ИЗМУЧЕННЫЕ УЧАСТНИКИ НЕСОСТОЯВШЕГОСЯ ЛАГЕРЯ ВЫШЛИ ИЗ ХОСТЕЛА НА УЛИЦУ. Среди домов поднималось солнце. Идеально чистое голубое небо и свежий воздух резко контрастировали с затхлостью комнаты, где они недавно сидели. Захар задержался, наблюдая за природой. Надо было возвращаться домой, но у остальных не было ни документов, ни денег. Телефоны почти разрядились. Стася пыталась дозвониться до мамы, но звонок сбрасывался.

– Да чтоб тебя! – выругалась она. – Я не понимаю, что делать, просто не понимаю.

Старха похитили, и теперь его подопечные оказались брошенными.

– Может, в полицию пойти? – предложил Наум.

– И что мы им там скажем? – устало спросила Галка.

– Да все как есть – про трупы, про документы, про деревню эту.

– Поверят там тебе, конечно. Особенно на моменте, где мужик раскидывает людей, не касаясь их.

– Но надо же что-то делать! – вскипел Наум. – У нас ничего нет.

Захар слушал их и лихорадочно пытался придумать план действий. Редкий случай, когда Наум прав: стоит пойти в полицию, рассудил он. Как минимум спросить, что делать без документов. Всегда же можно сказать, что их украли. И пусть это не будет соответствовать действительности, зато им хоть как-то помогут.

– Надо банку зарядную в аренду взять, – сказала Соня. – Забыла зарядить телефон, скоро вырубится.

– Можно просто зайти в кафе, там в розетку воткнуть. – Шумнов кивнул в сторону только открывшейся небольшой кофейни. – У меня есть деньги на карте, так что завтрак у нас будет. И литр кофе.

– С тебя еда, с меня кофе. – Соня кивнула и направилась к кафе.

Остальные гуськом пошли следом.

Бариста, открывающий смену, очень удивился, увидев такую толпу посетителей с утра пораньше. Они заняли весь маленький зал и тихо сидели, уставившись в одну точку.

– Так, заказ, – вспомнил Захар. – Кто что будет?

– У нас булочки свежие, – радостно включился бариста. – Только привезли. Как раз шесть штук.

– Давайте булочки, – Захар кивнул, – и вон те бутерброды. Тут еще салат есть, кто-нибудь будет салат?

– Я боюсь, мне кусок в горло не полезет, – грустно проговорила Алина.

Голод и усталость сделали свое дело: Захар еще несколько раз ходил докупать бутерброды и салат. Бариста вздыхал: мол, день только начался, а витрина уже полупустая. Ели молча, каждый погрузился в свои мысли и пытался понять, как жить эту жизнь дальше. Стася сидела вся серая, дергалась от каждого шороха и постоянно искала глазами Лану. Ей трудно было поверить, что сестра больше не придет.

Захар не мог разделить всю боль утраты, для него эти смерти были ужасным прошлым, которое со временем затянется дымкой и не будет так свербеть в воспоминаниях. Галя, Наум и Алина сидели рядом. После того как Старха забрали, они ощущали себя потерянными. Без старшего их команде оказалось тяжело, было непонятно, что предпринять дальше.

– А он не сказал, куда его утащил? – спросил Захар Наума.

Тот помотал головой:

– У меня даже догадок никаких.

– А мог он домой вернуться? – Надо было накидывать хоть какие-то варианты, ведь даже через самые нелепые из них порой можно подобраться к разгадке.

– А зачем? – не понял Наум.

– А зачем он вообще за нами поперся? – Захар нахмурился. – Если он приходил за песней, то для чего ему Старх? И что за песня ему была нужна?

Этот вопрос Захар адресовал уже Алине. Та вся сжалась.

– Это моя вина, – сказала она и посмотрела на Шумнова. – Все это затевалось ради этой чертовой песни. Я думала, что смогу найти слова, которые дед пел перед смертью. А нашла только смерти.

– А что эти слова дают? – уточнил Захар.

