КОГДА ПОКАЗАЛИСЬ ЗНАКОМЫЕ ДОМА, Алина подумала, что теперь-то все точно будет хорошо. С ними эта странная Вика, которая знает, что происходит. Рядом сидит Наум и постоянно пытается положить руку ей на колено. Галка на соседнем ряду привычно строит глазки молодому стюарду. Все, как было до поездки: просто, понятно, без попытки что-то кому-то доказать. Необходимость спасать Старха уже не отягощала душу гирей – Алина знала: его точно спасут. Вытащат из лап этого чудовища, а само чудовище сдадут полиции. Против него теперь есть много доказательств, не только мамины синяки.

Всю дорогу Алина не вспоминала маму. Мыслями постоянно тянулась к бабушке, но мама… Почему-то казалось, что, если она о ней не думает, а Андрей находится далеко, – все точно хорошо.

Наум все-таки положил руку, куда хотел, и сидел с крайне довольным видом. Алине не терпелось поскорее убрать ее с себя. Было слишком жарко, неловко, неуместно. А он никак не мог понять, что каждым своим действием лишь больше отталкивает Лапу.

Рука поползла выше, и Алина не выдержала, переложила ее на кресло Наума, возможно, даже слишком резко. Наум удивленно посмотрел на нее, сделал движение, чтобы вернуть все как было, но так и не решился.

– Скажи, – он наклонился к самому уху Алины, – а ему ты бы позволила это сделать?

– Он бы так не поступил, – так же тихо возразила Алина.

– Точно, он ведь та еще недотрога. – Даже в шепоте Наума слышалась злая ирония. – Это, получается, сидишь с ним в одной комнате и ни обнять, ни поцеловать.

Ухо обожгло горячим дыханием, Алина отстранилась, приподняв плечо.

– Нет, – сказала она. – Он просто не будет лезть, когда у меня нет настроения обниматься.

Алина вдохнула, выдохнула. Этот вопрос надо было закрыть раз и навсегда.

– Ты ведь слышала, что ему не доверяют? – гнул свое Наум. – Ты знаешь человека всего три дня и предпочитаешь его?

– Я предпочитаю того, кто не пытается мне навязывать свои желания, – прошипела Алина. – За все время, что мы были вместе, я ничего плохого в свою сторону не услышала.

– То, что ты забыла его на остановке, не означает, что тебе надо перед ним каждый раз расшаркиваться.

– Ты дебил? – искренне не поняла Алина.

– Наум, – она снова вдохнула и произнесла на выдохе, – я не хочу, чтобы ты меня касался, а тем более целовал.

Самолет тряхнуло в турбулентности. Наум смотрел куда-то перед собой. Алина ждала. С одной стороны, ей было очень жалко так говорить, внимание со стороны льстило. С другой – оно становилось назойливым и оттого некомфортным. И пофиг, что Захару не доверяли, пофиг, что Вика напрямую его называла нечистью и не раз говорила, что он опасен. Алина этого не чувствовала. От Захара не было ощущения непроглядного мрака, какое внушал Андрей. И мрак этот был заметен с самого начала. Алина не сомневалась, что Захару можно доверять. И ясно видела: чем чаще ему доказывают, что он не прав, тем больше он замыкается в себе. А Наум… У Наума было столько лет, чтобы себя показать, но почему-то он решил это сделать только сейчас, да еще в таком формате.

– Хорошо, – сказал он. – Но запомни одно: когда он сделает тебе больно, помочь смогу только я.

Громко сказано, Алина чуть не фыркнула в ответ на его слова, но сдержалась. Можно гордиться собой: ни один мускул у нее не дрогнул.

Очень хотелось пожелать Захару удачи, но тот быстро ушел, ничего не сказав. А Вика не дала за ним побежать, собрала всех в группу, чуть ли не по головам пересчитала и куда-то позвонила.

Возле аэропорта их ждал минивэн.

– А мы куда? – занервничала Галка.

– К модератору, – ответила Вика. – Он за городом живет.

