ПЕРЕЕЗД – ЭТО ВСЕГДА ВОЛНИТЕЛЬНО. Особенно в другой город. Весь дом на ушах стоял – его обитатели активно собирали вещи, которые надо было загрузить в машину. Папа обещал, что приедет его товарищ на автомобиле, что с легкостью перейдет брод. Мама говорила, что река сегодня спокойная – все на благо переезда. Только соседская девчонка, Акулина, все волком смотрела, непонятно почему. Мама говорила, что та распускает слухи, будто они что-то украли, потому и уезжают. Вот только красть тут было нечего.

– Если бы сюда пришли грабители, – серьезно сказал папа, – то они вещи скорее внесли бы, чем вынесли.

Шутка понравилась, хотелось ее запомнить, чтобы потом в новой компании рассказывать. А в другом городе и школа будет не в соседнем селе, а совсем рядом! Не придется уже вставать с петухами. Да и петухов там не будет, скорее всего.

Пришла соседка и встала за плетнем, зайти на территорию не решилась.

– Дарья, одумайся! – призывала она. – Там вас никто не знает, вы той жизни не ведаете, нельзя вам уезжать! Куда ты Анечку с собой повезешь?

– Туда, где она сможет получить образование, а не сгниет на грядке! – Мама всегда отвечала резко, а в последнее время стала еще агрессивнее.

– Тебе нельзя уезжать! – крикнула соседка. – Ты знаешь, что тебе нельзя покидать родные края.

Дарья тяжело вздохнула, переглянулась с супругом и медленно подошла к плетню. Что именно там говорилось, Аня уже не слышала, да и не хотела слушать. Надо было собрать все свои скромные пожитки в новую корзинку, чтобы точно все приехало.

Пока взрослые ругались, она убежала за дом и села на лавочку. Лавочка была совсем новая, ее папа недавно поставил, даже жалко было оставлять ее одну. Хотелось взять о себе хоть какую-то память.

Аня знала, что умеет прятаться лучше всех, местные с ней даже играть в какой-то момент перестали. Потому что никак не могли найти. Даже если она спрячется под старое корыто, куда заглядывают в первую очередь, – не увидят. Поэтому и нарисовать хотелось что-то такое, что заметят только свои.

В корзинке нашелся старый папин нож, который она стащила уже давно, а папа и не искал. Нож был тупой и плохо вырезал – спираль, которую она колупала вокруг сучка, получилась кривая и не хотела закручиваться. Недолго думая, Аня решила вырезать в ней звезду. Ровно тоже не вышло – четыре конца звезды плясали, но это было уже не важно. Сдув остатки древесной стружки, Аня посмотрела на свою работу. Хороший знак получился.

Краем глаза увидела какое-то движение, показалось, что там прячется тот самый местный парень, балбес, с которым ей запрещали общаться. Он мог так кинуть зимой снежок, что обязательно оставался синяк, а если играли в вышибалы – привет, разбитый нос. Но там был не соседский мальчик. В траве отчетливо виднелись чьи-то огромные уши и черные глаза.

– Заяц? – удивленно спросила Аня и побежала в его сторону.

Но заяц не стал ее ждать, юркнул в траву и быстро-быстро поскакал к реке. Время до отъезда еще было, поэтому Аня ринулась следом. Куда заяц делся, она не успела увидеть, услышала только всплеск – и по поверхности воды побежали кольца.

Эту реку они любили всей деревней: когда надо – рыбу даст, когда попросишь – воды успокоит. Перейти можно было в двух местах: по пешеходному мосту и через брод чуть подальше. Папа рассказывал, что хотели сделать еще мост для машин, но потом передумали. Из деревни стали уезжать семьями. Кто на заработки, кто в поисках лучшей жизни. Жилых домов становилось все меньше, а значит, и необходимость в нормальной дороге понемногу отпадала.

Аня еще поискала зайца глазами, не нашла и двинулась обратно к дому. Со стороны брода послышался шум мотора, машина влетела в реку, разбрызгивая воду во все стороны, начинался последний этап переезда, самый интересный – дорога!

Аня была уверена: когда они уезжали, им в спину сыпались проклятия.

– Предатели! – процедила соседка и плюнула под колеса машины.

– На добрую дорогу, – сказала мама.

– Чтоб вам всем там пусто было!

– Твои слова тебе же под ноги.

Это звучало так странно для Ани, но мама произносила фразы тихим будничным голосом. Мужчины молчали. Папа делал вид, что ничего не слышит, а его друг сосредоточился на дороге и то и дело ворчал, что все никак песочком не посыплют.

– Аня, – позвала мама, – мы никогда сюда не вернемся. Так правильно. Иначе быть беде.

