Его звали Гантс.

В это подземелье его притащили надсмотрщики-гоблины не так уж и давно. Судя по царапинам на камне – он оставлял их острым краем кандалов, чтобы не потерять счет времени, – прошло всего ничего.

Две недели.

Для него эти две недели показались вечностью.

Ослаб. Еды не хватало, да и не давала она ни сил, ни сытости. Хотя пищей это можно было назвать с большой натяжкой.

Жижа. Это слово подходило лучше всего. Вонючая, зеленая жижа. Иногда в ней попадались лапки каких-то мелких грызунов, птичьи кости и еще много такого, что ни один нормальный человек добровольно в себя не запихнет.

А уж запах этого варева, особенно с примесью вони нечистот… Похожее вышло бы, свари кто старые портянки, щедро приправив их жжеными волосами. Да только даже эта вонища и на пятую часть не дотянет до того, чем разило от помоев.

И не только голод его истощил. Кровоточащие, зудящие надрезы на теле – казалось, через них утекает сама жизнь. Небольшие, с фалангу пальца, порой чуть больше, но все равно…

Через них собирали кровь.

Зеленые ублюдки вваливались в камеру, приставляли копье к горлу, растягивали пленников у стен за руки и за ноги. Остальных в это время жестоко колотили палками, не давая не то что подняться – даже шевельнуться.

И так каждый день. Под ноги ставили плошку, в нее стекала кровь, пока порезы не затягивались коркой.

А еще кандалы. С острыми зубчатыми краями. Осточертели. У тех, кто сидел здесь давно, под каждым кольцом гнила незаживающая рана.

Сейчас его куда-то вели. Кандалы сбивали ноги в кровь, она брызгала мелкими каплями, будто отмечая его последний путь. Вели сырыми коридорами: на полу стояли лужи, по стенам сочилась вода, ноги по щиколотку тонули в толченой грязи. Грязь забивалась в порезы и хоть немного унимала страшный зуд.

В спину то и дело прилетали тычки да пинки. Тыкали тупым наконечником копья.

Уроды верещали, улюлюкали, радовались, как могли. Эту работу справляли самые слабые гоблины, низшие в их иерархии.

Уж на кого, а на гоблинов он насмотрелся. В любой таверне мог бы рассказывать байки, за которые до конца дней наливали бы кружку пива. Гантс сглотнул, подумав о пиве. Выбраться бы отсюда, а уж тогда… Любой ценой нужно выбраться.

Нога еле волочилась. Гантс хромал, приволакивая ее за собой, и вполголоса проклинал тот день, когда согласился сопровождать купца через Проклятые Земли.

В этих местах люди почти не живут – и уже давно. Все из-за набегов нечисти.

Но торговые караваны все равно ходили: жизнь и дела никто не отменял. Кому-то везет, кому-то нет. Такова судьба.

Их караван шел тогда по безопасному маршруту. Полсотни вооруженных охранников, три боевых мага, у доброй половины бойцов заряженные защитные артефакты.

Казалось бы, чего бояться?

Когда зеленые уродцы налетели из оврагов, с ними справились довольно легко, хотя навалилось их сотни две, а то и все три. Порубили, пожгли, оттеснили. Кто-то из охранников даже засмеялся: и это все?

Кто же знал, что это был лишь передовой отряд…

Основная орда подоспела, когда артефакты у половины бойцов разрядились, маги истратили львиную долю силы, а люди банально устали: дыхание сбилось, строй поредел, кто-то уже лежал без сил.

Дальше их просто захлестнуло. Тварей было столько, что казалось – катится зеленая волна, а не гоблины…

Так он и попал в плен.

Здесь уже узнал от других, что да как. Его выбрали на эти безумные игры. Сам он не вызывался.

Но и в играх был один плюс. Среди пленников ходила легенда – особенно у тех, кто сидел тут годами, – что выживший на играх дольше двух недель получит свободу. Сможет подойти к любому высшему гоблину, и тот его отпустит.

Правда, куда отпустит?

В какую сторону идти, Гантс не знал. Их привезли сюда на повозках. Сколько добираться до людей, в его камере никто не ведал. Да и бред это все, считал он. Последняя надежда сломленных, не более.

Шанс вырваться был один: если сюда придут несколько королевских армий и полягут под этими стенами. Вот тогда, может, гоблины и выпустят пару пленных – рассказать о погибших.

