (κατάλογος) — список (военнообязанных).

Наконец еще одно важное отличие: в VI в. полевые войска состояли главным образом из кавалерийских подразделений.

Стратиоты образовывали войска, теоретически прикрепленные к своей провинции. Если же они оказывались в составе действующих армий, то это происходило во время вооруженного конфликта с непосредственным соседом Империи, например с персами, когда необходимо было быстро собрать вооруженные силы провинции, оказавшейся под угрозой.

Войсками более высокого класса считались федераты. В VI в. федератами стали называть потомков варваров, поселившихся в разное время на землях Восточной Римской империи. Правительству удалось не только удержать под своей властью эти территории, но со временем прочно инкорпорировать отряды пришельцев в структуру регулярной армии.

Преобладающим этническим элементом среди федератов были готы; часть составляли также гунны и аланы; местом их расселения были главным образом территории балканских провинций. Готы, осевшие на Балканах, сохраняли автономию своих военных структур, но подчинялись назначенному правительством комиту федератов (comes foederatorum)[26], который, в свою очередь, находился под командованием у магистра оффиций. В 513 г. один их таких комитов — Виталиан — поднял восстание против императора Анастасия (491–518 гг.), отменившего выплаты федератам. Поэтому, возможно, уже при Анастасии (самое позднее — при Юстиниане I), чтобы не повторять прошлых ошибок, в каждый отряд федератов был введен опцион (optio) — офицер, отвечавший за денежное содержание. Теперь оно выдавалось непосредственно императорским чиновником, а не через племенного вождя или комита.

Условия службы федератов были аналогичны общепринятым; федераты считались римскими солдатами (ρωμαίοι στρατιώται) и имели право носить военный пояс (cingulum) — отличительный знак того, что его обладатель состоял на императорской военной службе. Они образовывали обычные для регулярной армии подразделения, были обучены римским приемам ведения боя, подчинялись римской дисциплине и находились под командой римских офицеров. Земельные наделы федератов, так же как и земельные наделы обычных стратиотов, запрещалось сдавать в аренду, и, так же как и остальные военнослужащие, федераты не могли предлагать свои услуги частным лицам. Единственная, как кажется, особая привилегия, дарованная федератам, состояла в том, что они могли открыто исповедовать свою веру.

Таким образом, различия между воинскими формированиями римлян и федератов были очень несущественными, и римляне могли поступать на службу в подразделения федератов, так же как и последние имели возможность рекрутироваться в любые другие армейские подразделения.

Федераты представляли собой элитные войска, превосходившие по своим боевым качествам комитатенсов. Они составляли резерв, постоянно находившийся в распоряжении правительства, которым оно могло располагать по своему усмотрению и посылать его туда, где в этом возникала необходимость. Кроме того, отряды федератов образовывали гарнизоны нескольких крупных городов, таких как Константинополь и Александрия.

В определенных случаях статус федератов могли получать также и чужеземные варвары. К примеру, Прокопий сообщает, что некоторые из герулов стали римскими солдатами и были зачислены в армию «под именем «федератов»» (Procop., BG, III, 33, 306).

Императорская гвардия при Юстиниане состояла из подразделений протекторов и протекторов-доместиков, дворцовых схол и экскубиторов (excubitores)[27].

Протекторы и доместики, которые были некогда кузницей офицерских кадров, превратились в VI столетии в парадные дворцовые войска, совершенно не связанные с армией. «...Они издревле были не искусны в военных делах, — сообщает Прокопий Кесарийский, — ибо они зачислялись в дворцовое войско единственно ради звания и внешнего блеска» (Procop., HA, XXIV, 24–25).

