– ОН ОПЯТЬ ЗАБОЛЕЛ, ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ! – Захар сидел в своей комнате, замотавшись в одеяло, и слышал, как в соседней комнате сетовала мама. – Поедем в Москву, покажемся тем врачам.

– А чем наши хуже? – спросил папа.

Он всегда был крайне недоволен, когда сын начинал кашлять. А случалось это регулярно.

– Да сколько можно ребенка таблетками пичкать? Проку никакого! – Мама не раз говорила, что если бы у Захара покрепче было здоровье и все деньги не утекали на лекарства, то они бы катались каждое лето на море. Моря Захар никогда не видел, только на экране. – Я больничные каждый месяц беру. И вот опять у него температура.

– Иммунитет укреплять надо. – Захар представил, как на этой фразе мама закатывает глаза.

– Да куда еще укреплять? – Скорее всего, в этот момент она опять полезла в шкаф, где хранила все таблетки и микстуры. – В нем витаминов больше, чем во всей аптеке. Одна сплошная витамина.

– Значит, не усваивается. – Папа всегда был такой строгий.

Когда Захар вырастет и узнает слово «циничный», навсегда пришьет его к отцу огромным белым ярлыком.

– Вот поэтому и надо показать его другим врачам и послушать, что скажут! – Мама не сдавалась. Она хотела положить конец всем этим анализам, уколам, от которых кружилась голова. – Нужно мнение со стороны. Мы в тупике. На этих таблетках еще печень до кучи посадим.

Что сказал папа, Захар уже не слышал. Задремал в своем коконе из одеяла и подушек. Во сне нашел где-то в недрах кровати плюшевую козочку и прижал к груди. Мама с папой до чего-то договорятся, и, может, тогда эта вечная возня с лекарствами закончится. Захар уже не помнил, когда она началась – когда-то очень давно. Родился он здоровым, а потом что-то случилось. Это что-то повлекло за собой много бед.

Захар лежал на земле и смотрел в небо. Медленно плыли белые облака, кругом было тихо. Ветер аккуратно играл с травой. И не было в этом всем ни забот, ни тревог. Только покой, тишина и одиночество. Стало холодно ноге, он пошевелил пальцами, поднял голову посмотреть, что не так. С досадой обнаружил, что одного ботинка нет. Вся одежда в черных разводах от земли. Холодно, противно. За день лишился пары очков и лучшей обуви. Хорошо, что с собой положил еще пару, а то было бы совсем грустно.

Рядом переговаривались двое.

– Вот адрес.

– И что здесь?

– Здесь я сейчас сплю. Ну как сплю, мозг бодрствует, тело спит.

Захар повернул голову на голоса.

Неподалеку стояли Ясна и Соня. Соню знобило, и она постоянно хваталась рукой за наушники, словно проверяла, на месте ли они. А Ясна… Ясна словно была иллюстрацией к словосочетанию «ходячий труп».

– Что значит – ты там спишь? – уточнила Соня.

– Доберитесь, пожалуйста, я вам все расскажу. – Было видно, что Ясне очень тяжело говорить, каждое слово давалось с огромным трудом. – Меня Вика зовут. А это тело всё. Жалко девочку.

С этими словами она запрокинула голову и упала на спину.

Соня смотрела на лежащее перед ней тело и не понимала вообще ничего. Захар сел, подтянул ноги к груди, стащил носок и оставшийся ботинок, бросил их в яму, откуда его выкопали.

– Четыре трупа за день, – сказал он.

– Три, – поправила Соня. – Этот Андрей-с-приветом куда-то пропал после того, как все ухнуло.

– Хорошие новости. – Захар поднялся. – Три трупа. Три лучше, чем четыре.

Соня устало посмотрела на него, пытаясь сообразить, шутит он или говорит на полном серьезе.

– А остальные где?

– Убежали.

– А эти? – Захар махнул в сторону разрушенных домов.

– Не показывались.

Шумнов тяжело вздохнул. Голые ноги замерзли, кожу покалывало.

– Пойдем вещи заберем, – предложил он. – И отчаливаем. Сто лет до города идти будем.

– Я машину нашла, – сказала Соня. – Только у меня прав нет.

– А у меня есть. – Захар потер глаза и проверил очки. – Но опыт отсутствует.

– Разберемся, – махнув рукой, бросила Соня и пошла в сторону дома Акулины Игоревны.

Где-то среди обломков надо было найти свои вещи. Не хотелось бы с ними расставаться – там техника, запас зарядок. Да и просто шмот.