Галя кивнула, но нервничать не перестала. Алина видела, как подруга постоянно хватается за телефон. Наум же стоял с видом, будто его вообще ничего не касается, куда поведут, туда пойдет. Он, скорее всего, обиделся, но больше всего Алину беспокоило, как бы он не придумал какую-нибудь пакость для Захара.

– Модератор, получается, у вас главный? – спросила Галка.

– Не совсем, – уклончиво ответила Вика.

– А кто главный? – включился Наум.

– Мы втроем равноценны, – сказала Вика.

Наум не очень-то в это поверил, но отстал.

Алине сперва показалось, что машина едет тем же маршрутом, что и автобус до бабушкиной деревни. Но минивэн свернул куда-то в лес и направился к новым дачным поселкам.

– А это у модератора зарплата такая? – спросил Наум, когда машина подъехала к огромным воротам. – Неплохо так думы зарабатывают.

Вика хотела что-то сказать, но промолчала. Наум вел себя как человек, который не понял бы ни одного объяснения.

Машина подъехала к крыльцу, на котором стоял высокий смуглый мужчина. Алина отметила про себя, что он чуть старше Старха. Интересно, а думы все молодые? Хоть кто-нибудь доживает до преклонного возраста?

– Добрый день! – Мужчина говорил с акцентом, который Алина про себя назвала южным. – Меня зовут Темур, добро пожаловать.

– А это что, бассейн? – вместо приветствия выпалил Наум, указывая куда-то в глубь участка.

– Да. – Темур посмотрел в ту сторону. – Но он сейчас осушен, и я не советую к нему приближаться: дно пологое, а максимальная глубина – пять метров.

– Зачем столько? – не понял Наум.

– Для тренировок, – ответил Темур и повел всех в дом.

Алина с интересом вертела головой и мысленно соглашалась с вопросом Наума про доходы: дом у Темура был огромный и весь светился достатком. За всю свою жизнь Алина в таких домах ни разу не бывала. Самое роскошное, что она видела, – зал в консерватории, где они всем курсом сдавали экзамен. Но то был зал, а это, судя по всему, жилой дом.

– А вы чем занимаетесь? – спросила Галка, которая тоже смотрела по сторонам, забыв закрыть рот.

– Рекламу снимаю, – просто ответил Темур.

– В каком смысле? – переспросил Наум.

– У меня своя небольшая съемочная компания, делаем для разных фирм рекламные ролики, – пояснил Темур.

Он привел всех в просторную гостиную с диванами и длинным столом.

– Обед будет готов в течение часа, – сообщил Темур.

– Вы рекламщик… – протянула Галка. – Я думала, модератор.

– Модератор – не должность. – Темур улыбнулся. – Никто не платит за отслеживание того, что происходит у сажи.

– Могли бы сделать бизнес. – Наум сел на диван, вытянув ноги. – Как я понял, сажи до фига. Чуть ли не каждый второй.

– Каждый тысячный, – серьезно уточнил модератор. – Когда человек выбивается из общественных социальных канонов, не умеет нормально общаться, сторонится любого коллектива и при этом испытывает жгучую тоску и одиночество, он открывает свою душу неживой силе. И та приходит.

– И делает этого человека сажей? – Алина скорее не спрашивала, а уточняла сама для себя. – То есть Старх, Соня, Захар, вы…

– Да, – Темур кивнул, – у каждого в жизни есть какая-то маленькая трагедия, завязанная на одиночестве. Причем не просто одиночестве, а том самом, что делает человека жадным до общения, но совершенно беззащитным, а оттого колючим, когда он это внимание получает.

Алина вспомнила, что Захар везде ходил с таким видом, будто в этом мире даже цветы отворачивают от него свои бутоны. И слава от изданной и популярной книги не смогла заглушить это ощущение.

– А это лечится? – спросил Наум.

– Сажа – не болезнь. – Темур убрал со стола какие-то документы, чтобы горничная могла расставить принесенные тарелки. – Но, став сажей, ты никогда не освободишься от нечисти, даже если найдешь способ вырваться из этого плена.