Аня не поняла, о чем речь, но кивнула. Она и сама не горела желанием возвращаться в эту деревню. Тут ничего не происходило.

Снова показалось, что где-то среди травы сидит заяц, но вот машина преодолела брод, пересекла тонкую полоску леса и выехала на дорогу. Перестало трясти, и Аня смогла сесть со своей корзинкой поудобнее. Мама смотрела в окно, а папа с другом обсуждали какую-то невероятно скучную тему.

Чем дальше они уезжали, тем страннее вела себя мама. Ане показалось, что ту начинало тошнить. Она вся покрылась потом, тяжело дышала, а папа не обращал на это внимания. Лишь друг периодически бросал обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида.

– Мама, у тебя кровь! – в ужасе сказала Аня.

Мама держала руку с платком у носа, тот весь пропитался алым.

– Все хорошо, просто давление, – объяснила она.

– Подышать остановиться? – спросил друг.

– Едем, как договаривались, – серьезно сказал папа, потом тихо, чтобы Аня не услышала, добавил: – Дальше будет хуже, пожалуйста, гони, не сбавляй скорость.

Аня это все-таки услышала и в ужасе уставилась на маму. Та была вся серая. Ее трясло, губы посинели, а глаза стали красными от полопавшихся сосудов.

– Мама. – Аня коснулась ее руки и отшатнулась.

Мама была холодная, как мертвячка. Они с ребятами в деревне как-то обсуждали, что мертвячки оттого ходят по чужим домам, что им очень холодно, потому что сами они нестерпимо холодные.

– Аня, сиди смирно, – еще серьезнее велел папа. – Маму не трогай.

– Мама умерла, – выдала Аня.

Холодная, серая, она все еще держала платок у лица.

Папа посмотрел очень строго, потом повернулся к маме, в его глазах мелькнула жалость.

– Гони как можно быстрее, чем мы дальше, тем легче будет, – сказал он другу, и мотор взревел с новой силой.

– Это что творится-то? – Друг нервничал не меньше Ани. – Реально выглядит, будто умерла.

– Не умерла. – Уверенность папы придала хоть немного спокойствия.

Если присмотреться, то можно было увидеть, что мама дышит. Тихо, часто, втягивая воздух ртом.

– Ты, конечно, предупреждал, что подобное может случиться. – Друг шумно выдохнул. – Но одно дело – слушать, другое – самому переживать.

– Ты, главное, не останавливайся, – сказал папа.

А мама вдруг закричала. Ее выгнуло где-то в груди, ударило головой о крышу машины. Аня взвизгнула, зажала руками рот.

– Не останавливайся! – прикрикнул папа на друга и всем корпусом перегнулся к маме. – Ты хорошо держишься, давай, еще немножко! Аня, возьми маму за руку.

Ане не хотелось, но ослушаться папу она не могла. Машина неслась по трассе, обгоняя всех. Мама уже перестала кричать и просто безучастно смотрела куда-то вперед. Они уехали уже очень далеко от деревни. Кажется, пересекли уже не один город и двигались дальше.

– Мама, что это было? – испуганным шепотом спросила Аня.

– Знание покинуло деревню, – ответила она, но понятнее не стало.

Остаток пути они преодолели без приключений, Аня даже задремала.

В новом городе все было иначе. Они жили не в доме, а в квартире, где было несколько комнат, а еще балкон и общая лоджия. Ане выделили ее личную комнату, которая была в несколько раз больше старой. В ней новая корзинка казалась очень маленькой.

Аня предвкушала, как пойдет в новую школу, а там заведет новых друзей, но этой сказке не суждено было сбыться. Ее почему-то называли дочкой ведьмы, сторонились, старались долго не оставаться с ней в одном помещении. Тут пригодилась способность быть незаметной. Аня могла спокойно сидеть в кабинете среди одноклассников, но никто не видел, что она рядом. Могла забрать что-то со стола, и никто не обратил бы на это внимания. Когда ей надо было, она позволяла другим знать о своем присутствии. Это очень помогало на контрольных и экзаменах. Можно было легко списать, а потом удивленно посмотреть на учителя, показав ему полную записей тетрадь – мол, сидела тут весь урок!

Учиться Аня поехала в Санкт-Петербург, поступила на исторический факультет, увлеклась музыкой. Старая жизнь в деревне забывалась, в памяти осталось только одно событие – та самая поездка, когда маме было плохо. Возможно, мама тоже что-то умеет.

Аня решила это узнать во время каникул, когда вся семья старалась собираться за одним столом. Надо только правильно задать вопрос. В последнее время отношения с родителями у нее не клеились. Мама считала, что Аня слишком высоко ставит себя, поэтому с ней не хотят общаться.

