ИХ СТАНОВИЛОСЬ ВСЕ БОЛЬШЕ, они носились вокруг, стараясь коснуться. Пробегали по ногам, совсем не переживая, что о них могут споткнуться или случайно их пнуть. И замечал их только Захар. Он мог сделать так, чтобы их видели и остальные, и ему было особенно приятно подсадить какую-нибудь образину к невозможно чистому Матвею. Тот шарахался, проверял, не испачкали ли его сажей, потом бросал злобный взгляд в сторону Захара.

– Держи своих чудовищ в узде! – процедил он сквозь зубы, когда одно из существ оставило черный след на его белых брюках.

– Если их не трогать, то и они не тронут. – Захар пожал плечами. – Так хоть цвета тебе добавят, а то блеклый какой-то.

Матвей хотел огрызнуться, снова напомнить, кто он и какое влияние имеет на Захара, но столкнулся взглядом с Темуром и выдохнул. Темуру было плевать на все, что происходило вокруг, и на снующую рядом нечисть.

Алина мерила шагами комнату, ее нечисть совсем не трогала. Захар следил, чтобы ни одна сущность не оказалась на пути у Лапы.

– Почему мы еще не поехали? – нетерпеливо спросила она, Захар уже сбился со счета, в который раз.

– Мы ждем машину, – терпеливо напомнил Темур. – Я отпустил водителя, сейчас за ним послали.

– Это как далеко он уехал?

Алина плюхнулась в кресло. Нечисть еле успела разбежаться в стороны, белой рубашке Матвея досталось.

– Да угомони ты их! – закричал он.

– Хочу напомнить, – Захар постарался выдержать спокойный тон, как у Темура, – это их обычное состояние, я сейчас ничего не делаю.

– Ты их всех сюда созвал! – Матвей пытался стереть сажу с рубашки, лишь сильнее ее размазывая.

– Они сами пришли. – Захар пожал плечами.

– Еще раз… – Матвей чуть ли не рычал, пытаясь придумать достаточно весомую угрозу.

Его бессилие веселило Захара.

Зашла Вика, кивнула Темуру.

– Дайте я хотя бы переоденусь! – Матвей быстро вылетел за дверь, провожаемый удивленным взглядом челнока.

– Что случилось?

– Испачкался, – иронично пояснил Захар.

– Алина, тебе надо что-нибудь взять к бабушке? – спросил Темур.

Та покачала головой.

Последний час она все больше погружалась в себя и все меньше реагировала на окружающих. Захар видел, как девушка пыталась справиться с эмоциями, но с каждым разом это давалось ей все тяжелее. Тревога за бабушку стала последней каплей, а слез не осталось. Сил на истерику тоже.

В машине она просто положила голову на плечо Захару и закрыла глаза.

– Ехать долго, – сразу предупредил Темур.

– Есть где телефон зарядить? – Захар достал из кармана давно севший гаджет – надо было кое-что проверить.

Темур дал подходящий провод, показал, куда втыкать, и больше не трогал. Вика осталась дома, челнок отправлялся в чье-то тело поблизости, чтобы предупредить, если что-то пойдет не так.

Когда телефон включился и поймал сеть, Захар первым делом полез в чат. Марка не было в сети – он даже не прочитал последние сообщения. Захар, недолго думая, набрал другу. Раздались долгие гудки, но трубку никто не взял.

– Это кто? – тихо спросила Алина.

– Мой единственный друг, – ответил Захар. – Он не отвечает уже несколько дней. Тоже должен был отправиться в какую-то поездку.

– В фолк-лагерь? – с горькой усмешкой спросила Алина.

– Что-то семейное, – покачал головой Захар.

– Звучит пугающе. – Алина обвила его руку и снова закрыла глаза.

Марк не ответил ни на один из звонков. Захар перестал терзать телефон и полез смотреть, есть ли в новостях хоть что-то про их приключения. Пусто. Ни слова о пожаре в деревне, о трупах в хостеле или аэропорту.

– Мы делаем все, чтобы о саже и ее делах узнало как можно меньше людей, – пояснил Темур, заметив, что именно искал Захар.