Такое иногда случалось.

А так – пустое.

Гоблин за спиной резко гакнул и дернул Гантса, останавливая.

Игра начиналась.

С него сняли кандалы и отпустили на выходе из подвала, перед коридором, что вел, как ему показалось, к тронному залу.

Ну что ж… Играть так играть. Он воин, ему не привыкать выживать и убивать.

Он оглянулся. Гоблины уже готовились: переглядывались, перехватывали палки поудобнее, кто-то скалился. Через пару секунд начнут…

Не дожидаясь команды, Гантс развернулся и побежал.

Без всякой хромоты. Совсем. Хромал и волочил ногу он все это время нарочно, с самого начала. Чтобы считали слабым, чтобы меньше били. И считали. С ним даже отрядили самых хилых – какой смысл гонять сильных за полудохлым. Вот это сейчас и сыграет. Не догонят.

Он свернул за угол, в боковой коридор. Почти сразу наткнулся на гоблина – тот ковырял что-то в стене, спиной к проходу. Не услышал.

Гантс прыгнул сзади. Сил было мало, но на одного хватило с лихвой. Вцепился зеленому в глотку, сдавил, повалил. Гоблин захрипел, задергался, царапал ему руки короткими когтями – Гантс не чувствовал. Давил. Давил, пока тело под ним не обмякло.

И тогда накрыло. Волной, как цунами. Удовлетворение такое густое, что в голове помутилось. Хоть одного. Хоть так, голыми руками. Хоть немного отомстить за все – за то, что резали, били, втаптывали в грязь, отнимали человеческий облик кусок за куском.

Он заставил себя подняться.

Дальше. Перебежка по коридору. Завернул в соседнюю комнатушку – даже не комнатушку, нишу. Затаился у стены.

Огляделся.

По полу раскиданы предметы. Странные. Куски ржавого металла, подвески на веревочках, осколки чего-то стеклянного, заостренные кости. Лежали не как мусор – разложены с умыслом…

В камере шептались про такие штуки. Будто гоблины раскладывают их по всему замку перед игрой. Будто это метки. Какие именно, толком никто не знал, но если человек подойдет близко или, того хуже, заденет – гоблины узнают. Или почуют. И прибегут.

Откуда вообще в камере это знали? Гантс задумался. Вроде кто-то когда-то возвращался – из тех, кого выпускали в замок раньше. Хотя долго болтать не давали: за разговоры били. И просто так били, без повода. За разумных эти зеленые людей вовсе не держали.

Люди были для них сырьем. Для ритуалов – нужных, как Гантс понял из обрывков, для развития их расы. Что-то связанное с размножением. Поговаривали, кровь людей подмешивают самкам в пищу: мол, потомство выходит сильнее, живучее. Ходили слухи и похуже. Совсем мерзкие.

А еще шептали, будто высшие чины принимают ванны из крови. С магией. Думают, так омолаживаются. Так станут бессмертными. Хотя какое бессмертие от людей… Но кто-то говорил, что кровь там не человеческая, а эльфийская…

Гантс мотнул головой. Не сейчас об этом думать. Не время.

Он осторожно, вдоль стеночки, обошел разложенные предметы. Чтобы не задеть.

Дальше прятался долго. Перебегал из комнаты в комнату, забивался крысой в самые дальние углы. Пережидал большие группы. Ждал удобного случая.

Он хитер, он умеет выживать. Нужен лишь шанс. Шанс пережить все это.

Сейчас в руке у него обломок копья – подобрал, пока скитался по замку. Уже хорошо. С таким можно разжиться и оружием получше.

Снаружи раздался визгливый, верещащий говор. Гоблины. Совсем близко – похоже, прямо за стеной, у входа. Двое, судя по голосам. Встали и перевизгиваются…

Гантс перехватил обломок покрепче и двинулся к проему. Тихо, вдоль стены. На полпути повело, ноги подогнулись, перед глазами поплыло. Оперся рукой, стиснул зубы. Нет, не сейчас…

Он уже у края проема. Одного достанет точно. Первым ударом, из-за угла. Со вторым разберется на месте.

Выдохнул и шагнул. Ударил вслепую, из-за стены.