Захар, ойкая и айкая, направился к дому дяди Кости. О хозяине старался не думать. Где-то там лежало его тело – ну и пусть лежит дальше. Оставшиеся разберутся.

Маленький домик не сильно пострадал, его загородила собой соседская постройка. Акулина Игоревна и Евдокия Микулишна сидели на террасе и смотрели в окно, обе пели песню без слов. Не обратили внимания, как Захар зашел в дом, прошагал мимо них, отыскал вторую пару обуви, собрал оставшиеся вещи и вышел. Подумав немного, вернулся.

– Если что, он ушел. И мы уходим.

Женщины вздрогнули, повернулись к Шумнову и ничего не сказали. В их глазах читался первобытный ужас.

– Стефан Иваныч был у себя, – добавил Захар напоследок.

– Сгинь, нечистый, – услышал он шепот в спину – женщины себе не изменяли.

«Интересно, а если бы они вмешались, а не сидели без дела, все бы сложилось иначе?»

Но задавать этот вопрос Захар не стал. Соня уже ждала его на спуске к мосту.

В кармане нашелся телефон, который стойко пережил все испытания и даже сохранил заряд. Хотелось написать Марку, просто сообщить, что всё в порядке, что они живы. Что они… А зачем? Это тогда надо будет рассказать, что произошло, а как это вообще расскажешь? Какой нормальный человек поверит вот в такое?

– Я всё пытаюсь уложить в голове, что случилось, – сказала Соня, когда Захар подошел ближе. – Но я ломаюсь. Ломаюсь на каждом шаге. Страшнее всего в момент, когда снимаются наушники. Я знала, что такое бывает. Но о масштабах даже не догадывалась.

Захар все пропустил, поэтому не мог ни согласиться, ни успокоить. Кто еще это видел? Все мертвы. Хотя, если верить Ясне, то есть Вике, не все.

– Адрес в Архангельске, – сказала Соня, будто прочитав мысли Захара. – К ночи доедем.

– Очень надо помыться. – Захар чувствовал, как все тело начинается чесаться. Казалось, он натряс земли с головы на целую грядку ну или на большой такой горшок.

– И поспать, – поддержала его Соня.

– Интересно, что с остальными.

– Я думаю, они выберутся, с ними Старх.

Захару показалось, что путь до машины занял целую вечность, а когда он увидел, куда именно Соня загнала «Ниву», то сипло застонал.

– И как я ее вытащу?

– Я помогу, – успокоила Соня, – но на трассе пересяду.

– У тебя же прав нет, – напомнил Захар.

– Зато опыта в избытке. – Соня резво влезла в машину, Захар закинул вещи и взгромоздился следом.

– Я вот как права получил, так за рулем ни разу не был, – признался он.

– Всякое бывает, – философски заметила Соня и лихо, по мнению Захара, вырулила из леса на грунтовку.

Вот бы они так и ехали всю дорогу и ему не пришлось бы пересаживаться за руль. От осознания того, что придется вспоминать все азы, вспотели руки. Захар попытался отвлечься, высматривая среди деревьев остальных участников выезда. Но те, видимо, слишком далеко ушли.

– Надеюсь, они не заблудились, – задумчиво произнес он. На душе стало тревожнее.

Соня промолчала. Возле трассы остановилась и выразительно посмотрела на Захара. Тот закатил глаза, нехотя слез со своего места и занял водительское. Соня устроилась на пассажирском.

– А как они доберутся?

– Ехай уже.

– Нет такого слова.

– Давай, тапкой в педаль – и погнали, темнеет.

– Тут три педали!

– Да хорош уже ломаться, ты как девица в первую брачную ночь.

– Ничего себе у тебя сравнения! – опешил Захар, но все-таки повел машину.

Чем дольше ехал, тем спокойнее становилось. Мозг переключился на Сонино сравнение, хотелось ответить, а потом еще разок. И отпустить парочку колкостей. Но время уходило, а с ним и возможность отфутболить выпад. Соня зависала в телефоне, периодически поглядывая, что делает Захар.

– Тут можно переключить передачу и скорость прибавить, – посоветовала она. – А то мы шагом ползем.

– Сорок километров в час – это у кого такой шаг?

– Да ты можешь все девяносто идти!

Захар проворчал что-то себе под нос, но послушался. Соня махнула рукой и уткнулась в окно. Когда появилась сеть, она прогрузила карту и построила маршрут до адреса, который дала Ясна. Или Вика.

