Гражданская война 351–353 гг. имела очень серьезные последствия, особенно для балканских и Галльских провинций. Главными направлениями для римской военной стратегии в середине IV в. по-прежнему оставались оборона рейнской, дунайской и восточной границ. Поэтому основные вооруженные силы государства были сосредоточены на Рейне, Дунае и в Северной Месопотамии. Однако в результате гражданских войн, последовавших за смертью Константина Великого, произошло перемещение войск, нарушившее стратегический баланс. В течение двух лет от Паннонии Второй-Савии до Германии Второй границы оставались практически незащищенными, поскольку были лишены основной части гарнизонов. Галльская армия понесла серьезные потери во время войны Констанция с Магненцием[177]: из 36 000 солдат на родину вернулось не более 12 000. Некоторые подразделения в наказание за поддержку узурпатора были отправлены служить в восточные провинции.

Наибольшая опасность для Галлии исходила от аламаннов, совершавших свои грабительские рейды то на запад, то на северо-восток страны. Похоже, что ни Магненций, ни Констанций недооценили масштабы этих набегов. В них приняли участие не только племена, непосредственно входившие в аламаннскую конфедерацию, но и их ближайшие соседи. Аламанны вторглись в Галлию, заняли значительную часть ее территории и разрушили более сорока городов[178]. В отличие от того, что происходило в III столетии, варвары совершали свои вторжения уже не столько в поисках добычи, сколько ради захвата плодородных земель. Юлиан сообщает, что германцы поселились на римской территории на расстоянии в 300 стадий от Рейна[179]. Они уже считали завоеванной территорию провинции Германии Первая и заселяли земли вокруг городов Аргенторат, Бротомаг, Таберны, Салисон, Неметы, Вангионы и Могонциак[180]. После успехов, сопутствовавших аламаннам в Галлии, с 352 г. по 357 г. в «варварский заговор» (coniuratio barbarica) оказались вовлечены квады, маркоманны и франки.

Несмотря на тяжелое положение Галлии, зимой 353–354 гг. Констанций пышно отпраздновал в Арелате 20-летие своего правления (vicennalia). Немного позднее по неизвестным причинам он приказал казнить Пэмения. Но уже весной 354 г. император должен был вооруженной рукой вмешаться в галльские дела.

В Кабиллоне он объединил свою армию с остатками армии Магненция, намереваясь двинуться против аламаннских царей — братьев Гундомара и Вадомария, опустошавших приграничные области Галлии. Из-за задержки поставок провианта Констанций смог достичь Раврака[181] только осенью. Однако возвести понтонный мост через Рейн оказалось практически невозможно, потому что противоположный берег реки в огромном числе занимали аламанны. Римское командование хотело тайно осуществить переправу в другом месте, но этот план стал известен неприятелю, как полагали, из-за предательства высокопоставленных римских офицеров аламаннского происхождения. Поэтому, когда к Констанцию прибыли послы Гундомада и Вадомария, то он предпочел заключить мир и вернуться на зимние квартиры в Медиолан[182].

С конца зимы 355 г. лентиензы стали беспокоить набегами Рецию Первую, в это же время ютунги опустошили окрестности Августы Винделиков[183] в Реции Второй. Констанций снова должен был оставить Медиолан и направился со всеми силами в Рецию. Римская армия остановилась в месте под названием Канинские Поля (возле Беллинцоны). Возможно, это определялось желанием Констанция закрыть для варваров дорогу на Медиолан. На военном совете было решено, что часть армии под командованием магистра конницы Арбециона должна вторгнуться во владения лентиензов. Арбецион двинулся вперед, но попал в засаду, устроенную неприятелем в лесу, и потерял много солдат и десятерых трибунов. После понесенных потерь магистр пребывал в нерешительности, боясь вывести солдат из лагеря. Варвары же, бахвалясь, ходили возле римских укреплений. Тогда трибуны Аринфей, стоявший во главе арматур*, Сениавх, командовавший всадниками-комитами*, и Баппон, возглавлявший промотов*, внезапно атаковали германцев. Не ожидавшие такого поворота событий враги обратились в паническое бегство. Увидев это, остававшиеся в лагере солдаты высыпали наружу и бросились на врага. В результате лишь немногие лентиензы смогли спастись бегством, остальные были перебиты на месте. Когда Констанций получил известие об этой победе, то он посчитал задачи кампании выполненными и в июле[184] возвратился на зимние квартиры в Медиолан, предварительно заключив с лентиензами мирный договор[185].

К весне 355 г. нашествие аламаннов под предводительством Хонодомария приняло такой размах, что, как утверждает Аммиан, варвары свободно ходили по стране и не было силы, способной их изгнать[186]. Поэтому Констанций вынужден был отправить в Галлию Сильвана, имевшего уже звание магистра пехоты. Сильван достиг Тревер, изгнал аламаннов из Германии Первой и в августе того же года прибыл в Колонию Агриппину[187].