– По легенде, – начала Алина, решив больше ничего не таить, – человек, спевший эту песню, умирает легко, он словно получает знания о том, что его ждет с той стороны, и уже не боится туда уходить. Если эту песню споет колдун, он обретет власть над смертью и сможет призывать ее, когда ему вздумается. Если эту песню споет нечисть, то она снова станет живой.

– А если сажа? – задумчиво спросил Захар.

– Что такое сажа? – не поняла Алина.

– Человек плюс колдун, плюс нечисть, что-то типа того, – попытался объяснить Захар, правда, он сам вообще ничего не понял из того, что ему говорила Вика.

– Я не знаю, – призналась Алина.

– Будет управлять миром, – ляпнул Наум.

– Ну, в целом хорошая теория, тогда можно понять, зачем Андрей-с-приветом сюда приперся. – Захар посмотрел на Соню, та пожала плечами.

– А зачем ему Старх? – спросила она.

Вопрос повис в воздухе. Что-то не сходилось, не хватало информации. Захар пытался вспомнить все, что рассказывала ночью Вика, но из информационного хаоса сложно было вытащить хоть что-то осмысленное.

– В мире живет сажа, – начал он рассуждать вслух. – Это вроде как люди, которые получают от нечисти силу. Взамен они открывают ей душу, и тогда нечисть может добраться до других. Типа такой взаимообмен.

– Она не так рассказывала, – возразила Соня, нахмурившись.

– Я так запомнил, – отрезал Захар. – Сажей становятся.

– Или рождаются? – уточнила Соня.

– Становятся, – уверенно сказал Захар.

– О чем вы вообще говорите? – возмутился Наум. – Вы же тут не одни сидите, нам вообще ничего не понятно.

– Да нам, если честно, тоже. – Захар снял очки и, взяв салфетку, протер стекла.

Краем глаза он заметил странное движение у витрины. Бариста вышел ее протереть, но делал это словно дважды. Следом за парнем двигалась женская фигура. Захар надел очки и присмотрелся. Показалось, парень как парень. Полирует тряпкой чистое стекло.

– Нечисть, сажа. – Стася раскачивалась в такт словам. – Песня какая-то. Мы ехали с сестрой отдохнуть, максимально отключиться от города, от диплома, от необходимости искать работу сразу после выпуска. А теперь… – Стася посмотрела на Захара так, будто он был виноват в том, что их планы порушились. – Теперь мне хоронить сестру надо! – глухо и хрипло прошептала она.

Под глазами у Стаси были серые синяки, длинные прямые волосы сбились в большой колтун, она даже не пыталась их расчесать. Модная одежда была грязной и рваной. Тень от той Стаси, что приехала в фольклорный лагерь, волком смотрела на Захара.

– Не поверишь, – Шумнов прищурился. – Но я тоже ехал, чтобы отвлечься. Чтобы написать уже эту чертову книжку, которую от меня ждут в издательстве. А на деле попал в незабываемый квест на выживание. Еще и под землей побывал.

– У тебя сестра не погибла. – Стасе, видимо, надо было найти виновника своих бед, а раз Андрея-с-приветом тут не было, как и Старха, то выбор пал на Захара.

– Опять все шишки мне. – Шумнов покачал головой. – Ты думаешь, мне так прикольно от этого всего?

– Хватит! – отрезала вдруг Соня.

Захар почувствовал, как на него надавила чужая воля. Стася, видимо, тоже: она замолчала и уткнулась носом в стакан с недопитым кофе.

– Мы все оказались в такой ситуации. – Соня поправила наушники. – Все переживаем, и обесценивать чувства друг друга – значит становиться как этот Андрей-с-приветом. Напомню, что у нас есть серьезная проблема: у большинства нет документов. Организатора выезда похитили, забрали, как хотите называйте. За нами волочится целая вереница трупов, и только одному богу известно, когда по нашу душу явится полиция. Или вы думаете, в тот хостел никто не заходит?

– Ну мы-то тут не виноваты. – Галка развела руками.

– А выяснять позже будут, кто виноват, а кто нет, – заметила Соня.

– И что нам делать? – сипло спросила Стася.

– Я тебя вижу. – Захар вдруг всем корпусом повернулся к бариста.

