СОНЯ ВИДЕЛА, КАК НЕРВНИЧАЕТ СТАСЯ, все сильнее сжимая в руках стаканчик с кофе. Они стояли в очереди на посадку в Санкт-Петербург, оставив позади остальных участников этого дикого выезда. Соне не надо было снимать наушники, чтобы понять, что творится в голове у Стаси. Она перестала следить за собой, оделась как попало, а выходя из уборной, даже не обратила внимания, что подол рубашки попал под пояс штанов и странно топорщится. Две самые красивые, по мнению Сони, девушки выезда превратились в тени. Тень Ланы следовала за Стасей, выжигая то, что было еще живо.

– Привет, мам, – тихо шептала себе под нос Стася, – а Лана не приедет. Никогда больше не приедет.

– Перестань. – Соня забрала смятый стаканчик и взяла ладони Стаси в свои. – Посмотри на меня.

Глаза у нее были красные, воспаленные. Столько плакать – никто не вывезет.

– Дай себе поскорбеть, но отпусти ее. – Соня говорила тихо, чтобы ее слышала только Стася. – Не тащи себя туда же. Не надо.

– Я никогда не смогу ее забыть. – Стася сглотнула.

– Не забыть надо, – поправила Соня, – а отпустить.

Стася посмотрела в сторону гейта, там уже готовились пускать пассажиров.

Соня ненавидела летать не возле окна, но, взглянув на свою спутницу, пропустила ее вперед. Вид облаков и проносящейся где-то далеко внизу земли должен был хоть немного отвлечь Стасю. Она говорила, что обожает путешествовать самолетами.

Сидя в салоне, Соня впервые почувствовала, что может расслабиться. Рядом, у прохода, пустовало место, и оставалась слабая надежда, что никто его не займет. Но даже если будет сосед – это можно пережить. Лишь бы не вонял.

– Самый классный момент, – Стася оживилась, – это секунда, когда шасси отрываются от земли и самолет тащит тебя вверх, а сила тяжести вниз. Обожаю.

Соня улыбнулась. Она летала редко, поэтому придерживалась иного мнения. В ее понимании лучший момент полета – когда самолет приземляется и тормозит. Если сесть за крыло, то можно увидеть, как двигаются закрылки.

Стася наблюдала, как грузят багаж, а Соня решила написать Захару, что все хорошо, они устроились в салоне.

– Девочки, куда летите?

Запах Соня почувствовала до того, как мозг обработал вопрос и понял, кто именно его задал. Андрей-с-приветом уселся рядом, широко улыбаясь.

– Вы, кажется, не на тот рейс сели, – он заглянул за Соню и посмотрел на сжавшуюся у окна Стасю.

Соня отреагировала быстро. Она с силой вытолкнула Андрея в проход, сняла наушники. Салон погрузился в тишину.

– Все замерли, – сказала Соня, оглядывая самолет. – Стася, уходим.

На трясущихся ногах Стася выбралась со своего места и побежала вперед Сони, протискиваясь среди зависших пассажиров. Соня немного замешкалась, посмотрела на Андрея, затем, повинуясь какому-то внутреннему голосу, с силой пнула его в нос. Послышался хруст. В глазах мужчины сверкнула ярость.

В самолет сажали через рукав, и его уже готовились убирать. Соня и Стася влетели в аэропорт, распихивая всех на пути. Надо было надеть наушники, от чужих мыслей в голове начинался хаос.

– Что теперь делать? Что теперь делать? – как заведенная повторяла Стася.

Соня не знала. Она вообще не понимала, куда бежать и где искать своих. Чувствовала только, что Андрей выбрался из самолета, злой, как все черти мира.

– Девочки, а вы куда?

Чужая воля не дала двинуться дальше, Соня почувствовала, как ноги сами собой разворачивают ее в сторону зловонного чудовища.

– Послушай пока мир. – Он махнул рукой, сбивая наушники с головы.