Запах принесенной еды напомнил Алине, как же она проголодалась. Они толком не завтракали, провели полдня в дороге. А отступившее чувство тревоги только сильнее раздразнило голод. Ответы Темура, четкие и деловитые, внушали доверие. Вика так объяснять не умела, она ходила вокруг да около, но никак не могла передать сути. После небольшой лекции от Темура Алина поняла, что не боится сажу, а жалеет ее. Люди, которые могли бы жить полноценной жизнью, наслаждаться обществом, в итоге лишь больше от этого всего оторвались.

Вика куда-то ушла, но вскоре вернулась. Алине показалось, что за ней идет кто-то еще, но человек быстро свернул в сторонку и затерялся в доме.

– Они едут сюда, – объявила Вика Темуру.

– Захар нашел Старха? – радостно спросила Алина, но Вика лишь покачала головой. – Тогда кто едет?

Рано она перестала тревожиться, ой рано. Снова это липкое ощущение, сдавливающее горло изнутри. Выползло из сердца и обосновалось в теле. Есть больше не хотелось.

Галя сидела рядом тоже вся серая, Алина подумать не могла, что подруга так переживает за мастера. Вдруг она кое о чем вспомнила.

– А можно я бабушке позвоню? – спросила Лапа.

Темур кивнул. Алина вышла из зала на веранду, с которой открывался вид на пустой бассейн.

Бабушка по своему обыкновению долго не брала трубку, Алина уже даже начала нервничать и подумывала попросить у Вики зеркало для связи. Да хоть что-нибудь, лишь бы узнать, что с бабушкой все в порядке. На второй или третий звонок она наконец-то ответила.

– О, милая. – Бабушкин голос прозвучал бодро, что не могло не радовать. – Ты уже вернулась? Разве прошло десять дней?

– Ой, баб, долго объяснять, – небрежно ответила Алина, она была не уверена, что вообще хоть когда-нибудь расскажет бабушке обо всем, что случилось. – Как у тебя дела?

– Все чу́дно, – заверила та. – Мать твоя приехала, представляешь! Вот уже третий день вместе.

– Ого, – только и смогла сказать Алина, хотя… Маме не давал ездить в деревню Андрей-с-приветом, а он в последнее время занимался совершенно другими вещами, может, ей удалось скинуть его пелену и наконец-то добраться до родных мест?

– Мама тоже хорошо, – продолжила бабушка. – Помогает мне тут по дому, кусты подвязали, перебрали погреб, столько места освободилось!

– Это очень здорово!

Простая болтовня с бабушкой напоминала о тех днях, когда все было легко и понятно и не требовалось никого спасать.

– У нас выезд закончился раньше, чем мы планировали, – пояснила Алина, когда бабушка перестала расписывать все достоинства просторного погреба. – Я уже вернулась, у друзей сейчас. Хотела бы к тебе заехать.

– Денька через два давай? – Это прозвучало странно, если там еще и мама, то почему бы не собраться всем вместе? – Мы тут такой свинарник в доме развели, пока приберемся.

– Я сегодня планировала, – призналась Алина. – Хочется увидеться, рассказать новости, а то столько всего произошло.

– А мальчик этот с тобой? – кокетливо спросила бабушка.

– Какой?

– Ну писатель твой московский, если да, то с ним приезжай.

Больше Алина ничего сказать не успела, бабушка отключилась и перестала брать трубку.

– Все хорошо? – спросил Наум, когда Алина вернулась за стол.

– Да, – рассеянно ответила она, – бабушка такая загадочная, мама у нее сейчас.

– О! – воскликнула Галка. – Так это же хорошо! Ты говорила, что она никак не могла доехать из-за этого.

Алина кивнула. Она опустила одну подробность: сначала бабушка звала ее через два дня, но узнав, что в городе Захар, резко изменила решение. Она так хочет с ним познакомиться? Кому вообще мальчика подбирают? Алине или бабушке?

Захар приехал через полчаса, с ним еще был странный парень-альбинос, который, войдя в зал, просканировал взглядом каждого, кто был в комнате.

– Добрый день, меня зовут Матвей, – с улыбкой представился он.

Алина подумала, что от этого Матвея она бы держалась подальше и ни за что не пожелала бы себе такого врага. Абсолютно белый, он даже одежду подбирал в светлых тонах, причем современную моду явно не жаловал, но выглядел при этом невероятно.