Зеленый всхрапнул и, пытаясь поймать опору слабеющей рукой, рухнул. Головой прямо в комнату. Второй недоуменно склонился над ним – и в этот миг Гантс вонзил обломок ему в основание черепа. Только так и убьешь с одного удара. На второй сил могло не хватить.

От прилива адреналина руки затряслись, как у пропойцы. Он судорожно тер их о грязные штаны, что висели на нем, как на колу. Другой одежды не было. Дыхание вырывалось с хрипом, от напряжения кружилась голова.

Забрал у них ножи. Паршивые, но хоть что-то.

В животе урчало так, что сил нет.

Надо двигаться. Найти еду, найти укрытие, найти…

Гантс поднял голову и замер.

У стены, переходящей в следующий зал, кто-то был.

Человек.

Сидит на корточках над мертвым гоблином – спиной к нему, к Гантсу.

Гантс медленно шагнул за выступ стены. Всмотрелся. На пленника этот не походил.

Совсем.

Крупный мужик крепкого сложения, плечи широкие. По правую руку – тяжелый молот, по левую – меч. На теле богатый доспех: сталь отливала синевой, закрывала незнакомца от шеи до пояса почти целиком. Бока подогнаны так плотно, что и узкий клинок меж пластин не всунуть. Даже шлем был. Только шея приоткрыта…

У Гантса аж застучало в висках.

Снять бы с него это. Забрать доспех и оружие – да он же станет тут почти непобедимым.

Сюда, в это крыло, вроде шлют только слабых гоблинов, отбраковку. С такой броней на мелкие раны можно плюнуть. Продержаться долго. Очень долго. Может, и сбежать выйдет.

Тогда, в первый раз, когда его взяли, все было иначе. Тогда у него не было ничего. А сейчас – вот оно, в двух шагах. Сидит.

Да кто этот мужик вообще такой? Гоблины явно не рассчитывают, что в их «играх» кто-то протянет дольше пары дней.

А этот, похоже, держится уже какое-то время – раз сумел добыть и доспех, и оружие. Может, из первой партии, что запускали недавно?

Это шанс. Шанс добыть защиту и оружие. Но в то же время это человек… Ну и что? Гантс тоже человек.

Гантс взял гоблинский нож – понадежнее обломка будет. Раздумывал недолго.

От него до мужика шагов пять.

Он решает бить со спины. В основание черепа, там, где нет защиты. Получится. Он уверен.

Жаль ли ему человека? Да ни черта подобного. Он творил в жизни кое-что и похуже.

Самое главное – собственная шкура.

Она, безусловно, дороже. И если этот дурак сам не бережет спину, то виноват в этом только он.

Гантс собирает остатки сил, прогоняет сквозь тело всю накопленную энергию, гонит ее в каждую клетку. Он должен выложиться без остатка – на один мощный рывок.

Магия и предвкушение, радостная дрожь по телу. Победа будет быстрой.

ВПЕРЕД!

С невозможной для измученного тела скоростью. Со всего размаху наносит удар и…

Ничего…

Ни треска ломающихся костей, ни хруста позвонков. Ничего.

Удар проходит насквозь, не причинив вреда. Будто и не человек вовсе.

Это… ЧТО?

Иллюзия?

Очень качественная. Делал опытный маг.

Откуда здесь маг?

Дальше додумать не успел.

Голову пронзило болью.

Темнота…

А очнувшись, понял, что лежит на полу. В прыжке он со всего размаху влетел в стену. И отключился. Так глупо…

Гантс лежал щекой на холодном камне. Во рту кровь, в голове гул. Попытался приподняться – руки подломились. Кое-как перевалился на спину.

И увидел его.

Тот самый широкий мужик стоял прямо над ним. Смотрел сверху вниз. Спокойно, уверенно. Так спокойно, будто вокруг сад, а не гоблинская нора, где люди дохнут пачками.

Доспехов на нем не было. Ни синей стали, ни молота, ни меча. Ничего. Простая темная одежда. Руки пустые. Он стоял посреди проклятого замка по-хозяйски расслабленно, с прямой спиной. Будто здесь ему никто и ничего не мог сделать.

Вообще.

Гантса обдало холодом.

Доспехов нет. Значит, и не было никогда? Это что… приманка? Этот ублюдок развесил перед ним сталь и оружие, как наживку, – и Гантс кинулся, точно голодная крыса на сыр. Схватил, а сыр обернулся дымом. И ловушка захлопнулась.