– То есть там, помимо Вики, кто-то еще был?

– С чего ты так решил?

Захар не ответил. Он был уверен в своем предположении. Недаром ведь все так тихо. Ничего не просочилось, даже от праздных зевак.

– Люди вообще мало что замечают. – Темур наклонился ближе и понизил голос. – Даже орды нечисти, которая постоянно живет рядом с нами. Но проще не обращать на нее внимания, чем наблюдать, как она внедряется в жизнь.

Захар кивнул. Это не поколебало уверенности, что среди дум есть кто-то четвертый, но желания спорить и доказывать свою правоту поубавилось.

Машина встала в пробку. Алина рядом сопела. На переднем сиденье Матвей о чем-то общался с водителем. Судя по разговору, сейчас в нем была Вика.

– Влияние челнока убивает?

Захар вспомнил Ясну. Серая девочка, которая просто оказалась не там и не с теми.

Темур посмотрел в сторону водителя.

– Твой дар – спокойствие удава? – Второй вопрос вырвался у Захара сам собой.

Мысль переходила от одного дума к другому, и он понял, что ничего не знает об умениях Темура.

Тот тихо засмеялся:

– Если бы. – Он пытался подавить смех, но тот рвался наружу. – Присутствие челнока можно сравнить с очень интенсивной силовой тренировкой. Надеюсь, Вика покинет нашего водителя до того, как ему понадобится путевка в санаторий.

– Она же должна была первой отправиться к бабушке Алины…

На этих словах Лапа вздрогнула.

– Должна была. – Темур медленно кивнул. – Видимо, что-то пошло не так.

Захар напрягся. Он надеялся, что с бабушкой Алины ничего плохого не случилось. Она не переживет еще одну потерю за день. Шумнов попытался представить, а как бы он отреагировал, если бы за несколько дней у него погибли все друзья? Скорбел бы? Пытался бы найти убийцу или просто закрылся в комнате своей съемной квартиры и выл как собака, бросаясь на стены? Но у него не было таких друзей. Был Марк, который не отвечал.

– Когда все закончится, – с трудом начал Захар, – поможете мне узнать, что с одним человеком?

Темур по-отечески улыбнулся и кивнул.

– Что бы тебе ни говорил Матвей, – он перешел на шепот, – не слушай его, сохрани то человеческое, что в тебе выросло. Оно поможет выйти из одиночества и не погрузиться в мир нечистой силы. Которая тебя ну очень любит.

– Почему? – Захар гнал от себя эти мысли, но чем дальше, тем больше чувствовал их внутри себя. Даже сейчас уголек в кармане всячески напоминал о своем присутствии и готовности сжечь машину со всеми ее пассажирами, если возникнет хоть малейшая угроза для хозяина.

– Я не очень уверен. – Темур хотел что-то еще добавить, но сбился и задумчиво покачал головой. – Когда точно буду уверен, скажу.

– Я чудовище?

– Ты человек, Захар.

– Тогда почему я всю жизнь метался, но не находил никого, кто задержался бы со мной хоть на три дня? Уверен: встреться мы с Марком лично, мы бы столько не общались.

– Общались бы, – заверил его Темур.

– Вика сказала, что я невыносимый.

– И ты об этом до сих пор рефлексируешь? – В вопросе Темура не было наезда или иронии, только живой интерес. – Думаешь, ее слова были про тебя?

– А про кого? – Захар посмотрел, как руки Алины переплелись с его.

Когда-то он не смог бы и пяти минут в таком положении выдержать. А теперь они стояли в пробке почти час, а убирать ее руку или пересаживаться, даже если некуда, не хотелось.

Да, Захар был невыносимым и всю жизнь думал, что это отпугивает всех вокруг. Что никто не пожелает строить с ним отношения и просто иметь дело, потому что он не хочет меняться. Он хочет быть собой, фонтанировать идеями, язвить, когда ему что-то не нравится, и защищать своих.

Свои. Так нечисть называла его – «свой». Она его приняла сразу, будто давно ждала.