Однако интриги, которые вели при дворе Констанция Арбацион, завидовавший успехам Сильвана, а также некоторые другие высокопоставленные лица[188], заставили последнего поднять мятеж и объявить себя императором (355 г.). Для борьбы с Сильваном Констанций послал в Галлию магистра конницы Урзицина, которому удалось подкупить часть солдат и убить узурпатора (11 августа)[189]. Тем не менее недовольство в галльской армии было столь сильно, что солдаты думали не о том, чтобы сражаться с варварами, а о том, чтобы перейти Коттиевы Альпы и вторгнуться в Италию[190].

Положение осложнилось тем, что мятеж Сильвана послужил для зарейнских германцев знаком ослабления Империи и подтолкнул их к тому, чтобы с новой энергией обрушиться на римские провинции северо-восточной Галлии, для которых настали времена не менее мрачные, чем в период кризиса III в. Франки перешли Рейн и опустошили район Колонии Агриппины. Хонодомарий собрал в более сплоченный, чем прежде, союз северные и южные племена аламаннов и занял территорию Германии Первой и Секваники, пройдя вплоть до Белгики Второй и Лугдунской Первой.

Осенью 355 г. Констанцию II было доложено, что галльские провинции находятся на краю гибели, а германцы, не встречая никакого сопротивления, разоряют и уничтожают все вокруг.

Констанций, который был не в состоянии парировать удары на всех кризисных направлениях и не желал оставлять без защиты Италию, принял решение передать командование в Галлии Юлиану, своему двоюродному брату, которого он возвел в достоинство цезаря (6 ноября 355 г.)[191].

Оставаясь в Медиолане, Констанций мог бдительно следить за тем, как развивались события на рейнской и дунайской границах Империи. В Галлии, благодаря решительным действиям Юлиана, ситуация довольно быстро стабилизировалась. Констанций почувствовал себя гораздо увереннее и даже смог найти время, чтобы посетить Рим и провести там целый месяц. Но спустя недолгое время стали поступать тревожные известия из дунайских провинций. Осенью 358 г. в Рецию, нарушив заключенные ранее соглашения, вторглись ютунги. Против них был отправлен магистр пехоты Барбацион, который одержал решительную победу и истребил большую часть варваров.

В то же самое время резко осложнилась обстановка на Дунайской границе. Кочевавшие за Дунаем сарматы в течение долгого времени не беспокоили римлян. Победы, одержанные Константином Великим, и поселение большого числа сарматских пленных на территории Империи привели к тому, что сарматы длительное время не представляли для Рима серьезной опасности. Однако со временем численность сарматов возросла настолько, что начиная с 357 г. они, объединившись с квадами, вновь стали совершать набеги на пограничные провинции.

В 358 г. сарматы опустошили Верхнюю Мёзию и обе Паннонии[192]. Чтобы положить конец их грабежам, в конце марта 358 г. Констанций перешел Дунай по понтонному мосту и начал разорять сарматские земли, лежавшие напротив Паннонии Второй. Не ожидавшие наступления неприятеля, варвары обратились в бегство. После этого император вторгся в области, сопредельные с провинцией Валерия. Это заставило сарматов изменить свою тактику: они решили напасть на римлян, разделившись на три группы. На помощь сарматам подошли квады. Однако варвары были разбиты, после чего римская армия двинулась на территорию, принадлежавшую квадам. Тогда, сломленные ужасами войны, сарматы предпочли просить мира. В ставку Констанция прибыл сарматский царевич Зизаис с группой высокопоставленных соплеменников. Они обещали компенсировать ущерб, нанесенный Империи, вернуть римских пленных и предоставить знатных заложников. Вдохновленные заключенным соглашением, к Констанцию прибыли Арагарий, командовавший трансюгитанами и квадами, и Узафер — «предводитель некоторой части сарматов». С ними тоже был заключен мир, в обеспечение которого они предоставили заложников. Тогда и остальные цари сарматов обратились с просьбами о мире, и со всеми ними Констанций заключил договоры.

Последним был урегулирован вопрос с сарматами-аргарагантами, которые были изгнаны из своих земель в результате восстания «сарматов-рабов», или сарматов-лимигантов, получивших такое название, очевидно, потому, что поселились вблизи границы (лимеса) провинции Мёзии Первой. Аргараганты находились под покровительством Империи со времен Константина I. В 357 г. они под натиском лимигантов отступили к границам Валерии и вторглись на римскую территорию. Сами лимиганты, занимавшие тогда южную часть равнины Тиссы и Баната, были вынуждены отступать под давлением тайфалов. Констанций поставил Зизаиса царем над аргарагантами и принял их в римское подданство.

Добившись желаемых результатов, Констанций двинулся к Брегециону, чтобы начать войну с жившими напротив него квадами. Когда императорская армия проникла на вражескую территорию, то царь квадов Витродор предпочел заключить с римлянами мир и выдать заложников.