«Богемно, – подумала Алина, – напоминает эльфа из европейской сказки».

Захар будто похудел. Она не видела его всего несколько часов, а сложилось впечатление, словно несколько лет: так сильно осунулось его лицо.

– Волосы мокрые, – прокомментировал Наум. – Опять мылся?

– Предпочитаю ходить чистым, в отличие от тебя, – не остался в долгу Шумнов и взлохматил уже подсушенные пряди.

От него действительно пахло каким-то пряным гелем для душа. Алина тихо призналась самой себе, что тоже охотно помылась бы после дороги.

Темур представился Захару и пожал руку Матвею.

– Какие новости? – спросил модератор.

– Поджог, убийство, – буднично сообщил Матвей, – в обратном порядке.

– Почему вы ничего не делаете? – перебил его Захар, злобно глядя на Темура.

– В каком смысле? – спокойно уточнил тот.

– Сажа, – Захар пытался говорить сдержаннее, – те, за кем вы, думы, вроде как следите…

Он покосился на Матвея и коснулся груди.

– Сажа убивает так, будто у нее есть план на день: а именно, укокошить побольше людей с особой жестокостью. Потом это на выставку убийств отправляется? Почему вы так спокойно относитесь к тому, что он вырезал почти всю нашу группу?

– Захар, – тихо сказала Алина, – кого он еще убил?

– Почему одних вы сажаете на поводок, – Захар сделал шаг вперед, Матвей напрягся и сжал руку в кулак, – а за другими наблюдаете, словно это для вас сериал?

Темур молча слушал, медленно переводя взгляд с Вики на Матвея, потом снова на Захара.

– Потому что нам нужен тот, кто им управляет, – наконец ответил он. – Ты думаешь, он сам это все придумывает? Да он давно уже все мозги пропил. За ним кто-то стоит, и мы сейчас как никогда близки к разгадке.

– Вы знаете, что он отрубил Стасе голову и украл Соню? – в лоб спросил Захар.

Алина судорожно вздохнула, Галка охнула, закрыв рот рукой.

– Мне надо подышать, – сказал Наум и вышел на улицу с таким видом, будто его сейчас вырвет.

– Да, – ответил Темур, не меняя интонации.

– И вам нормально? – поинтересовался Захар.

– Захар, – включилась Вика. – Давай ты хоть раз остановишься и послушаешь?

Темур поднял руку, перебивая ее. Захар не обратил внимания на этот комментарий. Алина слышала, как бьется сердце где-то в ушах, Галка рядом теряла все краски в лице.

– Мне тоже надо выйти, подышать, – сказала она и убежала на улицу вслед за Наумом.

– И вы решили, что стоит дать тому, кто управляет этим Андреем-с-приветом, полную свободу? Что иначе до него не добраться?

Вика все порывалась что-то сказать, но Темур не давал. Он слушал Захара, время от времени почесывая возле губы. Вика уже вся извелась: Захар никак не мог понять того, что было очевидно ей и всей ее команде. Да и Алина не могла. Для нее убийство из-за песни – дичь и дурка. Нет ничего важнее жизни, даже великие силы, которые позволят править миром, не в счет.

– Понимаешь, – начал Темур, подбирая слова. – Если бы мы пытались остановить человека, то на первом же убийстве, которое он совершил много-много лет назад, мы бы его закрыли. Отправили бы в места не столь отдаленные, но редко посещаемые нормальными людьми. Но он сажа. Сажа, которая не только пользуется своим даром, но и развивает его. Он ведь знает много маленьких лазеек, которые позволяют задействовать дополнительные ресурсы.

Захар молчал. Версия о лазейках объясняла, каким образом одна брошенная фраза заставила человека изувечить себе руку.

– Он вас нашел именно благодаря этому. Сделал наколку себе на руке, просто ужаснейший партак, но этот самый партак через боль дал возможность копать глубже. И мы смогли увидеть все мелкие детали, но не сумели добраться до того, кто ему про эти лазейки подсказывал.

Темур сделал паузу и отпил воды.