Район на окраине с тесно-тесно припаркованными машинами вызвал у Захара ступор.

– Я туда не заеду.

– Это почему?

– Я все бока побью, привлекут за порчу имущества.

– Давай потихоньку, – велела Соня. Она категорически отказывалась возвращаться за руль.

Захар шумно выдохнул и очень медленно стал приближаться к нужному подъезду. Соня долго на это смотрела, потом не выдержала, махнула рукой и разрешила оставить машину в стороне, там, где не было ни одной припаркованной машины.

– Ты кошмар какой-то! – возмутилась она, когда Захар погасил зажигание.

– Сама ты кошмар, – не остался в долгу он. – Я же сказал, что нет опыта.

Соня так на него посмотрела, что отстаивать свою неопытность резко перехотелось.

Во дворе было спокойно, горели фонари, откуда-то со стороны гаражей доносился веселый молодой смех. Захар посмотрел в ту сторону, зачем-то представляя, что там сидят оставшиеся участники группы. А где они вообще? Еще и без вещей все ушли.

– Тут где-то этот дом. – Соня зависла над картой в телефоне.

– Покажи, – попросил Захар.

Судя по карте, они пришли куда нужно, но там, где должен был стоять дом, находилась детская площадка. Захар покрутил карту так и эдак и попытался сунуться к первому попавшемуся подъезду.

– Милый, что ищешь? – На лавочке неподалеку сидела сухонькая старушка, ее не смутил потрепанный грязный вид Захара.

– Дом, корпус пять, – ответил тот.

– Так его снесли лет пять назад, – с усмешкой ответила старушка. И с этим смехом испарилась мечта о горячем душе и нормальной кровати. – А кто вам адрес дал?

– Знакомая, – растерянно ответил Захар.

– А как ее звать? – уточнила старушка. – Я тут всех знаю.

– Кажется… – Захар замешкался. – Она снимает. Вика.

Старушка задумалась.

– Вика у нас ни у кого жилье не снимает, – сообщила она.

– А может, Ясна?

– Ясна тоже нет. – Женщина покачала головой. – Вам, скорее всего, номер дома не тот сказали. Попробуйте со своей знакомой связаться.

Захар кивнул, поблагодарил старушку и пошел к Соне, которая весь разговор просидела на качелях на площадке.

– Никогда себя таким бомжом не чувствовала, – призналась она.

Захар кивнул и втиснулся на качели рядом. От усталости и всего пережитого за день стало клонить в сон. Соня пыталась вбить адрес еще раз, предположив, что ошиблась, не туда посмотрела. Но нет, нужный дом был и на карте, и на спутниковых снимках, но только не в реальной жизни.

– Захар, не спи, свалишься, – предостерегла его Соня.

Он дернулся, открыл глаза, поправил очки и уставился в темноту площадки. Которой больше не было. Взгляд уткнулся в подсвеченный подъезд. Напротив них стояла еще одна пятиэтажка.

– Я один это вижу? – спросил он Соню, боясь отвести взгляд.

– Не-е-ет, – протянула она и быстро побежала к подъезду, лишь бы тот не пропал.

Дверь открылась по написанному Ясной коду, квартира нашлась на нужном этаже. Соня и Захар замерли возле двери – всё никак не могли решиться позвонить в звонок. Подъезд как подъезд, дверь как дверь. Обитая искусственной кожей. Такие в Москве теперь редко встретишь, все ставят себе металлические. Где-то наверху щелкнул замок, послышались голоса.

В доме, который снесли пять лет назад, была жизнь.

– Я ничего не понимаю, – жалобно произнесла Соня.

Захар поднял руку и позвонил в звонок.

В квартире раздался мелодичный перелив, послышались шаги. Зазвенела цепочка с той стороны, и дверь открыла молодая женщина в домашнем халате и с убранными в высокий хвост волосами. Глаза у нее были очень знакомые, такие порой бывали у Ясны.

– Есть хотите? – спросила женщина вместо приветствия.

– В душ хочу, – выдал Захар.

Вика – а не было сомнений, что это именно она, – отступила в глубь квартиры, пропуская гостей, а потом закрыла за ними дверь.

– Душ – соседняя дверь. – Она махнула рукой. – Полотенце там висит, машинка тоже имеется, может, вам постираться надо. Тут есть еще одна комната и диван на кухне.

– Дом снесли пять лет назад, – заметила Соня. – Как это возможно?

– Давай вы помоетесь, сядете поесть, и я вам все расскажу.

