КОГДА ЖИВЕШЬ ОДИН и привыкаешь сам решать свои проблемы, в какой-то момент становится не странным посмотреть на то, что происходит за границами обыденного восприятия. Интуиция начинает звучать ярче, громче. Привычные вещи всё чаще становятся знаками. А когда ты начинаешь интересоваться тем, что живет за гранью, оно в ответ начинает интересоваться тобой.

Захар лежал на кухонном диване, смотрел, как ползет по потолку свет фар от проезжающих мимо машин. Слушал затихающий возле гаражей смех и думал, что все эти люди и знать не знают, что рядом стоит дом, которого нет уже пять лет. А он живет, люди отсюда уходят и сюда возвращаются, и те, кого называют сажей, а нечисть кличет «своими», пользуются этой пятиэтажкой, не боясь быть увиденными.

Голова пухла от всего, что рассказала Вика. Она пыталась выдавать информацию дозированно, но одна тема влекла за собой вторую, попутно поднимая третью. Тошнотой прокатывался ушедший день, наполняясь смыслами.

– Когда ты внутренне уязвим, – говорила Вика, наливая чай и себе, – ты открываешь свою душу тем, кто готов ее заполнить чем угодно, и чаще всего это «что-то» далеко от жизни и созидания.

– Так кто такие «сажа»? – Терпение у Сони закончилось, ей хотелось получить ответ здесь и сейчас.

– Сажа – это люди, которые общаются с нечистью и пользуются ее дарами. Но плата за такой дар высока.

– Они пожирают душу? – уточнила Соня.

– Скорее, через твою душу получают доступ к другим. Ну а потом и пожирают, да.

Вика отпила чай и поморщилась – он еще не остыл.

Захар купал в чае ложку и пытался срастить в голове все, что услышал от Вики. Какая бесконечная дурь. Нечисть, сажа, дары, сила, дом этот. Вика наблюдала за ним и не вмешивалась. По ее рассказу было понятно, что он – одна из главных проблем. Либо это мнительность все себе придумала. Отвратительное чувство сидело внутри. Неужели вот это все стоило трех смертей?

– Ясна ведь погибла, – напомнил Шумнов и посмотрел на Вику. – Та настоящая Ясна, которая подала заявку в лагерь и поехала туда, чтобы прикоснуться к родной культуре.

– Этого бы не случилось, – начала Вика.

– Но все же случилось! – перебил ее Захар. – И Лана погибла, и дядя Костя. К чему это все было? А остальные?

– С ними Старх.

– А Старх ведь тоже сажа? – уточнил Захар.

– Да, – Вика кивнула, – Старх сажа. Он – пророк. Не предсказывает будущее, но видит возможный исход.

– И как он не предвидел, чем закончится этот выезд? – хохотнул Захар. – Или предвидел и все равно поехал? На заклание, так сказать.

– Цель выезда состояла в том, чтобы найти песню, – сухо ответила Вика. – Исход благоприятный, песню нашли.

– Разве? – переспросил Захар.

– Алина об этом пока еще не знает. – Вика снова отпила чай.

– Откуда такое циничное отношение к людям? – Захар смотрел на ту, что назвала себя челноком, и ничего, кроме отвращения, к ней не испытывал. – Как к разменной монете.

– Если бы люди были разменной монетой, не было бы дум. – Вика отставила кружку, откинулась на спинку стула и скрестила руки.

– Кого? – переспросил Захар. Еще один термин, от которого захотелось завыть.

– Таких, как я. – Вика смотрела на него не мигая. – Думы следят, чтобы сажа не вышла из-под контроля и чтобы люди как раз таки не стали для нее разменной монетой.

– Я не понимаю. – Захар покачал головой.

– Там, где сила, там власть, – пояснила Вика. – А где власть, там ответственность. Любой массой надо управлять, чтобы не пришли такие, как Андрей, и не убили тех, кто понятия не имеет ни о саже, ни о силе.

– Вы же знали, что он там будет. – Захара всё не отпускали мысли о погибших. – Могли бы это предотвратить.

– Мы шли за Стархом, – призналась Вика. – Что явится этот – не знали. Как и о его существовании, если честно.