Соня ощутила, как ее захлестывают чужие эмоции. Аэропорт был полон ими, самыми разными. То, что остальным казалось гробовой тишиной, для Сони отзывалось адским грохотом. Она зажала ладонями уши, чтобы хоть чуть-чуть уберечься от шума, но это не помогало. Андрей подходил все ближе. Одной рукой он придерживал сломанный нос, другой перебирал пальцами в воздухе.

– Куда убежала твоя подружка? – спросил он, встав к ней вплотную.

Соня молчала. Страх не давал воспользоваться силой, ворваться в голову этого чудовища и все там перепахать. Рано, рано она расслабилась.

Андрей провел пальцами по щеке Сони, оставляя красные следы.

– Есть столько способов подчинить себе человека, – он наклонился, чтобы глаза были на уровне Сониных. – Вкусить крови, поцеловать, а можно, как ты, просто услышать мысли. Удивительный дар, жаль, нераспробованный.

Соня чувствовала, как от запаха начинает терять сознание. Шум, ор, вонь – все это превращало жизнь в одну огромную пытку. Где-то там бежала по аэропорту испуганная Стася. Надо было сделать так, чтобы он до нее не добрался.

Соня осторожно отлепила руки от ушей. От шума тут же затошнило.

– Не успеешь, – сказал Андрей-с-приветом и резко толкнул Соню в грудь.

Она отлетела через весь коридор, ударилась об стенку и сползла на пол. В голове запоздало промелькнула мысль: почему этого никто не видел?

– Разбрасываться сажей – кощунство. – Андрей поднял Соню на руки и уложил на кресла в зале ожидания. – Ты подожди тут пока, а я за подружкой твоей схожу. Нам еще на рейс надо успеть.

Когда он ушел, Соня попыталась сесть и упала на пол. Сначала надо было найти наушники. Они не могли отлететь далеко. В полубреду она стала осматривать коридор. Спина ужасно болела после удара. Люди сторонились ее, словно Соня была пьяным бомжом, но, может, это ей только казалось.

– Это ваше?

Странная и очень худая белая девочка сунула ей в руки наушники и ушла. Соня вцепилась в них, надела на себя. Тишина. Наконец-то в голове тишина. Наушники подключились к телефону, снова заиграла музыка. Сразу стало проще ориентироваться. Надо было найти Стасю, пока это чудовище не сделало с ней что-нибудь ужасное. И все-таки, почему никто не реагирует?

Быстро идти было тяжело, очень хотелось сесть и не двигаться. Но страх за Стасю гнал вперед. Чтобы мгновенно ее обнаружить, достаточно было снова снять наушники. Но от одной мысли об этом уже мутило.

– Соня, соберись. – Тяжелый вдох, выдох, рука коснулась одного амбушюра и приоткрыла ухо.

Среди сотен тысяч чужих мыслей и голосов легко было услышать Стасю. Она зачем-то побежала прятаться в самый дальний женский туалет. Не на выход из аэропорта, не к охране, а туда, куда девочки еще со школы привыкли сбегать, уверенные, что табличка с буквой «Ж» действует как магнитное поле и не пускает посторонних. Вот только ему было все равно, чей это туалет. Соня слышала, что он подбирается все ближе.

«Стася, запри дверь». Соня попыталась передать послание, хоть как-то помочь ей справиться с чудовищем.

Чем ближе Соня подходила к тому месту, тем меньше становилось людей. Что именно делал Андрей, чтобы ему не мешали? Не мог же он внедряться в чужие умы? Соня точно знала, что не мог. По мелочи – отвести взгляд охранника, пройти в самолет так, чтобы не проверили посадочный талон, – да, но чтобы весь аэропорт игнорировал полеты через вестибюль, истерику и странное поведение нестерпимо вонючего человека… Нет, это немыслимо.

Туалетная комната находилась в самом дальнем углу, где-то за поворотом. Здесь точно никогда не было очередей, сюда вообще редко кто доходил. Своего рода уборная для своих. И здесь можно было бы спрятаться, если бы не одно «но»…

Соня открыла дверь и заглянула в женскую половину, тут было пусто и тихо. Голоса доносились за стенкой, из мужской части туалета.