Летом 358 г. Констанций должен был обратиться против лимигантов. Узнав о готовящемся походе, амиценцы — одно из племен сарматов-лимигантов — решили прибегнуть к хитрости и вступили в переговоры, обещая платить ежегодную дань и поставлять в римскую армию свою молодежь. Тогда Констанций пригласил их на римский берег для проведения переговоров. Вместе с тем, подозревая, что варвары могут воспользоваться этим поводом, чтобы напасть на него, Констанций заранее разделил свою армию на несколько отрядов, которые должны были окружить сарматов.

Амиценцы явились, но не столько для мирных переговоров, сколько для того, чтобы продемонстрировать свою вызывающую храбрость и, если к тому представится подходящий случай, убить императора. Поэтому переговоры оказались безрезультатными и затянулись до вечера. Наконец, чтобы до захода солнца положить конец этому бесперспективному занятию, римляне со всех сторон бросились на сарматов. Завязалась беспорядочная схватка. Сарматы попытались прорваться к возвышению, на котором стоял Констанций, но были оттеснены императорской гвардией. Они продолжали отчаянно сражаться, но все были беспощадно перебиты. «...B этот короткий срок пало столько варваров, что лишь сама победа свидетельствовала о том, что было сражение», — замечает по этому поводу Аммиан[193].

Уничтожив вражеское войско, римляне бросились жечь сарматские селения и умертвили всех, кого встретили на своем пути. Посадив на лодки легковооруженных солдат, Констанций приказал им плыть вдоль берега, выискивая и уничтожая всех тех, кому удалось избегнуть кровавой расправы.

Покончив с амиценцами, Констанций двинулся против их соседей — пицензов, занимавших земли западного Баната. На этот раз он прибег к помощи тайфалов и сарматов-аргарагантов. Окруженные с востока и запада, пинцензы вынуждены были сдаться и просить о мире. Все племя должно было переселиться на удаленные территории, отведенные им римскими властями.

Благодаря успешным действиям в ходе этой кампании, Констанций укрепил оборону Иллирика и на время устранил сарматскую угрозу. Итогом похода стало вторичное принятие императором титула «Сарматский» (Sarmaticus), который он получил «с согласия солдат»[194].

Император вернулся на зимние квартиры в Сирмий, откуда он, несмотря на свои победы, продолжал осуществлять надзор над лимигантами. В начале весны 359 г. пришло тревожное известие, что сарматы-пицензы оставили отведенные им земли и, кочуя, заняли области, лежавшие по соседству с римскими границами[195]. Полагая, что варвары могут возобновить набеги, Констанций, не мешкая, собрал войска и в марте выступил в поход. Прибыв в Валерию, он разбил лагерь на берегу Дуная с тем, чтобы воспрепятствовать пицензам перейти реку по льду. Император вступил с сарматами в переговоры. Те выразили притворное согласие занять любые земли на римской территории, которые им будут указаны, и нести все податные повинности. Констанций с радостью согласился с этим предложением. «Побуждало его к тому корыстолюбие, — пишет Аммиан Марцеллин, — которое раздувала шайка льстецов, усиленно напевавших ему в уши, что он, успокоив внешнее волнение и водворив повсюду мир, приобретет много людей, готовых лично нести военную службу, и получит возможность набирать сильных рекрутов, провинциальное же население охотно будет откупаться от личной службы деньгами. Такого рода расчет не раз ввергал в тяжкие бедствия римское государство»[196].

Как бы то ни было, Констанций решил встретиться с сарматами близ Ациминка[197]. Здесь был сооружен трибунал (помост), а на реке было размещено несколько кораблей с легионерами на борту, которые должны были напасть на варваров, если бы те замыслили какую-нибудь хитрость.

Принятые предосторожности оказались не лишними.

Еще до того, как Констанций обратился с речью к собравшимся сарматам, один из них бросил свой сапог в императорский трибунал и закричал: «Мара, мара!», что на сарматском языке означало «смерть». Это был условный сигнал, по которому варвары бросились на императора. Произошла беспорядочная схватка. Констанцию удалось спастись, вскочив на коня и умчавшись с поля боя. Несколько его телохранителей погибли, его сиденье с золотой подушкой было захвачено варварами. Узнав о произошедшем, солдаты бросились со всех сторон на варваров и всех их беспощадно перебили[198].

Приняв необходимые меры для укрепления границ, в конце мая Констанций прибыл в Сирмий. Здесь он отдал все необходимые распоряжения и поспешил в Константинополь: на Востоке снова разгорелся пожар войны с персами, в пламени которого одна за другой римские пограничные крепости гибли вместе с защищавшими их гарнизонами.

.......................

Cарматские воины,

согласно описанию Аммиана Марцеллина.

Рис. И. В. Кирсанова

Сарматские воины. Реконструкции на основе

археологических источников.

Рис. И. В. Кирсанова

Император Констанций II ведет плененного сармата.

Изображение на золотом солиде, символизирующее его победу в войне с сарматами-лимигантами (358–360 гг.). Киев, Музей исторических драгоценностей Украины.

Прорисовка И. В. Кирсанова