Захар устало посмотрел на нее, развел руками, сдался. Понять то, что она говорила, было тяжело. Не было ни контекста, ни конкретики. А что тогда не так со Стархом?

– Последнее на сегодня, и вы идете спать, – предупредила Вика. – Существуют три стадии – три состояния, в которые впадает сажа: бездействие, наблюдение и воздействие. Бездействующие безобидны, они ничего не делают, никак не развиваются. Просто живут в своем микромирке, ничем от людей не отличаются. Наблюдатели собирают информацию отовсюду и про всех и могут перейти в последнюю стадию, самую опасную – воздействующую. Чтобы это все контролировать, появились думы. Мы – что-то вроде теневой власти сажи: про нас никто не знает, и это позволяет нам корректировать влияние сажи на людей.

– Хорошо скорректировали, – хихикнул Захар. – Три трупа!

– Да что ты заладил! – взорвалась Вика. – Это трагедия для нас! Ты знаешь, что я переживаю каждую смерть, словно сама умираю. Я сижу в этот момент в сознании умирающего, ловлю каждый сигнал его мозга.

– Какая хрень, – процедил Захар и встал из-за стола.

– Это просто часть сведений, которые были для тебя недоступны. – Вика пожала плечами.

– А со Стархом что не так? – спросила Соня.

– Вот как раз это я и пыталась выяснить, – сказала Вика. – Пророчество – опасный дар.

– Да любой дар опасный. – Захар махнул рукой. – Я только все равно не понял, почему я не человек. Но сейчас я больше спать хочу, чем дальше слушать эту ахинею. Ты, случайно, книжки не пишешь? Попробуй, хорошо получится. Или плохо, рассказчик из тебя не очень.

Вика молча убрала со стола, никак не отреагировав на тираду Захара. Показала Соне, где можно лечь, так же молча принесла на кухню одеяло и подушку со свежим постельным бельем.

– Надеюсь, сам разберешься, как застелить, – коротко бросила она.

– Ой, не знаю. – Захар сам не понимал, почему его трясло и хотелось ругаться. – Я же не человек.

Вика устало посмотрела на парня, покачала головой и ушла к себе.

Он опять остался один, наедине с информацией, которая никак не вмещалась в привычный жизненный уклад. Сажа, челнок, думы. Нечисть туда же.

Одеяло было уже заправлено в пододеяльник, осталось лишь разобрать диван и постелить простынь.

Лежа в темноте и пытаясь заснуть, Захар складывал в голове пазл. Странная девушка возле клуба и то, что она ему говорила. Костя на презентации. Анчутка, который никак не хотел отлипнуть от него в деревне. Это все казалось галлюцинациями воспаленного воображения, а теперь обретало смысл. А Алина? Алина тоже сажа? Или она просто человек, которому не повезло оказаться в компании отбитых? И почему его стала заботить чья-то судьба, помимо своей?

– Захар, – тихо позвала Соня.

Он приподнялся. Девушка стояла в коридоре.

– Мне кажется, надо их найти. Пойдем скорее, пока она спит. Андрей же не погиб, он просто куда-то пропал.

Захар кивнул и сел. Спать все еще хотелось, но подскочивший адреналин спугнул все шансы заснуть.

– Я, конечно, не пророк, но мне кажется, им нужна помощь. – Соня обернулась, прислушалась. В Викиной комнате было тихо. – Он сказал про какого-то а́рбуя или арбу́я, я не поняла. Но вообще, так когда-то колдунов называли. Это может быть похуже сажи, челнока или… – она понизила голос, – дум.

Захар не стал напоминать, что это все – сажа, лишь энергичнее закивал и стал искать в темноте штаны. Соня ушла к себе, он слышал, как она собирается, стараясь не шуметь.

– Дверь открываешь и закрываешь ты, – сообщила девушка, когда вернулась.

– Почему? – спросил Захар. Он уже завязывал шнурки.

– Ты табуретку в темноте опрокинул, а в доме все равно гробовая тишина.

Захар покосился под стол. В самом деле, пока он доставал сумку, не заметил, что та зацепилась лямкой за соседнюю табуретку и повалила ее.