Аналогичная судьба постигла также и схолы, остававшиеся боевыми подразделениями почти до конца V в. Во времена Юстиниана они совершенно утратили свое былое значение, а их функции ограничивались отныне исключительно охраной дворца (Procop., HA, XXIV, 15). «Они назывались воинами, — пишет о солдатах схол (схолариях) Агафий Миринейский, — и были записаны в военные списки, но большей частью были горожанами, блестяще одетыми, но подбиравшимися только для увеличения достоинства и великолепия императора, когда тот выступал публично» (Agath., Hist., V, 15). Если верить Прокопию, то даже рабы за взятку могли «купить доступ к этой службе» (Procop., HA, XXIV, 18).

Впрочем, несмотря на столь пренебрежительные отзывы современников об этих формированиях, порой им тоже приходилось принимать активное участие в боевых действиях. Схолы, например, участвовали в защите Константинополя от гуннов в 559 г. Кроме того, схоларии и протекторы могли в индивидуальном порядке принимать участие в военных кампаниях. В конечном итоге эффективность этих подразделений во многом зависела от желания каждого конкретного императора привлекать или не привлекать их к поддержке операций армии и в соответствии с этим давать им необходимую подготовку.

Экскубиторы — отряд в 300 человек, созданный в правление императора Зенона — образовывали личный конвой императора, сопровождали его в сражениях и поэтому выполняли основную часть реальных функций, возлагавшихся на гвардию. Во главе экскубиторов стоял комит (comes excubitorum), подчинявшийся непосредственно императору.

Букелларии[28], как и прежде, образовывали гвардию, крупных военачальников. Обычно отряды букеллариев были немногочисленны и насчитывали несколько десятков или сотен солдат. Однако у Велизария — крупнейшего полководца эпохи Юстиниана и одновременно одного из богатейших людей Империи — было 7000 всадников-букеллариев, которых он выставлял «из собственных своих владений» (Procop., BG, III, 1).

Не только военачальники, но и частные лица, имевшие для этого возможность, стремились окружить себя личной гвардией. Юстиниан старался пресекать подобные попытки. «Мы хотим, — провозглашает он в одном из своих указов, — чтобы все в городах и селах были лишены права иметь букеллариев или вооруженных исаврийских рабов» (CI, IX, 12, 10).

Кроме регулярных войск и букеллариев действующие армии всегда имели в своем составе определенное количество союзников, набиравшихся из чужеземных варваров. Основу таких формирований составляли гунны, гепиды, лангобарды, славяне, герулы. Союзники сохраняли свою организацию, были вооружены своим национальным оружием (Procop., BP, II, 25, 27), воевали в соответствии с собственными обычаями и подчинялись собственным командирам. В этом отношении они были подобны федератам IV и V вв.

Тренд, существовавший на протяжении всего юстиниановского правления, заключался в прогрессивной замене войск римского происхождения контингентами наемников-варваров. Если, например, у Велизария в 533 г. было 15 000 солдат, из которых только 1000 были союзниками (600 гуннов и 400 герулов), то под конец войны в Италии Нарсес, сменивший Велизария на посту главнокомандующего, имел в своем распоряжении 5000 герулов, 4000 гепидов, 3000 лангобардов, а также большой отряд гуннов и какое-то количество персов. Такая ситуация была очевидным следствием коллапсирования системы добровольческого комплектования и вела к снижению качества войск в течение всего правления Юстиниана.

Кроме вербовки варваров-добровольцев, при Юстиниане широкое распространение получила практика рекрутирования военнопленных. Обычно пленников, изъявивших желание перейти на римскую службу, не распределяли по уже существовавшим отрядам, а создавали из них новые регулярные подразделения. Так, например, из вандалов были сформированы 5 кавалерийских каталогов (κατάλογοι, ιππικοί), получивших название «Юстиниановы вандалы» ('Ιουστινιανό! Βανδίλοι)[29]. Подобные отряды, вероятно, сохраняли свою собственную военную организацию, вооружение и тактику ведения боя. Их командирами становились соплеменники личного состава подразделения (Procop., ВР, II, 19, 25).