– Так подумать, мы все невыносимые. – Темур задумчиво посмотрел на проезжающий мимо поток машин. Наконец-то пробка начала рассасываться. – Вот только в поисках идеального партнера мы потеряли саму суть отношений: изучение себя и человека рядом. Со всеми его комплексами и недостатками, страхами и привычками. Мы ждем и ищем того, кто сразу подойдет под все наши установки и никогда не будет нас бесить. А так не бывает.

Захар посмотрел на модератора. Его волновало то же самое. Если сажа – люди, которые живут в самом сердце одиночества, то что именно проживает Темур?

– Только не пытайся с Матвеем об этом поговорить. – Темур хитро улыбнулся. – Он никому не открывает свою душу. По крайней мере, пока.

Захар и не думал. Он бы и с Викой не затронул эту тему. А с Темуром почему-то хотелось. Что же у него за дар?

Машина неслась по дороге, приближаясь к дому бабушки Алины. Все молчали.

Вдруг водитель вздрогнул и врезался головой в руль. Машину резко повело в сторону и выбросило в кювет.

* * *

– Анна Христофоровна, ну как так?

Пожилая женщина, кряхтя, спустилась в погреб и осмотрелась.

– Ты ее знаешь? – прошептала Соня.

Старх завел девушку за себя и кивнул.

– Это бабушка Алины. Очень уважаемая женщина, надо сказать.

– Ты всегда умел делать комплименты. – Анна Христофоровна улыбнулась. – Жаль, что…

– Оно того стоило? – перебил ее мастер.

Анна Христофоровна нахмурилась:

– Помнится, ты был повежливее.

– Помнится, вы не отличались особой кровожадностью, – парировал Старх.

– Ты видишь, что тебе за эту дерзость ничего не будет? – уточнила Анна Христофоровна. – Надо же, давно мой чай не заваривал.

Старх вздрогнул. Каждый Новый год Алина приносила ему в подарок гостинцы от бабушки: соленья, сушеные грибы и яблоки и самосборный чай. Чай на самом деле был прекрасный. После него не болела голова, хорошо спалось и меньше тревог посещало и без того беспокойного мастера. Но только сейчас он понял и срастил, что меньше стало и видений. А после они сменились просто на ощущения.

– Травки имеют накопительный эффект. – Анна Христофоровна улыбнулась. – Только чтобы они быстро не вымывались, надо этот эффект поддерживать. Давно чай не пил?

Старх замер. Последний месяц он почти не бывал дома, меньше готовил и перебивался тем, что покупал по дороге. Было много работы, много забот и еще больше тревоги. Вот она, бабушкина любовь и старые добрые соленья. Дар внутри взбунтовался от такого вмешательства. Теперь он точно знал, что мог больше. А еще – что надо уводить из этого дома Соню. Предчувствие подсказывало: если она останется – быть беде.

Соня стояла рядом тихо, незаметно. Старх увидел, что она хочет убрать рукой один амбушюр с уха, послушать, что происходит в голове у старухи. Остановил: не было уверенности, что бабка не выкинет какой-нибудь еще финт.

– Оно того стоило? – снова спросил Старх.

Анна Христофоровна тяжело вздохнула, словно учительница, когда ученик после долгого объяснения так и не понял задания.

– Убить их всех – того стоило? – Вопрос прозвучал жестче, Старх почувствовал, как напряглась Соня.

– Он здесь, – прошептала она.

Старх это тоже понял по невыносимому запаху, который закупоривал носоглотку и не давал нормально соображать.

– Каждое мое решение того стоило, – ответила Анна Христофоровна. – Потому что оно привело меня сюда. А еще скоро доставит мне крайне интересный экземпляр.

– Зачем тебе Захар? – Мастер сразу понял, о ком речь.

– Хочу посмотреть на него. – Анна Христофоровна мечтательно улыбнулась.

В погреб спрыгнул Андрей-с-приветом. Он наклонился к бабке и что-то прошептал ей на ухо. Та нахмурилась.

– Столько гостей мне не надо. – Она замахала руками. – Доехать должны двое. – Андрей что-то еще сказал. – А я знаю? Выполняй задачу! И чтоб ни один волос с ее головы не упал!