Все, кроме Сони, уставились на него как на дурного.

– А вы не рассматриваете вариант вернуться в деревню за вещами? – спросил бариста и подошел к столу.

– Вы подслушивали? – напряженно спросила Алина.

– А самой прийти кишка тонка? – Захар не дал ответить на вопрос.

– Я лично не хожу, – ответил бариста. – Безопаснее использовать чужие тела.

– Вот только для тел это ни фига не безопаснее, – парировал Захар.

– Я не понимаю! – на всю кофейню провыл Наум.

– Пока вы отсыпались в хостеле, мы познакомились с тем, кто был в теле Ясны, – объяснил Захар.

– Что значит «был в теле Ясны»? – Наум замотал головой. – Захар, тебе сюда пораньше надо было приехать, а то совсем крыша потекла. Ты все утро такую чушь несешь. Это все психологическая травма, да?

– Что бы тебе такого сказать, чтобы ты понял. – Шумнов поднял глаза к потолку. – А люди видят нечисть? – Он посмотрел на бариста.

– Если та покажется, то увидят. – Парень пожал плечами, почудилось, что вместе с ним сделала движение и Вика, которая одновременно стояла и перед ним, и за его спиной.

Наум смотрел на обоих так, словно им требовалась срочная психологическая, нет, психиатрическая помощь. Алина погрузилась в себя и мало реагировала на разговоры. Захару не хотелось ее пугать, но было бы гораздо проще, если бы все видели то, что наблюдали они с Соней. Описывать словами – это одно, и совсем другое – пережить самому.

– А в целом, – Лапа посмотрела на бариста, – вернуться в деревню за вещами – дельная мысль. Только на чем?

– На «Ниве», – сказал Захар, а потом пояснил: – Соня нашла машину, на которой приехал Андрей-с-приветом. Не знаю, что за машина, но ездит как-то.

– Надеюсь, неворованная. – Галка поежилась.

– Я тоже считаю, что можно вернуться в деревню и забрать вещи, документы, – подал голос Наум. – Мы никуда без них билеты не купим, и уж лучше потратить полдня на катание туда-сюда, чем полмесяца на восстановление паспортов.

– Ты хоть раз восстанавливал документы? – будто между делом спросила его Галка.

– Нет.

– И я нет, и даже знать не хочу, сколько с этим будет мороки.

– Я туда не поеду. – Стася замотала головой.

– Поедут не все. – Алина вспомнила, что она планировала быть куратором выезда. – Стасе туда правда не надо. И я бы вас попросила с ней остаться. – Она повернулась к Науму и Галке.

– Я тоже туда не хочу, – сказала Соня. – Мне там делать нечего. Я лучше бы город посмотрела и за этими приглядела.

– «Эти» вообще-то рядом сидят! – возмутился Наум. – И зачем за нами приглядывать?

Соня устало покосилась на него, потом перевела взгляд на бариста. Тот отрешенно смотрел куда-то за окно кофейни.

– Опять разделяться? – неожиданно спросил Захар. – А можно без этого? Ничем хорошим это обычно не заканчивается, а считать трупы нам уже надоело, если честно.

– А что ты предлагаешь? – Соня следила за бариста и никак не могла понять, почему он буквально выключился из диалога.

Захар не ответил, тоже обратил внимание на странное поведение того, в ком, по идее, должна была прятаться Вика.

– Мне с вами надо, – вдруг выдала она своим голосом.

– Вот так? – Захар кивнул на чужое тело.

– Я уже говорила, что лично не путешествую, – сухо напомнила Вика. – Но с вами поеду.

Захар хотел что-то еще сказать, но передумал, спорить было бесполезно, зато появилась возможность попытать того, кто явно много знает и про сажу, и вообще про всю вакханалию, что происходит в последние часы.