Каков был статус таких солдат, неясно. Возможно, он варьировался в зависимости от обстоятельств, при которых они попадали в плен. Иногда, прежде чем капитулировать, вражеский отряд оговаривал себе определенные привилегии. В таком случае его положение в составе римской армии могло мало чем отличаться от других регулярных формирований. Так, готский гарнизон Урбина сдался Велизарию на условиях, что готы будут подданными императора и станут служить ему на равных правах с римскими солдатами (Procop., BG, II, 19, 173).

Охрана границ по-прежнему возлагалась на отряды лимитанов, находившихся под командованием дуксов. Во времена Юстиниана лимитаны уже мало подходили для участия в боевых действиях. Императорский указ, регламентирующий обустройство отвоеванной у вандалов Северной Африки, предписывает им защищать военные лагеря и приграничные города и одновременно обрабатывать земельные наделы (CI, I, 27, 2, 8). Хотя теоретически, как следует из этого постановления, военные обязанности лимитанов имели приоритет, в действительности последние гораздо больше времени уделяли ведению собственного хозяйства и поэтому представляли собой скорее крестьянскую милицию, чем настоящих солдат.

При Юстиниане основная масса лимита-нов была размещена на восточной границе Империи. Их главная задача состояла в отражении персидских и сарацинских набегов. За свою службу лимитаны получали жалованье. Однако оно выплачивалось им крайне нерегулярно и могло задерживаться на 4–5 лет.

Пренебрежительное отношение правительства к лимитанам со всей очевидностью демонстрирует, насколько низко оно оценивало реальную пользу, которую они могли принести своими действиями. В итоге Юстиниан решил окончательно ликвидировать этот рудимент старой римской военной организации и, как пишет Прокопий, лишил лимитанов «и самого названия войска» (Procop., HA, XXIV, 12–14). В результате упразднения лимитанов восточный лимес прекратил свое существование и как система, и как концепция обороны.

Аналогичные процессы происходили и в других регионах Империи. Попытка Юстиниана восстановить старую оборонительную систему Африки не имела успеха. После того как Велизарий покинул завоеванную провинцию, началось восстание туземных племен, в результате которого малочисленные и плохо подготовленные отряды лимитанов были уничтожены (Procop., BV, II, 8, 21–22; 10, 2). Нет никаких свидетельств в пользу того, что после водворения порядка правительство пыталось восстановить прежнюю систему охраны пограничной территории.

Упраздняя лимитанов на восточной границе, Юстиниан, очевидно, рассчитывал защитить ее цепью различных фортификационных сооружений[30]. При этом, не имея достаточно средств, правительство старалось возлагать оборону городов не столько на гарнизоны регулярной армии, сколько на городское население. С этой целью крепостные стены делились на отдельные участки, каждый из которых защищали жители близлежащего квартала. Этот принцип обеспечивал городу в минуту опасности большое количество защитников, содержание которых ничего не стоило государственной казне (Procop., BP, II, 27, 20; 23; 27, 33–36). Случай, когда восточные города были снабжены гарнизонами, для VI в. скорее исключение, нежели правило.

Иначе развивалась ситуация на дунайской границе. Набеги гуннов, славян и других варваров заставили Юстиниана построить или укрепить большое количество крепостей на правом берегу Дуная, а некоторые возвести на левом. Не только крепости, но и многие города были здесь снабжены гарнизонами, которые не покидали места своей постоянной дислокации вплоть до начала VII в. (Theophilact. Sim., Hist., VII, 3).

Впрочем, все эти меры не давали должного результата: основная часть вооруженных сил Империи была задействована для проведения масштабных наступательных операций, направленных на отвоевание утраченных западных провинций, поэтому войск для надежной обороны границы явным образом не хватало. Компенсируя эту недостачу, правительство рассчитывало сдержать варваров, выплачивая им денежные субсидии. Но подобная политика совершенно не оправдала себя, свидетельством чему служит тотальное опустошение в результате непрекращавшихся вражеских набегов ряда придунайских областей (Procop., BG, III, 33–34).