Тьма… Какой же он идиот.

Мужик заговорил. Бросил лишь пару фраз. Губы двигались, звуки шли, но Гантс не понимал. Зато понимал интонацию – ровную, без малейшей дрожи. Так говорят те, кому не нужно повышать голос, чтобы их услышали. Кому не нужно угрожать, чтобы их боялись. Каждое слово отдавало весом, придавливало своей мощью.

Гантсу стало страшнее, чем от гоблинов. Те опасны стаей, числом, зубами. А этот… этот опасен сам по себе. Даже один, даже без оружия. Такая от него сила исходила.

Мужик посмотрел Гантсу в глаза и чуть усмехнулся. Едва заметно, одним уголком рта. И в усмешке было все: и «жаль», и «мог бы», и «не вышло». Будто целая фраза – без единого понятного слова.

Незнакомец указал рукой в сторону коридора. Словно сказал: беги. Потом отступил на шаг назад, в тень у стены.

И все.

Пропал из виду.

Был – и нет.

Только тьма, только камень, только пустота там, где он секунду назад стоял.

Гоблины повалили со всех сторон спустя пару минут.

Гантс с трудом поднялся, уперся спиной в стену, сжал в дрожащей руке нож.

И, странное дело, злился он в этот миг не на тварей. Не на тех, из-за кого здесь оказался, и не на тех, кто сейчас будет его рвать. Он злился на того человека. Зачем обманул? Зачем приманка, а не настоящая сталь? Если мог помочь, почему не помог? Был бы у Гантса шанс. Настоящий. А теперь – только нож, только стена за спиной да зеленая волна впереди.

Гантс взвыл безысходно и злобно. И кинулся вперед, на гоблинов в бесполезной финальной атаке…

***

Да, видимо, я все же дурак. Да еще какой.

Так ведь и не послушал призрака… На следующий день попытался помочь одному из пленников. Тому, кто показался нормальным.

Двигался он хорошо: скрытно, даже гоблинов убивал. Его лицо и тело покрывали шрамы, по повадкам заметно – в сражениях не новичок. Весь вид говорил: это воин.

Такой союзник мне не помешал бы. Чтоб можно довериться, чтоб выживать вместе, чтоб вытянуть хоть какую-то информацию о мире и обо всем.

Но я все же решил сначала проверить.

Возможно, я сам его и спровоцировал. Создал иллюзию самого себя – с мечом, в полном доспехе, короче, в полном ажуре.

Ну а что, я ведь кузнец, а теперь еще и кузницу нашел. Что, если я сделаю себе хорошее вооружение, а меня за него и прирежут?

Если мы и правда смогли бы выбраться отсюда каким-то чудом, то что? Я должен быть уверен, что он меня не сдаст первому патрулю или чему там еще? Как тут у них называются церковники – фанатики? Инквизиция, короче. Вдруг я ему слишком странным покажусь.

Но произошло то, что произошло…

Мучают ли меня сейчас угрызения совести?

Понимать, что причастен к смерти человека, – такое себе. Утешает одно: он сам всадил нож в шею фантому. Ну, то есть моей иллюзии.

Изображавшей МЕНЯ! На минуточку!

После этого я отправился к себе.

В планах было исследовать замок – чем и занялся. Пошарился по дальним комнатам, сходил в соседнее крыло. Гоблинов пока обходил стороной.

В птичнике удалось загасить только одну пернатую, но хоть что-то. Зато пополнил запас воды. Остались у меня гоблинские миски – на первый взгляд мерзкие. Но когда выскреб всю дрянь ножом, стали почти как новые.

С крыши в обе набралось воды. Одну выхлебал на месте, от жажды, вторую потащил к себе.

Набегавшись за день, сразу завалился спать, даже птеродактиля ощипывать не стал. Спасительная и глухая темнота накрыла с головой.

А вот утром мне стало не по себе.

Хотя не по себе – это еще мягко сказано.

Колбасило так, что зуб на зуб не попадал. Каждая часть тела отбивала свою чечетку.

Жуткий холод.

Проморозило до костей, руки и ноги не слушались. Я глянул на них и охренел – синюшные.

Что произошло? Я попал в ледяной ад?

Быстро осмотрел башню, пытаясь понять, что так резко изменилось.

НИЧЕГО!