– Мне кажется, – заметила Соня, – ты и бомбу взорвешь тихо.

– Ну ты скажешь, конечно. – Захар все равно прошел в коридор на цыпочках и открыл дверь в подъезд.

Организм выразит все свое недовольство по поводу суток без сна потом, решил он. Соня права – остальных надо найти, и поскорее.

– Хотя бы поели, – подметил Захар, оглядывая напоследок квартиру и пропуская Соню вперед.

– И помылись, – поддержала та.

Стоило им выйти из дома и закрыть дверь подъезда, как пятиэтажка пропала. За спиной остались только пустырь и детская площадка.

* * *

– Вам повезло, что я мимо ехал, а то бы плутали еще, – подметил водитель. Буханка прыгала по кочкам, так и норовя перевернуться. – Это где вас так угораздило? – Он перегнулся через сиденья, не забывая рулить. – Все грязные, ужас.

– На нас напали, – ответил Старх. – Довезите, пожалуйста, до города.

Водитель сочувственно покачал головой и вжал педаль газа в пол. Подопечные Старха спали. Стася так опухла от слез, что глаза у нее превратились в две щелочки. Миша все дрожал и жался к Галке, которая, казалось, замариновалась в одном состоянии. Наум и Алина всю дорогу молчали. Алина злилась, никак не могла смириться с тем, что Старх увел их из деревни. Не мог он точно знать, что с Захаром все будет хорошо. Не будет! Там это чудовище, там случился взрыв. Еще и Соня пропала. А Старх все так же удивительно спокоен.

Машину тряхнуло, когда она выехала с грунтовки на трассу. Алина проснулась, хмуро посмотрела на Старха и уставилась в окно. Черная непроглядная тьма. И в этой тьме теплилась надежда, что чудовище погибло. Не пережило взрыв и теперь перестанет мучить маму.

– Мы домой? – спросила Алина, снова повернувшись к Старху.

– Поспим, и домой, – устало ответил тот. – Отчитываться за вот это вот все.

Алина впервые слышала в его голосе нотки то ли смирения, то ли отчаяния. Из десяти человек, выбравшихся в фольклорный лагерь, осталось пять, если не считать самого Старха. Алина поежилась. Она не нашла то, что хотела, не узнала историю своей семьи, не услышала ту самую песню. Все зря.

– Вас куда? – спросил водитель на въезде в город.

– Высадите в центре, пожалуйста, – попросил Старх, и машина свернула на главную, мимо автовокзала.

Заспанные подопечные стояли на улице нахохлившись, как воробьи. Убежали, в чем утром на завтрак вышли, без вещей, без документов. Найти место для ночлега шестерым взрослым людям оказалось не так-то просто. Старх осмотрел дома, хотел достать телефон, но вспомнил, что тот разбит и лежит в рюкзаке в доме Стефана Иваныча. Пусть там и остается.

Среди деревьев маячила вывеска хостела. Сперва Старх хотел попросить всех подождать его на улице, но, когда подумал, какой ужас это может вызвать у Миши и Стаси, поманил ребят за собой.

– Давайте проверим, есть ли там места.

Все закивали. Слово «хостел» никого не испугало, всем хотелось только одного – лечь спать. Неважно где, лишь бы в кровать, горизонтально – и забыть поскорее этот ужасный длинный день.

Чем ближе Старх подходил к вывеске, тем меньше ему нравилась эта затея – и тем энергичнее шли его спутники. Ресепшен оказался чистым и опрятным. За стойкой дежурил вялый парень, который смотрел теннис на телефоне.

Стоило двери открыться, и он тут же перевел взгляд на посетителей, а потом обратно на экран.

– Вам на шестерых? – уточнил он.

– Да, – сказал Наум.

Старх не успел даже слово вставить.

– Пицот рублей койка, второй этаж, душ на этаже, полотенца на кровати, – на одной ноте сообщил парень, не отвлекаясь от телефона.

Подопечные рванули вверх по лестнице, а Старх все пытался заглушить внутреннюю тревогу, которая громко орала, что надо найти другое место.