Ехали молча. Алина села сзади и по пути то и дело хваталась за разряженный телефон. Захар видел, как ее беспокоит судьба Старха. Он сам втайне надеялся, что сможет узнать у оставшихся в деревне, куда Андрей-с-приветом мог потащить мастера. Погибший дядя Костя явно был в курсе, кто приходил и устроил весь этот микроапокалипсис. Самое сложное – разговорить этих упертых кошелок, которые так прочно застряли в своих правилах и устоях, что не хотели даже чуть-чуть изменить свое отношение к саже. Скольких бы жертв они тогда избежали. А знают ли они вообще о саже? Или это все для них просто нечеловеческие темные происки?

Возможно, потому, что дорога уже была им знакома, они доехали быстрее, чем ожидал Захар. Он не стал даже пытаться припарковать машину там, где ее в прошлый раз лихо спрятала Соня. Оставил на грунтовке, немного съехав колесами вбок.

Через лес тоже прошли быстро. Возле моста Захар остановился. Какие бы воспоминания теперь ни связывали его с этой деревней, тут было спокойно. Если бы сюда можно было приезжать в отпуск, оставив шумную Москву далеко за спиной, то он бы с радостью катался. Где-то в реке знакомая сущность плеснула по воде хвостом, анчутка встретил гостей.

Алина смотрела на дома на холме, пытаясь унять дрожь. Захар не придумал ничего лучше, чем просто взять ее за руку в знак поддержки. Лапа с благодарностью кивнула. Вика в теле бариста уже спокойно пересекла мост и ждала на той стороне.

– И почему ты все-таки не ходишь сама? – снова спросил Захар. – В чем прикол прятаться за чужими телами? Еще и оставлять после себя трупы.

– Я не оставляю после себя трупы, – возразила Вика.

– Да? – В голосе Захара послышалась ирония. – А Ясна, по-твоему, просто пораньше домой решила уехать?

– Ее гибель – не моя вина.

– Очень удобно.

– Молодой человек. – Вика посмотрела на него своими глазами. – Для того, кто управляет нечистью, в вашем голосе слишком много сарказма.

– И все-таки напомни, когда это я ей реально управлял? – упорствовал Захар.

Алина, слушающая этот разговор, была уверена, что начинает потихоньку ехать крышей.

Вика промолчала, но Захар только вошел в раж и не собирался отставать. Он быстро ее нагнал и пошел шаг в шаг.

– Значит, сажа – это люди. – Он задумчиво поправил очки. – Я – сажа, Соня – сажа, Старх – сажа. Алина…

– Алина не сажа, – успела вставить Вика.

– Уже радует. – Захар сделал вид, что хлопает в ладоши. – Ты сажа, но при этом, по твоим же словам, еще и челнок. Это что вообще? Вид сажи? Сажа, разбавленная водой?

– Сажа, разбавленная водой, – это тушь, – огрызнулась Вика. – Ты всегда такой невыносимый, когда чего-то не понимаешь? Неудивительно, что у тебя нет друзей, – Вика покосилась на Алину, – и девушки.

Захар замолчал. Вместо того чтобы отвечать на вопросы прямо, она стала юлить, что очень злило. И без того было страшно, непонятно и просто гадко. Алина сделала вид, что не услышала комментарий про девушку.

– Так что такое челнок? – Захар сам не понял, как задал этот вопрос голосом человека, который не терпит никаких возражений.

Вика остановилась, потерла виски:

– Там, где сила, там власть. – Она посмотрела на Захара. – И любой силой надо управлять. Сажей тоже управляют. Чтобы не было такого, – она махнула рукой в сторону деревни.

Чем ближе они подходили, тем заметнее становились разрушения. У дома, что стоял ближе всего к мосту, снесло крышу. У дома Акулины Игоревны обвалилось крыльцо.

– Но управлять сажей открыто нельзя.

– Почему? – вдруг спросила Алина.

– Негласное правило: что скрыто, должно оставаться скрытым. Сажа живет скрытно, силу не показывает, но при этом влияет на все, что ее окружает. Ты ведь мертвяков притягиваешь, Захар?

Шумнов поежился, вспоминая странную девушку в клубе.

– А все притягивают мертвых? – уточнила Алина.

– Нет. – Вика покачала головой. – Есть такие, что всю жизнь прожили, пользуясь силой, а источник так ни разу не встретили.