Андрей что-то проворчал, но спорить не стал и выбрался из погреба.

– Вообще, я сюда за помидорками. – Бабка прошла ближе к полкам, прогремела банками, взяла две и вернулась к ступенькам. – Лизонька, помоги маме.

Мелькнула человеческая тень, перегнулась через доски и забрала банки.

– А с ней вы что сделали? – спросил Старх, подумав, что сейчас самое время выбраться из погреба и запереть в нем бабку. С Андреем он как-нибудь разберется по ходу дела.

– Она всегда была послушной девочкой, без воли и своего мнения. Пыталась как-то волю отрастить, но я это быстро пресекла.

– Для вас даже семья ничего не значит? – не выдержала Соня. – Алину так же разменяете? На помидорки?

– Алинка сильнее. – Анна Христофоровна собралась вскарабкиваться на лестницу, но обратила внимание на движение со стороны Старха. – Милый, а ты что удумал? У тебя же ноги совсем не ходят.

Старх упал как подкошенный, ударился руками о земляной пол. Ноги не слушались, словно отнялись. Соня охнула и опустилась рядом.

Бабка медленно поднималась из погреба, словно в насмешку тянула время.

– Слова, знаки, намерения – я это все так хорошо изучила, милый, что не стоит пытаться переиграть старую женщину.

– Что вы сделали? – Соня еле сдерживала истерику в голосе.

Старх попытался ее успокоить, но получилось плохо, он не чувствовал всю нижнюю часть тела, а бабка поднималась все выше. Сейчас покинет погреб, и надежда на спасение снова закроется.

– Мне надо готовиться к встрече гостей, – ворковала она. – А вы пока тут посидите, соленья только не ешьте.

Соня чуть ли не зарычала, кинулась вперед, взлетела вверх по ступенькам, метя в бабку.

– Какая шустрая! – охнула та и резко дала по Соне люком погреба.

Девушка не удержалась и упала обратно на земляной пол.

– Соня! – Старх подполз ближе.

Она лежала, с трудом хватая ртом воздух, наушники слетели куда-то в темноту.

– Она знает, кто такой Захар, и хочет его спровоцировать, – тихо произнесла Соня.

Люк закрылся, и снова воцарился непроглядный мрак.

* * *

Когда Захар пришел в себя, Алины в салоне не было. Рядом постанывал Матвей, висел на ремнях безопасности Темур. Что случилось с водителем – он разглядеть не мог.

Машину перевернуло, и понадобилось больше времени, чтобы понять, куда двигаться и как. Захар нащупал ремень, отстегнулся, не удержался и упал на крышу автомобиля. В голове зашумело. В салоне неприятно пахло, но Захар так и не смог понять, чем именно. Вроде не горючим.

– Шарик, – шепотом позвал он.

Рядом плюхнулся толстый черный сфинкс.

– Проверь, что с машиной, есть ли опасность пожара.

Сфинкс кивнул и выбрался на улицу через разбитое стекло. Захар полез следом, стараясь не порезаться об осколки. Не получилось, руки вмиг покрылись мелкими царапинами.

Машина улетела куда-то далеко с дороги, просто одной потерей управления такое не решается.

– Все хорошо. – Шарик снова появился рядом. – Гореть нечему – пока что.

– А чем так воняет? – Захар втянул носом воздух и закашлялся.

– Этим, который весь в крови ходит, – сказал сфинкс.

Захар сразу понял, о ком речь, застонал и недовольно цокнул. Значит, Алина у Андрея-с-приветом. И авария – его рук дело.

Ждать, когда остальные придут в себя, было некогда. Захар попытался пролезть в машину, помочь отстегнуться, но чуть не застрял между сидений и плюнул на эту затею. Обошел автомобиль. Водитель выглядел как человек, которому в целом можно было больше не помогать. Интересно, Вика в этот момент была в его сознании?

Надо было позвонить, узнать. Телефон нашелся где-то в районе лобового стекла, разбитый в труху. Все-таки не пережил это путешествие. Захар мысленно подсчитал, сколько придется выложить за новый девайс.