Ничего не поменялось. Старик Мороз за спиной не стоял, посохом заклинания заморозки не намахивал.

И в лед я вмерзшим не лежал!

Тогда какого лешего мне так холодно?

Быстро накинул на себя все тряпки, что имелись.

Особо теплее не стало.

Надо срочно разжечь костер!

Тут, кстати, есть одна фишка, заметил еще при первом розжиге. Потолок вроде цельный, и когда я впервые зажег огонь поджарить мясо, то о дыме, понятно, не подумал. Сперва испугался, хотел потушить – решил, задохнусь.

Но ни фига подобного!

Дым странным образом уходил под потолок и просачивался через него. Видимо, тот, кто делал эту кузницу, все продумал заранее.

Я быстро накидал в одну кучу все палки.

Твою дивизию! Еще и отсырели!

Пришлось лупить искрами из руки, пока не зашаяли.

Разгорелось постепенно неплохо, закинул все, что есть. За пару часов вроде начал отогреваться чутка.

Дубак дичайший.

И еще кое-что совсем не радовало. Мои запасы деревяг подходили к концу.

И какого хрена я больше палок не натаскал?

Знал бы прикуп – жил бы в Сочи!

«Что же тебе мешало, Денис, больше натаскать?»

«Ооо, только тебя сейчас не хватало».

«Меня не хватало, дров не хватало, ума не хватало, – продолжал издеваться внутренний голос. – Душа не хватало, тебе много чего не хватало».

«Отстань, у меня и так ощущение, что мысли в голове от холода трясутся, так еще ты сумятицу вносишь».

«Лучшее – враг хорошего. Не вымел бы лишний мусор – подольше бы грелся».

«Пойду прогуляюсь, посмотрю, что там снаружи происходит. Не к добру все это».

Во всем замке температура такая, что сопли замерзали на лету. Первым делом я направился на стену, интересно же, что снаружи происходит.

А снаружи происходит трындец!

Нет, не так, ТРЫНДЕЦ!!!

Зима пришла, как дети в школу, с ноги открыла дверь.

А я одет так, для августовской прогулки.

Все, тут и сказочке конец. Вот так бесславно и оборвутся дни подающего большие надежды мага Дениса.

Это первое, что пришло мне в голову при виде такой картины.

Нет, ну конечно, есть шанс, что придет какой-нибудь призрак и скажет: «На, горемыка, заклинание тебе. Вызов вечного обогревателя».

Или: «Привел я к тебе заклинателя огня, поделись с ним силой – и он даст тебе чары куртки-самогрейки».

Но надо быть реалистом: призраки призраками, а сам не плошай.

Так что, если кто из призрачной братии сегодня и припрется, что-то такое и попрошу.

А пока надо согреться.

А что согреет лучше, чем охота? Ничего, вот и погнали.

Гоблины, уроды такие, никуда не делись. На карте их хорошо видно. Правда, двигались они мало и постоянно хлестали что-то из бурдюков. А одежды-то у них нет, вообще никакой. Ну, если не считать рваных обмоток.

Надо обдумать.

Снега в замке нет, только холод собачий – от него мелко подрагивала каждая клеточка.

Да, теперь на открытое пространство не сунешься, везде снег, если только не придумать себе лапти в виде гоблинских ног.

А что, это мысль.

Группа гоблинов заседала в одной из комнат.

Самое интересное – вокруг них стояли стеллажи. Ну, или полки, я видел на карте. Напоминало оружейку в армейке. К одной стойке они приставили копья, вставив в специальные пазы, на другую сложили ножи. Расположились как у себя дома.

На полках бурые пятна – скорее всего, засохшая кровь. Явно тех, кто защищал эту оружейку.

Дерево мне нужно, до зарезу.

Я просто побежал, прямо на них, в открытую.

У тех аж челюсти отвисли до пола, настолько они охренели.

А мне нужно было согреться, вот и бежал.

Чтоб согреться побыстрее, самому первому запустил в рожу файербол. В широко раскрытых глазах даже отразились языки пламени – перед тем как он закрыл их навсегда. Второго сразу ткнул копьем.

Увернулся, гадина. Ну и плевать. Другой рукой тоже шарахнул файерболом. Греться так греться.

Пока двое догорали, еще два успели прийти в себя. Но сильно опомниться я им не дал. Одному проткнул гортань, загнав копье до середины, так и оставив его висеть на нем. Другому броском ножа выбил глаз… и остатки мозгов.