Не хотят – их проблемы. Ане не стоило труда узнать, что о ней думают со стороны. А потом использовать это знание против них же.

Дома все было по-старому. Аня уже придумала: когда она станет тут хозяйкой, все сделает так, как хочется ей.

Мама была на кухне, готовилась к встрече Нового года. На шкафах она развесила искристый дождик, а в комнате поставила елку. Анину комнату тоже немного приукрасила мишурой и еловыми лапами, от которых сладко пахло хвоей.

– Аня, это ты? – послышался голос мамы.

– Да! – крикнула в ответ Аня.

Дома можно было не прятаться, почему-то только от мамы скрыться никак не получалось – она всегда ее находила.

– Поможешь мне колбасу в салат порезать?

Пока они занимались салатом, Аня думала, как подступиться к разговору. Ножи стучали в полной тишине.

– Папа приедет сегодня, – сказала мама. – Говорит, еще будет дядя Боря.

– Кто такой дядя Боря?

– А ты его давно не видела, он тогда помогал нам переехать, вел машину.

Человек, который в Аниной памяти всегда фигурировал как «друг папы», получил имя. Она действительно не видела его с самого переезда. Последнюю часть пути она вообще плохо помнила, потому что почти все время спала, пока взрослые решали свои взрослые вопросы.

– Мам, – начала Аня, решив, что пора. – Давай откровенность за откровенность.

– Что именно ты хочешь услышать? – безучастно спросила мама.

– Что случилось тогда в машине? – Аня смотрела, как мама молча кладет нож и вытирает руки полотенцем.

– Мам?

– Я тебе откровенность, ты мне откровенность? – уточнила она.

– Да. – Аня нахмурилась.

Если бы она умела вытягивать из людей то, что ей надо, было бы даже интереснее, но такой фокус не получался.

– Какой тайной со мной собираешься поделиться ты? – Мама слила воду из кастрюли с вареной картошкой. – У тебя есть мальчик?

Аня закатила глаза. Кажется, начать придется ей.

– Я могу влиять на сознание людей и делать так, чтобы меня не замечали.

– Поясни. – Мама со стуком поставила кастрюлю – еле удержала.

– Я могу быть настолько незаметной, – Аня довольно улыбнулась, – что, если я подойду и на глазах у всех напишу на доске бранное слово, оно просто появится у всех на виду, а меня с мелом в руках никто не увидит.

– Дочка, – севшим голосом проговорила мама и с тревогой обернулась. – Это опасный дар.

– Мам, но ты ведь такая же? – Вот он, тот самый момент, когда можно узнать то, что так давно ее интересовало.

– У меня нет дара. – Мама покачала головой. – Есть знания, правила, но сама я ничего не могу сделать. Я пользуюсь инструментами, словами, которые помогают. И всё.

– В школе дразнились, что ты ведьма. – Аня склонила голову набок, глядя на мать.

– Арбуй, – поправила мама. – В нашей деревне так называли.

– Кто такой арбуй?

– Колдун, если по-простому. – Мама снова взяла нож и стала нарезать вареную морковку. – Человек, который чуть больше знает о травах, силе слова, взгляде и намерении.

– Получается, ты не могла покинуть деревню? – Аня пыталась вспомнить подробности того дня. – Сделала это, рискуя жизнью?

– Если бы они отпустили меня с миром, – мама горько усмехнулась, – то ничего не случилось бы. Но из-за одной старой кошелки на нас ополчилась вся деревня.

– Потому что ты что-то забрала? – Такое было, говорила соседка.

Мама кивнула. Аня хотела узнать, что именно, но пришел папа с пакетом, полным мандаринов. В квартире сразу запахло цитрусами. Аромат детства и чудес.

Когда папа ушел спать, разговор о силе завела уже мама:

– А как давно ты можешь так прятаться?

Аня задумалась. Прятаться она любила с самого детства, но вот манипулировать чужим сознанием…

– В новой школе, когда мы переехали, у меня так и не появилось друзей, – призналась Аня. – Тогда я обратила внимание, что окружающие меня не видят. Сначала притворялись, будто меня нет, а потом и впрямь перестали замечать.

– И ты стала этим пользоваться?

– Да, удобно оказалось.

– Но нельзя же постоянно от людей шарахаться, – грустно подметила мама. – Как ты найдешь того самого человека?

– Я думаю, он сам меня найдет.

Мама скептически покачала головой, но ничего не сказала. Возможно, и в самом деле найдет.

– А если я не арбуй, то кто?

– Я узнаю, – серьезно пообещала мама. – Узнаю – расскажу.