– Хитро. – Андрей стоял спиной к выходу, но Соня могла поклясться, что он улыбается. – Я сначала сунулся туда, а там никого. Но знаешь, братья иногда подсказывают, если им пообещать что-то очень хорошее.

Стася забилась под раковину и не реагировала.

– Ты же понимаешь, что я не могу отпустить никого из вас? Меня не поймут. – Андрей присел на корточки. – Давай вылезай.

– Оставь ее в покое! – Соня постаралась вложить в голос всю злобу, на которую была способна.

Андрей-с-приветом недовольно цокнул языком и поднялся. Нос у него больше не кровил, просто был свернут набок, отчего вид у человека с рыбьими глазами стал еще более мерзким.

– Сонечка, постой за дверью, – велел он и махнул рукой.

Соня почувствовала, как ее тащит прочь.

– Нет! – Можно было и не кричать, а просто влезть к нему в голову и заставить отступить.

– Стася! – позвала подругу Соня.

Та, видя, что Андрей не двигается, быстро выбралась из-под раковины, оббежала его и бросилась к двери.

– Рано, – сквозь зубы прошипел Андрей.

Соня ощущала, как он ломает ее волю. Он сильнее, подумала она, мне не справиться.

Мужчина ударил кулаком в зеркало над раковинами. То раскололось и крупными кусками упало на кафель.

Движение рукой – и осколки поднялись в воздух. Еще движение, и два зеркальных лезвия врезались в дверь. Соня вздрогнула, легкие забыли, как дышать. Рядом застыла Стася. Соня медленно повернулась к ней и не сразу поняла, почему из глаз брызнули слезы. Кусок зеркала торчал ровно там, где стояла Стася, разделив голову и тело.

Соня хотела что-то сказать, но воздух вышел протяжным хрипом.

Она никогда не видела столько крови. Никогда не думала, что увидит то, что даже на экране вызвало бы только желание закрыть глаза и перемотать поскорее на безопасные минуты.

Андрей-с-приветом подошел, забрал с зеркала голову, приобнял Соню за плечи и увлек ее за собой. Выйдя из туалета, он с такой силой вжал ручку в дверь, что ту расперло.

– Нескоро еще доберутся.

Соня смотрела на все это сквозь пелену, сознание пыталось защитить само себя, но даже нечисть было проще принять, чем ту жестокость, которая только что произошла.

– Спи, Сонечка, здесь мы закончили, пора на рейс, – ласково проговорил Андрей.

И сознание Сони погрузилось в черный непроглядный мрак, полный тишины и холода.

* * *

В голове был только один вопрос: почему они позволяют этому хмырю убивать, а на того, кто стремится защитить своих, повесили ошейник? Захар смотрел на испуганное лицо Стаси, остекленевшие глаза, разбросанные по полу волосы.

– Я так полагаю, – спокойно произнес Шумнов, – Старха тут нет.

На Андрея-с-приветом страшно было взглянуть. Захар не знал, кто так изуродовал ему лицо, но мысленно похвалил этого умельца и послал ему лучи здоровья.

Андрей улыбнулся и покачал головой.

– Где Соня? – Это был второй вопрос, который волновал его так же сильно, как и желание возмездия.

– А, они вместе, – радостно сообщил Андрей, – вместе со Стархом. Девочка пережила страшный стресс.

Он театрально заломил руки.

Захар смотрел на этот фарс и думал, что он больше всего хочет сделать: скормить чудовище духу огня, позвать местную шушеру, чтобы она отрывала от него по кусочку, или потерпеть и все-таки выяснить, где сейчас Старх и Соня.

– Как тебе мой подарок?

– Зачем ты позвал меня отдельно?

– Вопросом на вопрос? Это неэтично. – Андрей нахмурился. – И я тебе говорил, что никто не должен об этом узнать. В итоге что? Разработали план на всех. Так себе решение.

