Римская империя успешно преодолела внешнеполитический кризис 360-х гг., однако стабилизация положения на границах была достигнута чрезвычайным напряжением сил, которое лишь усугубило пароксизмы кризиса, развивавшегося в недрах римской военной организации уже в течение целого десятилетия.
События, произошедшие в первые годы правления Валента, завершившиеся, как казалось, вполне благоприятно для императора, в действительности имели далеко идущие последствия, наносившие серьезный удар по военному потенциалу восточной половины Империи. Наиболее болезненно они отразились на системе пополнения армии личным составом, которая, сохраняя прежние юридические формы, очень быстро изменилась по сути.
Система комплектования римской армии, оформившаяся еще в конце III в., была достаточно гибкой, что позволяло ей действовать эффективно в самых экстремальных обстоятельствах. Одним из важнейших ее элементов была принудительная воинская повинность, или конскрипция. Конскрипция была возложена главным образом на землевладельцев среднего класса, которые в соответствии с размерами своих наделов должны были отправлять в армию определенное количество рекрутов из числа своих колонов, возраст[36]и физические качества которых соответствовали предъявляемым требованиям[37]. Набор рекрутов проводился лишь в тех провинциях, где непосредственно располагались воинские части, или же в тех, которые отличались хорошими качествами молодежи[38]. Перечень таких провинций приводился в императорских указах[39]. Остальные провинции обязаны были вместо рекрутов давать деньги — «рекрутское золото»[40], которое обычно шло на наем рекрутов-варваров.
Не менее важной составляющей системы комплектования вооруженных сил был принцип наследственной военной службы, утвердившийся со времен Константина I. Этот принцип предполагал, что сыновья ветеранов в обязательном порядке считались военнообязанными и по достижении призывного возраста должны были поступить на службу в армию.
Важнейшим источником людских ресурсов для армии служили поселенцы-варвары, которых правительство размещало (добровольно или принудительно) на заброшенных приграничных территориях. Такая политика особенно активно проводилась на протяжении большей части III в. В течение всего правления Диоклетиана (284–305 гг.) насильственное перемещение варваров было центральным звеном в политике римского правительства. При Константине I (306–337 гг.) масштабы добровольного или принудительного поселения варваров на римской территории заметно сокращаются, но, тем не менее, по-прежнему остаются весьма значительными[41]. При этом, если вплоть до правления Клавдия II (268–270 гг.) иммиграция варварских племен в Империю чаще была компромиссом, на который вынуждены были идти императоры, стремясь уменьшить давление на границы, то в дальнейшем этот процесс становится результатом победоносных операций римских армий и одностороннего решения римского правительства.
Поселенцы-варвары не только гарантировали приток необходимого количества рекрутов, но также возделывали пустовавшие земли и обеспечивали поступление в казну значительных денежных сумм («рекрутское золото»), получаемых от провинциалов, не желавших идти на военную службу. Способность Империи интегрировать варваров и использовать их в качестве крестьян, культивировавших заброшенные земли, и в качестве солдат, пополнявших ряды регулярной армии, стала одним из ключей, обеспечивавших ее жизнеспособность[42].
Побежденных и насильственно перемещенных в Империю варваров селили на основе колонатного права[43]. В более привелегированном положении находились те племенные группы, которые (в поисках защиты) сами просили разрешения поселиться на римских землях и занимали выделенные им участки. Но, каков бы ни был юридический статус иммигрантов-варваров, все они были обязаны отправлять в римскую армию свою молодежь[44]. В зависимости от необходимости, рекрутов-варваров либо распределяли в уже существовавшие регулярные воинские подразделения, в том числе и легионы, либо образовывали из них новые отряды.
Дополнительным источником пополнения регулярных подразделений армии были чужеземные варвары, которых привлекали в индивидуальном порядке за плату и на определенных условиях[45]. Кроме того, после победоносно завершенной кампании, в соответствии с заключенным договором, римляне могли потребовать от варваров отправки в армию своей молодежи. Подобные поставки рекрутов должны были совершаться с определенной периодичностью либо имели единовременный характер[46].
Намного меньшее значение в структуре римских вооруженных сил придавалось отрядам чужеземных наемников[47] и федератам[48]. Как первые, так и вторые не были инкорпорированы в состав римской армии. Обычно они действовали в течение одной кампании, а по окончании ее распускались.
В отличие от отрядов наемников, племена, с которыми были заключены федеративные договоры[49], были обязаны оказывать военную помощь римским войскам. Взамен они получали от римлян определенное содержание в виде денежных выплат или поставок продовольствия. В доадрианопольский период контингенты федератов были малочисленными и поддерживали римскую армию, как правило, только тогда, когда она вела наступательные действия на территории противника.
Несмотря на все источники пополнения армии, существуют достаточно многочисленные свидетельства того, что в 360-е гг. необходимого количества рекрутов (как на востоке, так и на западе) стало катастрофически не хватать. Остро нуждаясь в пополнениях для своих войск, Валентиниан в 365 г. принял закон, предусматривавший суровые наказания для тех, кто укрывал дезертиров[50]. В отношении тех, кто отрубал себе пальцы и надеялся тем самым избежать военной службы, в 367 г. вышел закон, по которому искалеченных новобранцев все равно забирали в армию, вероятно, используя их там как подсобных рабочих[51]. В том же году был принят закон об уменьшении минимального роста рекрутов с 5 футов 10 дюймов (172,49 см) до 5 футов 7 дюймов (165,1 см)[52]. В следующем году Валентиниан велел префекту претория Галлии сжигать живыми всех, кто наносил себе телесные повреждения[53].