Вот только она не рассказала. Аня сама узнала, кто такая сажа спустя много лет. Когда уже родилась дочка, которую назвали Лизой, а после и внучка Алина.

Тот самый парень, с которым она гуляла в деревне, переехал в Санкт-Петербург, и судьба действительно свела их. Помогла построить семью и жить счастливо. Так бы они и жили, не гори Аня желанием узнать больше о том, что скрыто от обычных глаз.

Мама успела увидеть правнучку и все отведенное ей время проводила с малюткой. Когда Алине было пять, мама ушла. Так и не сказав больше ни слова про сажу и ее способности. Но Аня, которая стала Анной Христофоровной, узнала все сама. А еще выяснила у дяди Бори, что именно увозила тогда мать. Какую-то песню, которая пелась в деревне, чтобы облегчить путь для душ. Больше дядя Боря ничего не знал. Он сказал еще, что они обещали никогда не возвращаться в эту деревню, а если нарушат зарок – быть беде. Испугавшись, что наговорил лишнего, дядя Боря больше вообще этой темы не касался.

Во время очередной сессии Аня прогуливалась вдоль набережной и случайно увидела точно такой же рисунок, какой она вырезала на лавочке много лет назад. Тогда она была уверена, что сама его придумала. Могла ли она с самого детства быть предрасположенной к тому, чтобы стать сажей? Возможно, из-за матери да. Этот момент надо было изучить подробнее.

Когда Аня узнала про сажу, ей стало интересно, много ли таких людей живет вокруг. И словно под запрос она встретила молоденького парня, Андрея, который метал за гаражами коробки́ спичек, не касаясь их. Аня долго наблюдала за его манипуляциями, чтобы убедиться – он тот, кто нужен, – и позволить себя увидеть.

Человеческие качества Андрей потерял примерно тогда же, когда нашел свою силу, что было на руку Анне Христофоровне. Еще он увлекся Лизой, и первое время Анна была категорически против такого союза, но песня, которая явно обладала силой, не давала ей покоя. И у Анны родился план, в котором участвовали все члены ее семьи.

Муж был категорически против Андрея, грозился, что, если увидит того на пороге, возьмет свое охотничье ружье и пристрелит. С ним Аня тоже попробовала поговорить о способностях матери и о песне, но уперлась в глухую стену непонимания. Он не знал ничего, что касалось теневой жизни деревни. Ни про песню, ни про узор, который, возможно, объединял всю сажу. Врал.

Анна слышала, как он тихо напевает что-то внучке. Почему-то что мама, что супруг нашли в маленькой девочке отдушину, а та с благодарностью отвечала на их любовь. Лиза же растворилась в своей личной жизни, которая в один момент стала рушиться. Не без влияния Анны. Слишком уж она не нравилась отцу Алины. Тот хотел, чтобы его семья была как можно дальше от «оголтелой бабки». Пришлось от него избавиться. Анна сначала думала попросить Андрея притопить его там, где уже лежало одно тело, но все решилось проще: измена, развод и другая семья. Лизу поглотила депрессия.

Так бывает, когда ты делаешь человека центром своей вселенной, но пережить предательство в одиночку становится невозможно.

После того как супруг умер, а семья Лизы окончательно развалилась, Андрей прочно обосновался в их жизни. С одним уговором: что они никогда не пересекутся открыто. Потому что Анна узнала, что сажа не живет так, как ей захочется. За сажей следят. И если что-то идет не так – вмешиваются. Андрей уже один раз убил, используя свой дар, и Анна помогла ему избежать правосудия.

Сажу Анна стала замечать постоянно. Читалось в глазах этих людей что-то такое, что сразу выдавало внутреннюю трагедию. Молодой, тихий и робкий учитель музыки был одним из них, его стоило тоже взять под крыло, но не использовать, как Андрея, а понемногу привязывать к себе, чтобы в нужный момент он стал покорной собачкой.

Дар у музыканта был слабый, но очень помогал в просчитывании всех подводных камней, с которыми можно было столкнуться во время изучения сажи и экспериментов с возможностями арбуев. После ремонта в квартире Анна нашла старые записи мамы – настоящее сокровище из заговоров, смесей трав и знаков, которые работают. Только звезды в спирали не было. Несколько заговоров Андрей взял себе на вооружение и очень активно ими пользовался. Над ним же Анна опробовала эксперимент с травами, чтобы увеличить силу. И все было хорошо, если не считать гормонального сбоя. После того как Андрей месяц пропил этот отвар, он стал отвратительно вонять. Зато сильно развил способность двигать предметы.

А потом песней заинтересовалась Алина, и план скорректировался. Если внучка принесет ту самую песню, которую точно знают в той деревне, то можно будет не переживать, что кто-то следит.