Захар прищурился. Вика говорила, что в доме, которого нет, нереально установить прослушку. Это самое безопасное место, поэтому думы его и выбрали. Если Андрей-с-приветом знал о плане и перехватил Стасю с Соней, значит…

– Крыса. – Захар почесал бровь и поправил очки.

– Ты все-таки умный парень. – Андрей улыбнулся. – Только очень нетерпеливый.

– Я, конечно, понимаю, что ты не ответишь. – Захар лениво обошел голову. – Но кто тебе рассказал про план?

– Не отвечу, – с неизменной улыбкой подтвердил Андрей.

– Тогда скажи: зачем надо было звать меня одного?

Андрей молчал. Захар выжидающе смотрел на него, понимая, что теряет драгоценное время. Стоять надоело, и он сделал шаг в сторону Андрея.

– Погоди-погоди. – Тот поднял руку и отступил. – Поглядеть на тебя хотим. Без всей это мишуры, без дум и их правил.

– Я картина, чтобы на меня глядеть? – огрызнулся Захар.

И эти туда же, он не выставочная зверушка, на которую можно глазеть.

– Ты гораздо интереснее… – протянул Андрей. – Мы почти тебя раскусили. Но я не могу больше задерживаться, мне надо идти. А тебе – как-то объяснить доблестной полиции, откуда здесь голова и где остальное тело.

Захар услышал с улицы вой сирены. Он кинулся вперед, рассчитывая вцепиться в Андрея, а тот махнул рукой, отправляя Захара через всю студию прямо в барабанную установку.

– Занятный ты парень, – улыбнулся Андрей. – Но мне надо спешить, я никак не рассчитывал на встречу с сотрудниками правопорядка, да и песню надо наконец донести до заказчика.

Захар барахтался, пытаясь выбраться из-под барабанов. Сирена была уже совсем близко, орала под окнами. Отрубленная голова лежала на полу – смотрите какая! А Андрей сбежал, умудрился улизнуть до того, как его заметили. Надо было срочно придумать, что делать. Они сейчас ворвутся, повяжут Захара, и он будет сто лет объяснять, кого убили, кто убил и почему у него руки в крови.

– Кажется, без тебя никуда. – Ему удалось дотянуться до кармана, где лежал уголек, и похлопать по нему. – Только надо действовать очень быстро.

– Легко! – голос Шарика прозвучал над самым ухом, и толстый черный сфинкс побежал по стене, моментально сжигая все на своем пути. Маленькое помещение быстро наполнилось огнем и дымом. Захар помнил, что надо делать.

– Выбей окна! – приказал он. – Их надо отвлечь.

Ревущее пламя поднималось на верхние этажи, а на улице засигналили пожарная машина и скорая помощь, вторя вою полицейской сирены.

– Что случилось? – кричали под окнами. – Газ рванул? Так резко все загорелось! Выводите людей!

В общей суматохе Захар быстро смешался с толпой и выбежал на соседнюю улицу. За спиной орали сирены, люди помогали друг другу, а пламя ревело, грозясь перекинуться на соседние дома.

Отделившись от толпы, Захар обернулся на весь этот хаос, посмотрел на него, махнул рукой и достал телефон. Гудки раздражали.

– Вика, возьми трубку, черт бы тебя побрал, или до тебя вообще не дозвониться?

Звонок сбросился. Ругнувшись, Захар залез в общий чат в надежде, что там хоть кто-нибудь ответит. Наум? Галка? Алина.

– За песней пошел, – вспомнил Захар, снова выматерился и стал пытаться дозвониться до Алины. Она тоже не брала.

Он знал единственный адрес: место, где жил гарант. Этот жутко раздражающий Матвей. Идти больше некуда, а его дом как раз недалеко. Подозвав Шарика, Захар, не прекращая попыток дозвониться до кого-нибудь из группы, пошел в квартиру, куда надеялся никогда не возвращаться. И пофиг, что там остались его вещи.