– Сначала мы думали, что это арбуй, – включился в беседу Матвей. – Человек-колдун, который погружен в тему сажи, но не обладает даром. Он может использовать травы типа девясила или какие-то мелкие заклинания и заговоры, но не силу. Но все эти лазейки не дают спрятаться без следа. Что-то все равно выдает.

– Поэтому мы решили, что это сажа, – подхватил Темур, – сажа, обладающая даром скрываться. А чтобы добраться до такой, надо быть хитрее и дать ей возможность ошибиться. Собственно, это уже произошло.

– И каким образом они ошиблись? – спросил Захар.

– А ты как думаешь? – Темур смотрел серьезно, но в глазах не было злобы, скорее интерес.

– У меня все мысли заняты одним. – Захар покосился в сторону улицы, куда ушли Галка с Наумом. – Крысой, которая сдала Стасю и Соню и весь наш план.

– Правильно. – Темур улыбнулся. – В этом и была их ошибка, они решили, что могут в это все втягивать людей, которые ничего не знают.

– Погодите, – перебила Алина, – то есть нас кто-то предал? Сдал этому чудовищу? Поэтому Стася погибла?

– Да, – подтвердил Захар.

– Но кто? – Алина обхватила голову руками. – Галя, Наум, все были на виду, кто мог нас предать?

С улицы донесся истеричный крик, в зал вбежала Галка.

– Он упал туда! – вопила она, заламывая руки. – Хотел посмотреть какой-то фильтр и упал!

Алина дернулась вперед, проверить, что случилось, но Захар остановил ее. В комнате резко стало очень холодно, а по стенам пошли черные тени. Обои, которые имитировали колонны в зале, взбухли.

– Знаешь…

Захар медленно подходил к Галке, та пятилась обратно на улицу.

– Я чем больше их слушаю, – он махнул рукой на теней, – тем больше начинаю понимать, что хотят люди.

Галка скривилась, сдерживая рыдания.

– Захар, – предупреждающе позвала Вика. – Давай не делать поспешных выводов?

– Галя, – окликнула подругу Алина. – Галь, скажи, что случилось?

– Мне так страшно, – прошептала она. – Контроль ушел, я не понимаю, что происходит в этой жизни. А он, он обещал дать силы, тоже сделать меня сажей.

– В обмен на что? – спросил Темур.

– На душу, – ответила Галя. – Не свою, потому что своя душа нужна, чтобы принять силу.

– То есть нужно было убить, – закончил за нее Захар. – А ты знаешь, что убийство не приведет тебя к силе?

Алина зажала рот рукой и сползла на пол, рыдания душили. Было так стыдно перед Наумом, так больно и так тяжело. Так неправильно. Галя, что же ты наделала?

– Еще он сказал, – голос Галки прозвучал жестко, – что во всем виноват ты. Если бы ты не лез, не пытался строить из себя героя и не мешал ему, то давно бы все закончилось. А ты мусор, мусор как в мире людей, так и в мире сажи!

Алина в ужасе ждала реакции Захара. Тот стоял спокойный, даже улыбался. Темур, Вика и Матвей напряженно замерли. Почему-то складывалось ощущение, что, если у Захара сорвет крышу, с ним не справятся. Что Захар опасен.

– Вот только я не продаю своих друзей за пустые обещания, – с улыбкой ответил он. – Знаешь, чем ты после такого станешь?

Галя моргнула, перевела взгляд на дум, потом на Алину.

– Я попробовала крови, – ответила она.

– Прекрасно. – Захар развел руками. – Теперь жри землю, а меня зови хозяином!

– Стой! – крикнул Матвей, но не успел ничего сделать.

Галя вышла на веранду, перевернула кадку с цветами и стала жадно заталкивать в рот землю, давясь, но не останавливаясь.

– Ты что сделал? – взвизгнула Вика.

– Икотницу, – ответил Захар, а потом вдруг резко согнулся и упал на колени, стискивая грудь в районе сердца.

Матвей стоял рядом, держа вытянутую руку немного в стороне.

– Вот поэтому и надо сажать на поводок, – сказал он.

Захар закричал.