– Так, ладно, – сказал он. Пора переставать тратить время впустую.

Шарик обещал, что машина не загорится, пока эти не придут в себя. Бак чудом не поврежден, а все, что капает, минует стратегически важные места.

– Кто тут готов показать дорогу?

Он огляделся. Вокруг простиралось огромное поле. Ветер унес отвратительный запах Андрея-с-приветом и наполнил все вокруг цветущим разнотравьем. Среди цветов мелькнули чьи-то огромные уши. Существо, похожее одновременно на зайца и бревно, выползло к ногам Захара.

– А вам куда надобно, хозяин?

– Туда же, куда ушел вонючий человек, – ответил Шумнов.

– Тот, который нес на руках девочку? – Существо заискивающе крутилось вокруг ботинок.

– Да.

– Мы туда не ходим. – Оно резко метнулось в сторону и скрылось в траве.

– Полевик, – проворчал сфинкс рядом. – Он типа и помочь готов, а типа и нет. Очень переменчивая натура, прям как погода в полях.

– Сюда вернулся. – Голос Захара прозвучал жестко.

Полевик снова оказался возле ботинок и стал нарезать круги. Его кривые лапы наступали удивительно мягко, ни одна травинка не примялась.

– Ты отведешь меня туда, куда ушел этот человек, – проговорил Захар.

– Там опасно, там такое живет, – полевик содрогнулся.

– Есть что-то страшнее человека, который вырезал целую толпу?

– Да, – с придыханием ответил полевик. – Тот, кто им управляет. Причем делает это невзначай, украдкой, никогда не знаешь, в какой момент прилетит. Мы там не ходим.

Захар задумался.

– Веди меня самой короткой дорогой.

– Через поле короче. – Полевик кувырнулся.

– И ноги можно переломать на кочках, – проворчал Шарик.

Захар проигнорировал его слова. Снова залез в машину – забрать свои вещи.

– Один не ходи, – предупредил Матвей, пришедший в себя.

– Вашими заботами. – Захар хотел огрызнуться, но передумал. – Догоняйте.

Что еще кричал ему в спину Матвей, Шумнов уже не слышал. Он побежал за полевиком, стараясь не подвернуть по пути ноги.

– Сожжем машину? – поинтересовался Шарик, подлетая ближе.

– Нет, – отрезал Захар.

– Красиво бы горела. – Шарик мечтательно посмотрел в сторону машины и скрылся в кармане.

Надо было успеть до того, как думы соберут себя в кучку и вмешаются. Захару все это уже страшно надоело, он думал лишь о том, как разрешит нечисти сожрать человека, который вызывает у них только кромешный ужас.

Так интересно: после смерти в них осталось так мало человеческого, самые простые эмоции и ощущения. И если в них раствориться, можно потерять себя. Человек чувствует много, сложно. Мама говорила, что именно эта многогранность делает человека человеком. Любовь, желание помочь, умение слушать, не бояться злости.

Захар остановился перевести дух, оглянулся. Машины давно не было видно, где-то там пытался выбраться Матвей. Наверняка он уже обнаружил, что его телефон тоже разбит. Такое ощущение, что Андрей-с-приветом специально на них потоптался, чтобы затянуть преследование. Интересно, какое отношение к этому всему имеет бабушка? Нехорошее предчувствие сидело внутри с первых минут поездки. Нет, с той самой фразы Темура. Не зря он ему не поверил.

– Как много ты рефлексируешь на самые разные темы? – Захар шел через поле, разговаривая сам с собой.

Эта привычка появилась давно, когда он работал над первой своей книгой, ходил по улицам и проговаривал диалоги. Приходилось делать вид, что он общается по телефону: прохожие странно смотрели на бубнящего себе под нос молодого человека.

– Много. Регулярно. Мама научила. Если в чем-то сомневаешься, проговори это с собой.