– И при чем тут челнок? – Захар уже начинал терять терпение.

– Есть три стадии в жизни: бездействие, наблюдение и воздействие, – напомнила Вика. – Бездействие – гарант. Наблюдение – модератор. Воздействие – челнок.

– Думаешь, стало понятнее?

– Сажа делится на эти три стадии. Кто-то ничего не делает, живет свою жизнь, иногда находит на своей одежде грязные пятна, но никак не мешает обществу. Кто-то наблюдает и видит больше других. Как Старх, например. А кто-то воздействует напрямую, как ты, Соня, Андрей. На каждую эту стадию есть куратор.

– Я все еще не понял, почему ты по чужим телам шаришься. – Захар покачал головой.

– Да потому, что если ты меня увидишь на улице, то сразу поймешь, кто я! – не выдержала Вика. – А мне нельзя светиться, поэтому я заглушаю себя, пользуясь чужим телом.

– А почему нельзя было сначала так ответить? – Захар остановился возле той самой скамейки. Этот странный знак со звездой и спиралью не давал покоя.

– Гарант, модератор и челнок излучают силу, которую чувствуют даже люди, – Вика тоже уставилась на рисунок. – Это своего рода наш негласный договор: мы следим, чтобы сажа не перешла границу дозволенного.

– Это какую?

– Власть над миром. Человек, обладающий неживой силой, не может управлять жизнью.

– Неживой? – переспросил Захар.

– Нечисть неживая. – Вика пожала плечами. – Вся сажа отмечена смертью. Кто-то больше, кто-то меньше. Смертью и одиночеством. Потому что, когда ты не один, ты не разрушаешь свою душу и не позволяешь иным сущностям ее заполнить.

Спираль, а в ее центре звезда. Этот символ у Захара теперь четко ассоциировался с неживой нечистой силой. Затягивающий в свои сети омут, из которого не выбраться.

– Как вы думаете, где они сейчас все? – спросила Алина, всматриваясь в глубь деревни.

Им навстречу шел Стефан Иваныч, он опирался на палку, подволакивая за собой ногу.

– Зачем вернулись? – спросил дед.

Ни приветствия, ни доброго слова, лишь сухой вопрос от того, кто мечтал бы, чтоб они все под землю провалились.

Так почувствовал Захар. От Стефана Иваныча буквально пахло ненавистью.

– Вещи забрать. – Шумнов выступил вперед.

Дед посмотрел на него, сплюнул и пошел в сторону трапезной. Захар двинулся следом, Алина и Вика отстали.

– Смерть за собой возишь, чертенок. – Стефан Иваныч снова сплюнул, не оборачиваясь.

– У вас своей достаточно, – парировал Захар. – Отсиживались в сторонке, пока дядя Костя на себя весь удар принимал.

– Не смей упоминать его имя! – Захар не ожидал, что у Стефана Иваныча может быть такой высокий голос. – Из-за тебя, дряни, это все!

– Придумайте другую причину. – Захар закатил глаза. – Надоедает одно и то же.

В трапезной остались только столы, на которых лежало три тела, накрытые белыми простынями. Рядом в кучу были навалены рюкзаки и сумки. Вокруг трапезной ходили Акулина Игоревна и Евдокия Микулишна, обливали стены чем-то горючим. Запах Захар почувствовал еще на подходе.

– Можно мы вещи заберем, а потом вы всё сожжете? – спросил Захар.

Стефан Иваныч не ответил, махнул женщинам рукой. Акулина Игоревна поставила канистру, тоже сплюнула и подошла ближе.

– Зачем нечисти вещи?

– Людям, – поправил Захар. – Домой вернуться.

– У таких, как ты, не должно быть дома. – Акулина Игоревна перевела взгляд на Алину. – А ты что явилась? Твой род все забрал, нечего тебе тут делать. А это кто? – Она посмотрела на бариста. – Оборванец какой-то.

– Но вы же сами погубили свою деревню! – В голосе Алины послышались слезы. – Почему вы не пришли на помощь, когда он человека убивал?

Акулина Игоревна переглянулась со Стефаном Иванычем, тот покачал головой и перехватил трость.