– Мы бесплатно, – сказал Старх, подойдя к парню.

– Вы бесплатно, – согласился тот. – Чай общий, чайник тоже, вода проточная.

Старх поднялся на второй этаж. Девочки уже ускакали в душ, парни разбирались с чайником. Наум нашел чьи-то вафли и пытался не подавиться сухомяткой, Миша засунул нос в холодильник, скривился, вылез.

– Тухляк, – резюмировал он.

Старх смотрел, как расслабляются ребята, и пытался уговорить себя, что предчувствие обманчиво. Вот мелкие бытовые заботы, вот девочки выходят из душа, довольные тем, что можно смыть с себя весь ужас. Жаль только, в чистое не переодеться, но и на том спасибо.

В выделенной комнате было шесть коек, Старх выбрал ту, что ближе к двери. Если что, он встретит опасность первым.

Ребята так устали, что повалились на свои места и моментально уснули. Старх еще какое-то время прислушивался, но вскоре тоже задремал. Снов не было, были крики, звук разбивающейся машины, лязг искореженного металла, плач и песня. Песня без слов, которая лилась со всех сторон, обволакивала и подавляла волю. С Захаром точно все хорошо и с Соней тоже, в этом Старх был уверен. Под утро он услышал шаги.

Кто-то крался, тяжело дыша и время от времени оступаясь. В глубине комнаты заворочались на кровати, встали. Миша, не разлепляя век, направился к выходу. Старх проследил за ним, услышал хлопок двери в туалет, немного расслабился, снова задремал.

– Черт!

Он резко сел от крика, но, кажется, не своего. Вокруг было так же тихо, в комнате все спали, и только кровать Миши пустовала. Понимая, что нарушать границы взрослого человека не очень хорошо, Старх поднялся и пошел проверить, куда пропал подопечный.

Из-под двери туалета вытекала темная лужа, пахло железом. Старх уже знал, что увидит, когда откроет дверь. Рука нащупала на стене рубильник, включился свет, и лужа окрасилась в алый.

В туалете возле самого порога лежал Миша с сантехнической трубой в горле. Старх облизал высохшие губы. Это какой силой надо обладать, чтобы сделать такое? Послышались шаги, на полу появились красные следы, уводящие к комнате со спящими ребятами. Старх метнулся туда, влетел в открытую дверь и замер. Возле окна стоял человек, от которого нестерпимо несло.

– Я искал не того, – сказал человек.

Его голос разбудил остальных. Первой поднялась Алина, шарахнулась в сторону, чуть не упала с кровати. Она выбрала место у окна, поэтому оказалась ближе всех к тому, кого называла только чудовищем.

– Я думал, что мне нужен наследник песни, – продолжал человек, махнув рукой в сторону Алины. – А у нее ничего нет.

– Зачем ты убил Мишу? – коротко спросил Старх.

– Он хотел орать. Увидел меня, узнал и решил, что может поиграть в героя. Но жизнь не компьютерная игра. – Человек тяжело вздохнул и покачал головой. – Понимаешь, песня, ее же нет, что я арбую скажу? Но есть ты. Какой у тебя шаг предсказания? Можешь увидеть, чем закончится мероприятие? Уже увидел небось, что здесь будет, но детки же так устали! Было бы жестоко тащить их куда-то еще. Тем более что я все равно бы вас нашел. Родная кровь.

Он наклонился ближе к Алине и втянул носом воздух.

– Кого ты называешь арбуем?

Старх просчитывал возможные варианты нападения. Надо было взять что-то тяжелое, чтобы оглушить зловонного гостя. Лучше всего подошел бы чайник, но тот стоял за дверью на этаже. Время терять не хотелось. Кровать он ни при каком раскладе поднять не сможет. Есть вариант прыгнуть и выбить окно, тогда при благоприятном стечении обстоятельств он не убьется сам, но серьезно покалечит этого кретина.

– О-о-о, – протянул человек, – он не сажа. Но так много знает, что почти свой. Он очень много умеет. Научил меня некоторым фокусам.

Человек сделал вид, что кидает в воздух пылинку. Невидимая сила схватила Старха за шиворот и швырнула спиной в дверь. Из легких моментально вышибло воздух, девочки завизжали.