Играть с зелеными желания и сил не было, потому так быстро и прикончил.

Меня интересовали стеллажи. Дерево, его можно жечь. Ногами разломал на небольшие куски, связал веревкой и всю эту охапку потащил с собой.

Побродив по своим владениям, к вечеру нормально так натаскал обломков, но даже движение не спасало, все равно чертовски холодно.

В берлоге снова запалил костер и понял: этим не спастись. Будто становилось все холоднее.

Может, печку попробовать? Если и она не поможет – буду дожидаться призраков, стоя рядом с собственным телом.

Раньше я ее не запускал – да и причин не было. Ковать все равно не собирался. А вот теперь самое оно.

Так, нажал комбинацию рычагов, потянул большой – печка начала греться.

Дверцу закрывать не стал, пусть тепло идет.

Минут через десять все потухло.

Снова запустил. Опять такая же фигня.

Ага, может, тогда надо топлива внутрь подкинуть? Угля, например?

У меня его немного, берег для ковки. Но сейчас, как говорится, не до жиру, быть бы живу.

Запустил. Накидал угля.

О, чудо! Не потухло!

Угли начали разгораться, жар пошел неплохой. Решил добавить досок. Молотом переломал на маленькие куски и закинул в топку.

Минут через двадцать холод начал отступать.

Кайф!

Даже все пальцы вроде зашевелились.

Через пару часов понял, что дело дрянь.

В печке прогорало все, без остатка. И даже если закинуть весь запас угля, мне его хватит от силы еще на пару часов.

Прискорбно.

Вот бы ключ от потайной двери какой-нибудь, чтобы наружу вела. Можно тогда и не париться. Спустился, дерево срубил, наколол и грейся, сколько влезет.

Но ни ключа от комнаты такой, ни топора нет.

«Раскатал губу – закатай обратно», – внутренний Денис снова со мной.

«Ну, надежда умирает последней».

«Надя, может, и не умрет, а вот ты запросто, дубина. Кидай в топку все, что есть, не то околеешь на радостях».

Так и сделал. Закинул все, что было. Мне бы до утра продержаться, а там посмотрим.

Обидно, однако, после всех передряг от холода окочуриться.

Не заметил, как задремал.

А ночью ко мне снова пришел призрак. Тот самый, с пустыми ножнами, Дед, так я его про себя назвал. Надо бы имя узнать, да все не до того.

Дед погладил бороду и задумчиво произнес:

– Погода здесь – дело совершенно непредвиденное. Много магии истрачено, много битв. Энергетические поля разрушены, чинить некому.

Я обрадовался ему, как никогда:

– Родной ты мой, как же я рад тебя видеть. Даже уснул специально, видишь? Есть, может, кто, кому энергия нужна? А он бы мне – тепло. Без разницы, что взамен, лишь бы помогло.

Призрак не ответил. Молча смотрел на меня, и по одному его взгляду все стало ясно – он видит перед собой покойника. Почти.

Я, видимо, выглядел настолько паршиво, что даже мертвые мне сочувствовали.

– В этом месте много неупокоенных душ, – наконец заговорил он. Голос глухой, будто доносился из-под воды. – Духов, призраков. Все они ждут освобождения. Давно ждут. Но ты слишком слаб. И то, что тебе сейчас нужно, – тебя убьет. Тебе нужно что-то другое.

Не понял. Убьет – обнадежил, нечего сказать… А что другое? Я уточнил:

– Какие есть варианты?

– Предлагай сам.

– Серьезно? Зашибись, конечно…

Он молчал. Просто стоял и ждал.

Что он хочет? Чтобы я сам предложил варианты, что кому дам и что получу взамен? Будто я знаю их возможности…

Ладно. Думай. Думай, голова, шапку куплю.

Они тут столетиями сидят. Им-то какая разница – еще подождать или нет… Может, им просто скучно, всем этим призракам. А я сейчас окочурюсь. А может, им и не нужен слабак. Или тупой. Или и то и другое. И это проверка. Типа испытание на ум и сообразительность.

Что можно придумать?