Матвей открыл сразу, посторонился, пропуская Захара в квартиру, поморщился от тяжелого запаха гари.

– Убил кого? – просто спросил он.

Пока Захар придумывал очередную колкость, альбинос сходил на кухню и вынес стакан воды. Протянул Захару. Тот моргнул, взял стакан, случайно испачкав сажей белые руки Матвея, разом осушил и выдохнул.

– Где Алина? – спросил Захар.

– У Темура, – ответил Матвей.

– Кто такой Темур?

– Модератор.

– Прекрасно, и где он?

– За городом.

– Я из тебя клещами все буду вытаскивать? – не выдержал Захар.

– Если ты расскажешь нормально, что случилось, я смогу тебе помочь, – спокойно сказал Матвей и забрал стакан. – Орать не обязательно, у меня нет проблем со слухом.

Захар попытался успокоиться. Встреча с Андреем, отрубленная голова, песня. Надо было собрать весь этот хаос в стройный рассказ, чтобы Матвей перестал говорить загадками. Обхватив голову руками, Захар сполз по стенке на пол. Матвей грустно посмотрел на черный след, который остался на обоях.

– Он нашел Соню, – рвано проговорил Захар. – Он нашел Стасю. Он отрубил Стасе голову.

Захар поднял глаза на Матвея.

– Привез голову в студию. А знаешь зачем? – Матвей молчал. – Просто на меня посмотреть. Весь этот идиотский фарс лишь ради того, чтобы на меня поглазели. Как в зоопарке.

– Пожар он устроил?

– Я. – Захар стащил грязную куртку и бросил ее на пол. – Он вызвал туда полицию. В расчете на то, что они меня повяжут.

– В расчете на то, что ты сожжешь улики, – сухо поправил его Матвей. – Ты предсказуем, Захар.

Шумнов промолчал. Возможно, он помог этому Андрею-с-приветом что-то спрятать. Отвлечь внимание от вещей, которые на самом деле важны.

– Он сказал, куда забрал Соню?

– К Старху. – Захар облизал губы, снова хотелось пить. – Ты не думаешь, что это Старх все организовал?

Матвей не ответил, только задумчиво смотрел на брошенную куртку, барабаня пальцами по двери.

– Приведи себя в порядок, поедем к Темуру, – сказал он наконец.

– Опять время потеряем?

– Найдем крысу.

– Мне кажется, я знаю, кто это. – Захар вспомнил, как они садились в самолет, восстановил в памяти, кто и что делал.

Матвей кивнул, поднялся, двумя пальцами поднял куртку и отнес ее в ванную.

– Ничего не трогай и смой это все: если ты такой приедешь к Темуру, его припадок хватит.

– Как я буду смывать, ничего не трогая?

Иронии Матвей не оценил, затолкав Захара в ванную, он с грустью посмотрел на то, что сам отмыть не сможет, – придется звать уборщицу.

Захар стоял в ванной и разглядывал себя в зеркало. Под глазами залегли темные синяки, волосы спутались. Ссадины и шишки стали таким же постоянным атрибутом, как когда-то блокнот и ручка.

– Писатель из Москвы устроил поджог в Костроме, – сказал Захар своему отражению. – Писатель из Москвы поехал в фольклорный лагерь, но его творческий отпуск обернулся бойней. Восхитительно продающие темы.

Он включил воду, испачкав начищенный до блеска смеситель. Осмотрелся. На всех поверхностях, которых он коснулся, остались черные пятна сажи. Захар поднес руку к стеклу и оставил на зеркале отпечаток грязной пятерни.

– Сейчас время тяну только я. – Он снова посмотрел на свое отражение, взял белое полотенце, протер стекло и наконец залез в ванну – смыть с себя последствия пожара.

Вода помогала очистить мысли. Он теперь точно знал, кто их предал. Пока не мог ответить зачем, но сомнений не было. Крыса знала Алину много лет.