Мысли ушли далеко вперед, за Алиной, чтобы заполнить в голове пустоту, которую он обычно заполнял музыкой. Почему она влюбилась в него? Нелюдимый, колючий, чем он оказался лучше Наума? Наума, которого она знала так долго, друга, который мечтал выйти из френдзоны, но делал это так нелепо. Наума, с которым она не хотела никаких отношений. Хотела только, чтобы он ее не трогал.

А отношения… Отношения – это всегда нарушение чьих-то границ. Если они не нарушаются, значит, вы просто хорошие знакомые. Отношения – это доверие, люди разучились доверять. Мы сами себе-то не доверяем, что говорить о других?

Он не доверял никому – да. Не подпускал к себе никого – да. Мечтал это изменить – да.

И боялся быть отвергнутым и непонятым – тысячу раз да. Нарушение границ и понимание, что у всего есть рамки. Как сложно. Нельзя просто так вломиться к человеку со своими чувствами.

Это постоянно и стопорило. Никому не нужны чужие чувства, все хотят жить только своими.

Захар споткнулся, чуть не упал. Под ногами оказалась чья-то кость. Вроде какого-то животного, которое легло здесь много лет назад, рассчитывая на покой.

– Косточку не трогай, – предупредил полевик, прыгнул рядом и снова убежал дальше.

Захар кивнул, поправил лямки рюкзака и побежал следом. Он сбился с мысли, но понял одно: Алина – тот самый человек, чувства которого он хотел бы изучать. Понимать, какие границы можно нарушать, а какие лучше не трогать.

Впереди показались деревенские дома. Они страшно напоминали ту почти уничтоженную деревню на севере, но при этом были другими. Яркие стены, новые крыши. Здесь жили и приносили новую жизнь.

– Дальше мне нельзя, – сообщил полевик, снова возникший в поле зрения. – Спросите у местных.

Больше он ничего не сказал, юркнул в траву и скрылся. Захар посмотрел ему вслед, махнул рукой и вошел в деревню. Попробовал ориентироваться при помощи обоняния, все-таки Андрей-с-приветом оставлял за собой весьма заметный шлейф. Но ветер усиливался, унося в сторону все запахи. В деревне не пахло ничем.

– Можно залезть к баннику и спросить у него, что тут и где, – предложил вновь появившийся Шарик.

– Спроси, – кивнул Захар.

Шарик исчез, а Захар медленно пошел через деревню, заглядывая в дома. Уют, легкий жилой бардак – все как у людей. И никаких подсказок, где может скрываться бабушка Алины.

Шарик вернулся недовольным.

– Ничего он якобы не знает, – рассказал он. – Врет. Они тут такие запуганные все.

– Сажа пускает нечистую силу в свою душу. – Захар задумался. – То есть часть вашей сущности живет и во мне?

Шарик моргнул, не понимая, к чему ведет Захар.

– Я, кажется, знаю, как их можно найти.

Он протянул руку к сфинксу, обнял огромное толстое тело и прислушался. Внутри Шарика клокотало пламя, заключенное в оболочку, которую представил Захар. И это пламя было частью всего, что окружало Шумнова. А тело лишь образ, с которым проще было общаться, но на деле пламя ведь часть природы.

Захар попытался расширить свое восприятие, он же чувствует нечисть. Вот слабый всполох – банник прячется под лавкой в надежде, что получится на выходных чем-нибудь поживиться. Ничего, кроме голода, он не чувствует. Рядом еще всполох – брошенный домовой пакостит, пока хозяева куда-то уехали и уже месяц не появляются. Все плесенью зарастет в этом жилище.

Всполохов по всей деревне набиралось множество, но в одном доме их было больше всего.

– Нашел. – Захар отпустил Шарика и быстро побежал в ту сторону.

Дух огня недовольно поворчал и ринулся следом.

Дом Алининой бабушки, увитый диким виноградом и украшенный пышными цветами, со стороны выглядел очаровательно. Этот участок в деревне очень любили. Снаружи дом излучал тепло и покой, но стоило открыть дверь – Захар чуть не задохнулся от душного запаха трав, гнили и соли.

– А вот и наш мальчик! – радостно проговорила пожилая женщина, выходя навстречу.

За ее спиной сидела Алина, губы которой почему-то были серые.