О. Библиотека. Просто спрошу, где библиотека. Какая-нибудь тайная комната. Здесь же наверняка что-то такое есть, это же старое место, полное магии. Набрать книг и палить вместо дров. В каком-то фильме такое видел…

Хотя стоп. Если книги магические – они же рванут. Или не рванут? По моему глубокому убеждению, все магическое, что кидаешь в огонь, должно рвануть. Если это не меч. Хорошие мечи не взрываются.

Нет. Идея дерьмовая.

И тут до меня дошло. Не сразу, но дошло.

Они же ждут. Столетиями. Духи, призраки, неупокоенные. Чего ждут? Освобождения. Дед сам сказал. А для этого нужна энергия. Та самая, что я могу дать. И раз могу дать – значит, могу и попросить что-то взамен. Просто будет обмен наоборот. Я давал тем, кто приходил, а теперь сделаем иначе…

– Хорошо. – Я леденеющими руками сформировал шар энергии и направил в Деда. – Передай кому хочешь. Но мне нужна плата.

Он улыбнулся.

Не из-за энергии. Я это сразу понял. Он улыбнулся, потому что я наконец-то сообразил. Как будто все это время он не просто разговаривал со мной, а… не знаю. Подталкивал к простой мысли.

– Верно мыслишь, – призрак кивнул. – У всего есть цена. Быстро учишься.

Я кивнул. Понял: в этом мире за все платят. Сделаешь что-то даром – в девяноста девяти случаях из ста обманут. Все имеет цену. Все.

И сейчас я покупатель:

– Мне нужна информация. То, что поможет прямо сейчас. И то, на что хватит этой энергии. Не больше, не меньше.

Он помолчал. Потом заговорил, и голос стал другим – мягче, почти теплым:

– Это место принадлежало тем, для кого стихия огня была родной. Кто любил огонь всей душой и телом. Кто мог долго выдерживать его объятия. – Он чуть наклонил голову, разглядывая меня. – Ты чем-то на них похож. Судя по твоей памяти, ты тоже стоял перед пламенем каждый день, месяцами, год за годом, не отворачиваясь.

Потом поднял руку и указал на стену:

– Подойди. Пятнадцатый ряд сверху. Шестая кладка. Искра.

И пропал. Как и не было его…

Я открыл глаза. Пламя в печке начинало затухать. И темнело – причем сильно. Окон в моей комнате нет, но приглушенный свет шел от потолка, хотя ничего светящегося там не видать. Тоже магия, наверное. Вроде заклинания накопления света: днем копит от солнца, а потом отдает.

А сейчас солнца днем не было. Из-за долбаной зимы. Погаснет пламя – и останусь не только в холоде, но и в кромешной темноте.

Вот это перспективка!

У меня есть пара часов.

Что это за загадка? Что за искра?

Оставалось надеяться, что какая-нибудь магическая.

Так, нашел нужный ряд, отсчитал от угла кладку камня.

Здесь должно быть.

Нажал. Ничего не произошло.

Еще пару раз. Снова ноль.

Взял молоток, попробовал постучать. Ничего.

Что за бред? Можно подумать, там что-то есть. Да и как там может быть, если с той стороны пропасть?

Ладно, надо попробовать по-другому.

Призрак сказал про искру.

Сыпанул искрами из руки прямо в камень. Те будто впитались в него и начали светиться изнутри.

Проявились странные символы. Огонь змейкой побежал от камня в стороны, быстро, и охватил порядочную часть стены. Вспыхнул. Да так ярко!

И… стена просто исчезла.

Просто исчезла!

Меня не перестает удивлять этот мир!

На месте стены – арка, а за ней проход.

Так, вариантов два. Либо я открыл для себя что-то новое для изучения и досуга. Либо я идиот, который вскрыл просто боковой ход, и теперь гоблины полезут оттуда на меня.

Прошел вперед. Дверей никаких. Проход упирался в еще одно помещение.

Да это же тайная комн… Мысль вылетела из головы.

Потому что я увидел ее!

Кучу!

Целую КУЧУ!

И не чего-нибудь там…

А угля!

Передо мной лежала целая куча угля.

Не та горсточка, что я намел, прибирая кузницу.

А много-много-много угля!

Да, мне теперь этого хватит надолго. Дня на два-три, а если очень постараться, то и на четыре можно растянуть.

А это значит одно: за это время мне надо стать сильнее и что-то придумать. Или хотя бы забрать больше энергии, чтоб хватало на такие вот обмены.