– Так одна жертва, а вмешайся мы, лежали бы там все вместе, – ответила Акулина Игоревна. – Забирайте свои вещи.

Стефан Иваныч закурил, а Евдокия Микулишна, которая осталась стоять возле трапезной, снова открыла дверь.

Захар прикинул, что за раз все сумки он вытащить не сможет, а пускать Алину в одно помещение с мертвецами не хотелось. Вика помогла взять несколько сумок, нахмурилась, хотела что-то сказать Захару, но передумала.

Шумнов вынес на улицу рюкзак Наума, вернулся и замешкался. Остались вещи погибших: Ланы, Миши, Ясны. Если чемодан Ланы стоило передать Стасе, то как быть с вещами Ясны?

– Вы что делаете? – С улицы донесся голос Алины, удар, стон.

Захар метнулся обратно, но не успел: дверь в трапезную захлопнулась.

– Сожгу гада, – в самую щель прошипела Акулина Игоревна.

Запахло горелым деревом.

Захар слышал, как кричала на улице Алина. От Вики не было ни звука. Сухое, политое горючим дерево занялось быстро. Захар видел, как огонь поднимается по стенам все выше и выше. Оказывается, внутри все тоже было уже облито. Пламя весело пробежало по сырой дорожке к столам, и те вспыхнули. Дышать становилось все сложнее. Из-за рева огня Захар не слышал, что происходит снаружи, мог только догадываться. Вика, скорее всего, получила по голове и не может вмешаться, Алина тот еще боец, ей не справиться с тремя, пусть уже не молодыми, но вполне сильными соперниками.

Захар кинулся ко второй двери, но та тоже оказалась заперта. От дыма щипало глаза, от жара некуда было деться. Огонь медленно пожирал всю трапезную, поднимаясь вверх к балкам.

– Какая нелепая смерть, – прошептал Захар. – Мог догадаться, что подставу устроят.

Голова соображала все хуже, надо было сделать хоть что-то. Он попытался выбить плечом горящую дверь, но только сам обжегся о раскаленное дерево. Силы уходили вместе с кислородом. Захар пытался найти место, где пекло бы не так сильно, но огонь пылал повсюду. Колени подогнулись, и Шумнов упал на пол, руки все окрасились черной сажей. В голове всплыли слова Вики, она была уверена, что он управляет нечистью. А он ведь даже не разбирается, кто есть кто. Анчутка из водяных, он сюда не сунется. А кто есть огненный? Есть ли вообще духи огня?

Он наклонялся все ниже, чтобы хоть как-то сохранить остатки кислорода. И снова услужливая память подсказала, что такое уже было. Давно, еще в детстве. Мама рассказывала, что он чуть не умер. В новогоднюю ночь, когда у всех был праздник, а он должен был отмечать свой третий день рождения, они не сидели за столом, а неслись в реанимацию. Мать говорила, что положила его спать, а после боя курантов обнаружила, что Захар не дышит. Врачи ничего не поняли, сказали, что он пережил клиническую смерть. Предпосылок не было, абсолютно здоровый ребенок почему-то резко заболел. И до самой средней школы мама мучилась, каталась с ним по врачам. А потом Захар чуть не утонул. Случайно. Прыгнул в реку и зацепился плавками за корягу. Думал, что не выплывет. Чудом выбрался на поверхность, перепугав всех на берегу. Но после этого случая он перестал болеть.

– В воде не тонет, – прошептал Захар. – В огне не горит.

Обожженные руки болели. Очки стали такие грязные, что не видно было ничего. Да и смотреть не на что, все вокруг пожрал огонь.

Захар выпрямился, после всего, что он уже перенес, сдаваться не хотелось. Жители деревни должны ответить!

Рядом махнуло хвостом какое-то круглое существо. Почему-то они все представали перед Захаром как смесь каких-то домашних животных. В этот раз ему явился невозможно толстый черный сфинкс с длинным хвостом, на конце которого висела горящая кисточка. Сфинкс склонил голову набок, словно ожидая приказа.

Сверху раздался треск. Балка прогорела и обвалилась.