– Молча. – Человек поймал воздух, и в комнате воцарилась гробовая тишина.

Старх пытался вздохнуть, приподняться.

– Почему пророки, обладающие столь уникальным даром, всегда такие слюнтяи, а?

Гость подошел и резко пнул Старха в голову. Сознание чирикнуло и провалилось в темноту. Было слышно, как суетится Алина, как передвигают кровати, как придушенно плачет Стася. Вот оно, вот что не давало покоя. Не послушался сам себя, и это стало фатальной ошибкой.

– Мне кажется, – прошептал голос на самое ухо, – они сами справятся.

Он что-то выдохнул в комнату, зловонное марево закупорило легкие, и Старх окончательно провалился в темноту.

* * *

– А как мы их найдем? – очень своевременный вопрос задал Захар, когда они вернулись к «Ниве».

– Я могу их послушать, – сказала Соня. – Только помоги мне потом надеть наушники.

Захар кивнул. Соня выдохнула, обхватила руками наушники и быстро их сняла. В мире снова воцарилась звенящая тишина. Захару казалось, что он не слышит даже своих мыслей. Соня сосредоточенно осмотрела улицы. Нахмурилась и собралась бежать. Захар поймал ее, водрузил наушники на место и только после этого понял, что все это время не дышал.

– Я слышу, где они, – сообщила Соня, поправляя наушники. – Там беда. Там Андрей.

– Далеко бежать?

Соня покосилась на Захара и прыгнула за руль. Захар еле успел залезть на пассажирское сиденье, когда «Нива», свистя шинами, сорвалась с места.

– Ты нас только не убей, – попросил Шумнов.

Соня ничего не ответила, только прибавила газу.

– Главное – на гайцов не нарваться, – прокомментировал Захар.

– Да не каркай ты! – не выдержала Соня.

Она резко остановила машину возле какого-то обрыганного хостела.

– Нам туда? – не без брезгливости спросил Захар.

Соня молча побежала к двери. На ресепшене сидел парень с неестественно вывернутой шеей.

– А у этого Андрея-с-приветом прям прослеживается авторский почерк, – съязвил Захар. – Вонь и свернутые шеи.

Соня была уже на втором этаже. Открыв дверь в нужную комнату, она чуть не задохнулась.

– Помоги мне их отсюда вытащить! – крикнула она.

Захар перестал рассматривать творение чудовища и рванул вверх по лестнице. Начинает привыкать к трупам, так себе звоночек.

Вонь в коридоре стояла страшная. В ней угадывалось сочетание тухлого, сырого, земли и чего-то давно погибшего. Захар почувствовал, как запотевают стекла очков. Соня уже открыла на всем этаже окна и вытащила на себе Стасю поближе к сквозняку.

Захар сразу увидел Алину. Крякнул, когда поднял ее на руки, и подумал, что игнорировать подаренный ему абонемент в зал было сомнительной идеей. Сейчас бицепсы ох как пригодились бы.

Наума они вытащили вместе. На Галю еле остались силы.

– А Миша? – спросил Захар и огляделся.

– Судя по следам крови, уже не с нами. – Соня кивнула в сторону лужи, натекшей из туалета.

– Не пойду смотреть. – Шумнов поежился.

Ребята медленно приходили в себя. Всех душил кашель. Соня нашла где-то вентилятор и включила его на полную, чтобы гонял воздух и побыстрее проветрил помещение.

Захар сидел рядом с Алиной.

– Им, наверное, воды надо дать, – задумчиво сказал он.

Соня осмотрела общую комнату, нашла пустой чайник.

– Кипяченой нет, есть только из-под крана.

– Да хоть какая. – Захар махнул рукой.

Стаканы нашлись в каком-то забитом сахаром ящике. Захар завис на мгновение, прочитав слово из прошлого.

Алина уже приходила в себя. Он осторожно помог ей приподняться и выпить воды. Алинины зубы стучали по стакану, а из глаз текли слезы.

– Что случилось? – спросил Захар.

– Он забрал Старха! – сквозь кашель и рыдания ответила Алина.