Захар скрылся в душе. Если выкинуть из головы тот факт, что дома, по сути, нет, все было слишком реальным, даже горячая вода, которая лилась из слегка подтекающего крана, была настоящей. Смыла всю грязь, открыла ссадины и мелкие ранки, и те защипали. Захар стоял под душем и думал, что охотно провел бы так еще часов шесть. Но надо было вылезать. Чуть не запутавшись в шторке и не кувырнувшись через край ванны, он выбрался, залив все вокруг водой. Махнул рукой на упавшие вещи, нацепил чистое и вышел.

Вика недовольно цокнула языком, когда обнаружила на полу болото, но ничего не сказала. Соня плескалась недолго. Кажется, она даже наушники не снимала. Надо уточнить, как она вообще моет голову с такой-то особенностью, подумал Захар.

– Пельмени будете? – спросила Вика. – Их быстрее всего готовить.

Голодное молчание отбило необходимость спрашивать дважды. Пока закипала вода, Вика заваривала чай, а Соня и Захар следили за каждым ее движением. Некоторые детали напоминали о Ясне. Например, жест, которым Вика поправляла волосы. Ясна делала так же. А была ли это привычка Ясны?

– Наверное, вы хотите узнать…

– Сначала – кто ты, – перебил ее Захар. – Ты жила в теле Ясны? Или что?

– Брала его в аренду, если можно так сказать, – ответила Вика, сев напротив.

– А тело – это типа самокат? – уточнил Захар. – Как его брать в аренду?

Закипела вода, Вика встала, высыпала в кастрюлю пачку пельменей, добавила немного растительного масла и размешала.

– Я подселяю свое сознание к чужому, подавляю его и пользуюсь телом столько, сколько мне надо, – сообщила она, словно прочитав сухую и короткую инструкцию. – Я – челнок.

– А я поплавок, – не выдержал Захар. – Что за чушь?

– Ты – сажа. – Вика повернулась и посмотрела на Шумнова. – И ты тоже. – Она перевела взгляд на Соню. – И я.

– Челнок? – переспросила Соня. – А сажа – это люди?

– Люди.

– Но вы сказали, что Захар – не человек.

Парень вздрогнул, дернулся. Он помнил эту фразу и надеялся, что больше никогда ее не услышит. Почему-то она пробуждала старые детские воспоминания о долгих болезнях. И от этих воспоминаний было очень больно и горько. И как-то неправильно. Он не хотел, чтобы Вика подтверждала эти слова. Лучше бы она молчала. Челнок и челнок, такова данность.

Вика внимательно посмотрела на него, поднялась, разложила пельмени по тарелкам, достала сметану и поставила рядом. Соня сразу набросилась на еду, а Захар все не мог заставить себя даже вилку взять. Есть хотелось страшно, но еще страшнее было осознание, что он не тот, кем себя помнит всю жизнь.

– Он и человек и не человек, – тихо сказала Вика. – Поешь, от голода легче не станет.

Пересилив себя, Захар не заметил, как проглотил всю тарелку. Внутри разлилось приятное тепло. Пока они ели, Вика молчала.

– Почему я и человек и нет? – спросил он, когда тарелки улетели в мойку, а на их месте оказались две чашки с чаем и плошка с сахарными ушками.

– Сажу нечисть не слушается, она дает возможность пользоваться силой из своих закромов, но не управлять собой. А ты ею управляешь.

– Это какой же нечистью я управляю? – Захар уронил половину ушка в чашку, и оно сразу неприятно размокло.

– Взять хотя бы анчутку. – Вика достала чайную ложку. – Он называет тебя хозяином.

– Это кракозябра та, что мне всю ногу расцарапала? – уточнил Захар, вылавливая ошметки сахарного ушка.

– Она самая. – Вика кивнула.

– Это не подтверждает того, что я ими управляю, – возразил Захар. – Хозяином меня кто угодно может называть. А также котиком, енотиком, бармаглотиком и так далее – на что хватит фантазии. Это еще ничего не значит. А вот то, что вытворял Андрей-с-приветом, – это да, полная дичь.

– Андрей тоже сажа.

– Вы так говорите, как будто мы понимаем, что это, – заметила Соня.

Захар махнул в ее сторону ложкой в знак согласия и случайно повесил ей на плечо ошметки сахарного ушка.

– Ля, ты меткий! – ругнулась Соня.

– Да, вы правы. – Вика дала Соне салфетку. – Давайте сперва расскажу, что такое сажа.