Несомненно, что возросшая необходимость в пополнениях была вызвана тяжелым положением, сложившимся на границах. Вместе с тем внешнеполитическая ситуация, в которой оказался Валентиниан, была не более драматичной, чем десять лет назад, когда Юлиан получил командование в Галлии.
Поэтому представляется более убедительным, что к радикальным мерам Вален-тиниана подвигли не нападения варваров, а опустошение главного источника пополнения сил западной армии. Таким источником традиционно была Галлия[54]. Однако уже во времена Юлиана пострадавшие от аламаннских набегов галльские провинции были не в состоянии давать необходимое количество новобранцев. Новая волна германских набегов истощила силы Галлии. Понимая это, Валентиниан стал все чаще требовать с землевладельцев вместо людей «рекрутское золото».
Такая замена к 70-м гг. стала уже общепринятой. В преамбуле к закону от 375 г. указывается лишь на недопустимость того, чтобы денежные суммы, взимаемые вместо рекрутов, превышали установленные нормы. Основная часть этих денег шла на вербовку чужеземных варваров[55].
На востоке Валент столкнулся с теми же проблемами, что и его брат. Согласно трактату «Полное описание Вселенной и народов», составленному в середине IV в., восточная армия получала боеспособных рекрутов из Галатии, из Малой Армении, а также из Фракии[56]. И если Галатия лишь «в некоторых случаях» отправляла рекрутов на военную службу, а из армян набирали только всадников и лучников, то наборы во Фракии были обычным делом. О последней автор трактата сообщает, что она населена «рослыми и отважными в битвах людьми» и что именно отсюда обычно и вербуют воинов. Его слова подтверждает и Аммиан, по свидетельству которого император Констанций II, проводя зиму в Константинополе, пополнял местной фракийской молодежью свои отборные подразделения[57].
Однако к концу 360-х гг. Фракия оказалась не в состоянии обеспечивать армию новобранцами[58]. Восстание Прокопия, главным очагом которого была эта важнейшая провинция, привело к большой убыли фракийского населения. После своей победы правительство прибегло к массовым репрессиям[59]. Особенно жестокие меры были применены к жителям Филиппополя, дольше всех не желавшим подчиниться власти Валента.
Множество жителей Фракии, мелких земледельцев, колонов и рабов, спасаясь от преследований, бежало к задунайским варварам. Заброшенные земли были столь обширны, что в 376 г. Валент смог разместить здесь большое количество готов, за счет которых хотел восполнить убыль населения и увеличить численность армии.
Опустошение Фракии должно было заставить Валента искать иные источники пополнения армии. Христианские авторы обвиняют императора в том, что он «совершал нечестивые поступки», одним из которых был его закон, требовавший, чтобы монахи несли военную службу[60]. Но, по всей видимости, этот закон был направлен не столько против монахов, сколько против дезертиров и лиц, уклонявшихся от военного набора, которые скрывались в монастырях.
В сложившейся ситуации для Валента было бы естественным потребовать поставки рекрутов из восточных провинций Империи. Однако в 360-е гг. они переживали экономический подъем, который привел к дефициту рабочей силы. Нежелание землевладельцев расставаться со своими колонами способствовало чрезмерному развитию практики откупа от военной повинности.
В отношении сыновей ветеранов можно отметить, что с начала 70-х гг. IV в. особенно заметными становятся их попытки уклониться от военной службы, для чего они старались поступить на гражданские должности или даже прибегали к самоувечью. По всей видимости, такое положение было обусловлено тем, что интенсивное занятие ветеранов торговлей и земледелием создало условия, при которых их сыновьям было гораздо выгоднее продолжать земледельческую и торговую деятельность отцов, нежели становиться солдатами.
Эти опасные симптомы разгоравшегося кризиса можно было погасить за счет притока новых масс поселенцев-варваров. Однако изменение ситуации как на внешнем контуре границ Империи, так и внутри нее привело к тому, что, начиная уже с периода правления Константина I, иммиграция варваров становится намного менее масштабной, чем ранее, а к середине IV в. почти совсем прекращается, лишая римлян очень важного военного ресурса.
Возникшие трудности пополнения армии личным составом заставили правительство все более и более делать ставку на привлечение в ее ряды чужеземцев[61]. Валент в какой-то момент, как кажется, совершенно отказался от попыток получить новобранцев из числа римлян и брал вместо них «рекрутское золото», вербуя на него готов[62].
Привлечение чужеземных варваров в римскую армию в 370-х гг. не только стало устоявшейся практикой, но и не подвергалось сомнениям. Провинциальное население тяготилось воинской повинностью и охотно откупалось от нее деньгами. Количество рекрутов-варваров, ежегодно попадавших на римскую военную службу, должно было значительно превышать число новобранцев-провинциалов, поскольку землевладельцы предпочитали выплачивать «рекрутское золото», чем лишаться своих колонов. Характерно, что уже в кризисный 379 г. вышел указ Грациана, гласящий, что всякий землевладелец, у которого будет обнаружен «чужеземец, пригодный к военной службе или уже поступивший в армию», подлежал смертной казни[63]. Подобное постановление может лишь свидетельствовать о том, что римские власти, не выходя за рамки существовавших ранее принципов, полностью перешли к замене рекрутов-провинциалов наемниками-варварами. Это был очевидный симптом величайшего распада: римский мир сам разрушал тот фундамент, на котором столетиями стояло незыблемым здание его государственности.
Вторым негативным следствием восстания Прокопия стал разрыв федеративных отношений с готами. Лишившись привычных для них средств к существованию, готы могли найти их только вооруженным путем, грабя римские провинции. Когда же в политическую игру вмешались гунны, то особого выбора у готов не оставалось — переправа через Дунай была наиболее приемлемой (возможно, единственной) перспективой. К счастью для них, такой вариант развития событий вполне устраивал римскую сторону.